•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Это я говорю - Григорий!..

...Мне отец сказывал когда-то: кажна жизня, кабы ее изо дня в день собрать да умеючи рассказать, то лучше книги не надо. Ну а ежели мне свою жизню, всю свою дорогу — от волостной избы, где розгою драли, до царских хором, где мужику руки царевны целуют, то была бы еще книга многим, как Евангелие или житие, ежели и не святого, то много в своей жизни осенившего...
Впервые эвон за сколько времени мы пьем свое праздничное шампанское, не выслушав перед тем поздравительную речь главы государства.
Почин альтернативной речи родился в волшебную новогоднюю ночь. Речь зачитал, стараясь поменьше хохмить, вполне осознавая свою историческую миссию, писатель разговорного жанра.
Выглядел он довольно солидно, а все же устроителям ночного телешоу чего-то в его поздравлении не хватало. Кажется, истины. Твердого знания о ней.
И тогда — через паузу с песнями, плясками и серпантином — выпущен был на экран мрачный брюнет с демоническим взором, в бороде и в чем-то вроде поддевки (или это была не поддевка, а гимнастерка?), восполнивший досадное упущение задорного юмориста. А именно: брюнет сообщил нам, исходя из расположенья звезд и пророчеств Нострадамуса, что, вообще-то говоря, поздравлять нас не с чем. Потому как, уж извиняйте, подавляющего большинства из нас к следующему новогодью в живых не останется. Кто с голоду вымрет, кто — с холоду, кто падет жертвой стихийной катаклизмы... а кто — и сам, с перепугу, стало быть.
Колдуны и кликуши сами по себе не страшны. Страшно — когда они, допустим, в парламенте заседают. Или — при стечении прессы и демократической общественности возводят в ранг великого мага самого господина Президента.


Воистину — в смутное время живем. А смута на Руси всегда сопровождалась бесовским шабашем и расцветом всевозможной хлыстовщины — всякий раз в новомодном обличье...
Совсем не случайно главная беспартийная газета «Правда» радует своего друга-читателя, включившего в «десятку года» Алксниса с Горячевой, Невзорова с Ниной Андреевой и Бабурина с Жириновским, регулярными прогнозами на беспросветное будущее нанятого на деньги КПСС чернобородого персонажа новогодней телепрограммы, разительно похожего на незабвенного Григория Ефимовича Распутина.
Крайности — они, ей-богу, всегда смыкаются!
Помните анекдот? Приезжает Распутин в Калугу, приходит к Циолковскому. Тот сидит у себя в сарайчике, питается хлебом и капустой с водой, потихоньку строит макет космической ракеты. Обернулся к гостю, окруженному благоухающими фрейлинами, и спрашивает лукаво: «Нормально, Григорий?» — и, потрясенный увиденным, важный гость шепчет сквозь слезы: «Отлично, Константин!»
Вот почему мы сегодня печатаем монолог «старца» — конокрада Григория Ефимовича, записанный под диктовку одною из его дочек и хранящийся ныне в Центральном архиве Октябрьской революции (фонд Вырубовой).
Слушая Распутиных, постараемся не забывать о Циолковском...
Михаил ПОЗДНЯЕВ, обозреватель «Столицы»

В книге чудес мы видим, что Милость Божия всегда была явлена только после тяжелых испытаний. Так будет и с нами. И не настал еще час чуда. Но уже близок он, ибо испытание, ниспосланное нам, велико!
Страна наша богатая, край сытый — ешь, пей, наслаждайся! И так жил русский народ. И, ох, как жил! Русский боярин, генерал, богатеи, купцы в скверности большой пребывают. Теснят бедноту, последнюю рубашку с нищего дерут, лжой его обирают. Бедняков друг на дружку натравливают. Тако беззаконие творят. И вот дела их. Перепортив дома чистых отроковиц, опоганив чужих жен, что эти охальники делают? Они уезжают в чужие земли к иноверцам. Там наворованную казну вытряхивают и в пьянстве озорном свое отечество предают. Вот что делают князья и вельможи наши. И купцы бахвальники и генералы спесивые. А священнослужители? Они останавливали ли их, забывших честь и Бога? Они, не убоявшись сильных и могучих, говорили ли им: куда идете, безумцы? Зачем тешите диавола, уготовляя себе ад кромешный? За что обижаете младшую братию — народ, который на вас, окаянных, денно и нощно работает? Пошто творите беззаконие сие? Нет, они молчали. Нет, они жадно выманивали у них подачки, жирели от кусков со стола злодеев! Отращивали себе животы се-мипудовые. Говорили богатеям: грешите, сквернословьте, обирайте. Только не забывайте нас, и мы у Бога вымолим вам прощенье. Жертвуйте на церковь, и простится вам...
Страна наша богатая, край наш сытый. Может, всех краев сытее. Есть у нас поля хлебные, реки рыбные, леса, полные пушниной, всякой зверью и дичью. В горах наших каменьев самоцветных большое множество. Может, боле, чем в других странах, вкупе взятых.
А что с того? Кто хуже нашего мужика живет? И сам голодный и скотина.
И что же вышло? Возненавидел народ начальство. Нет у него веры и в священство. Пока молчит эта ненависть — бороться с ней можно. А как заговорит она — горе великое будет! О, если заговорит злоба народная — будет сотрясение страшное, камни запрыгают.
А долго ли еще наш народ свою ненависть в душе таить будет? Долго ли еще молчать будет? Ох, боюсь, но думаю — недолго. Потому, что он с голоду свирепеет, как волк.
...Говорю Вам — земля Русская в большом шатании! Как буря рвет листья, ломает ветви, дубы, рвет корни... и тут сломает, вырвет столетнего богатыря с корнями, вырвет, изломает...
Буря все может!
Сие понимать надо!
И надо быть мудрому рулевому, чтобы ладью к берегу вывести. Чтобы не швырнуло ее на дно морское. А где он, мудрый рулевой? Где?
...Мама — это ярый воск. Свеча перед лицом всего мира. Она — святая. Ибо только святые могут вынести такую муку, как она несет. Несет она муку великую, потому что глаз ее видит далее, чем разум разумеет. Никакой в ней фальши, никакой лжи, никакого обмана. Гордость — большая. Такая гордая, такая могучая. Ежели в кого поверит, то уж навсегда.
Отойдет от нее человек, а она все свое твердит: коли я в него верила — человек стоящий. Вот. Такая она, особенная. Одну только такую и видел в своей жизни. Многие понятия о ней не имеют. Думают либо сумасшедшая, либо двусмыслие в ней какое. А в ней особенная душа. Нет, в ее святой гордости, никуда, кроме мученичества, пути нет.
Папа... что ж. В нем ни страшного, ни злобного, ни доброты, ни ума — всего понемногу. Сними с него корону, пусти в кучу — в десятке не отличишь. Ни худости, ни добротности — всего в меру.
А мера куцая, для царя маловата. Он от нее царской гордости набирает, а толку мало. Не по сеньке шапка...
...Гляжу на небо — вижу облака, слышу ветра, боюсь бури. Боюсь, что она разбушуется ране, чем мы готовы будем.
Вот и говорю: кто о народе заботу возьмет, тот и будет хозяин. Государственная Дума — вроде брехливой бабы, языком треплет, я, мол, от народа присланная, через меня весь народ говорит...
В Думе кто орудует? Помещик, генерал пыжистый, жиды-христопродавцы. Неужто им наше русское житье интересно? Сколько лет эта Дума нам головы морочит, а что она хорошего для народа удумала, кому от нее улучшение вышло? Да — никому. Соберутся да грызутся. Да все еще величаются: я-де за народ стою, я ему лучшую жизнь пробиваю. А сам так и стреляет, где бы ему лишний кусок оттяпать, от сытого житья отчего же не повилять хвостом, не поговорить, не погорячиться. Оно даже для приятства идет, в теплоте погреться.
Ты знай языком поколачивай, а тебе все поют: ах, какой он умник, да разумник, какой народу защитник. И Дума эта, балалайка ломаная, все дрынкает, да дрынкает.
От нее себе спасения народ не чает. Отколь ему помощь придет? Только тот, кто ему слово человеческое скажет, кто на себя о нем заботу возьмет, тот ему хозяином будет. Тот хозяином будет. Только тот хозяином будет!
Слово это простое, но верное, верное слово! Сие понимать надо! Говорю вам, кто о народе слово возьмет, тот хозяином будет! А нынче, когда все зашевелилось, многие к народу полезли: хороший, мол, пригожий мужичок. Я люблю тебя, и я, и я! Так и трещат! И тут-то самое страшное. Хозяев много появилось. А кто покормит, тот хозяином будет. Сие понимать надо. Аминь. Крест и подпись!
...Думу — трепатню — убрать.
Помеха от нее -большая. Тут наврет, там переврет, смотришь, всех перепутала, перессорила. Это работе мешает. Убрать ее. Рот мочалкой заткнуть!
Бунтарь — он чего хочет? Хлеба дай! Как дать? Да очень просто! Главное — надо манифест выпустить, что, мол, народу всякая льгота выйдет. А пока ждать народу тяжеленько приходится, то сразу чем ни есть пожаловать надо. Если средствий мало, то от офицерства малость скостить надо, а солдату дать. Русский народ — он душевный, он хорошему слову верит. И если бунтарь не пойдет на приманку, его сам народ выдаст с головой. А там уж царская воля — казнить или миловать.
И еще вот что помнить надо. Что Государственная Дума, она хоть и потаскуха бранливая, тем страшна, она к тому перекинется, кто почнет верх брать. Поэтому ее в первую очередь унять надо! Она сама бунтарить не умеет, а к бунтарям перейдет. От нее большой вред выйти может. Крест.
Порох в чьих руках? Кто им распоряжается? Не тот, кто гаркнет «пали», а тот, кто палит! Да, да, тот, кто палит. Счастье еще, что он не знает, что в нем сила, что он хозяин пороху. А что как узнает?
Не хватит воды ни в морях, ни в океанах огонь тот потушить, страшный огонь, великий огонь! У голодного и обиженного глаза лучше видят, ум острее, скоро поймут.
А когда поймут — будет нам горе великое. Говорю — будет горе великое. Это я говорю — Григорий, и Григорий говорит, если Господу Богу будет угодно голову снять, чтобы двери в рай открыть всему народу, — то да будет воля твоя. Два креста ...Но раньше, чем уйти из жизни, пройду по земле грозою, чтобы очистить пути и убрать мусор с дороги и смыть кровь. Много грехов творят люди, потонули в грехе. Должно случиться чудо великое, пойдут жертвы очистительные. Будут потрясения великие. И дети малые узнают, в чем сила народа, в чем его правда. Сие да будет! Аминь. Крест.
Сии записи, пока я живой, ни один живой человек не увидит. Убить меня не можно. Убьют Григория, похоронят Григория. А может, и не похоронят. В воде утопят, в огне согнут, а я жив буду. 20.09.16 г.
Публикация кандидата исторических наук М.ТЛИХАЧЕВА
Журнал «Столица», номер 25 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-25
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?