•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Тур Хейердал: Будущее может стать удручающе ядовитым или цветущим и радужным

Тур Хейердал: Будущее может стать удручающе ядовитым или цветущим и радужнымЕсли бы я был Туром Хейердалом, то отвечал бы на вопросы совершенно по-другому. Согласитесь, что когда 80-летнего путешественника спрашивают, чего ему не хватает, то в соответствии со всеми штампами ему следовало бы выразить сожаление, что слишком мало остается времени на осуществление какого-либо грандиозного проекта под стать дух захватывающим походам на «Кон-Тики» или «Тигрисе».
Однако я не на его месте, и у знаменитого норвежца есть возможность отвечать на вопросы сообразно своим собственным желаниям и своему масштабу. А о масштабах этого человека говорит хотя бы тот факт, что в Норвегии открыт музей, посвященный путешествию на плотах через Тихий океан. Размещен он в нескольких шагах еще от двух музеев — викингов и Фритьофа Нансена. Сегодняшние норвежцы боготворят Тура и ставят его подвиги в один ряд с завоеваниями своих предков и походом к Северному полюсу легендарного «Фрама».
«Они любить умеют только мертвых», — утверждал Пушкин. В случае с Хейердалом такой вопиющей несправедливости не произошло — много ли в мировой истории найдется людей, музей которым создавался еще при их жизни (если не вспоминать музеи различных диктаторов, редко переживавших своих собственных учредителей).
Что касается вопроса о том, чего же не хватает Хейердалу, великий путешественник ответил, что не хватает ему ни много ни мало «готовности человечества пожертвовать частичку своих сил на сохранение нашего мира».


— Как вы представляете себе такое коллективное самопожертвование?
— Я понимаю, что отказаться от достижений цивилизации невозможно. Это означало бы начало конца самой цивилизации, которая не может стоять на месте. И тем не менее нам надо понять, что мы не располагаем тем временем, которое столь шедро тратили наши предшественники, сжигая лес, осушая реки и опустошая недра земли. При сегодняшних темпах уничтожения природы, в первую очередь мирового океана, могу поручиться, что еще на моем веку мы станем свидетелями экологической катастрофы с необратимыми последствиями. И не поймите меня превратно — я совершенно не собираюсь засиживаться на этом свете. Ситуация действительно сложилась чрезвычайная. Еще несколько лет — и природа прекратит свое отчаянное сопротивление человеку, который хладнокровно бросает в бой со своим будущим все новые и новые изобретения.

— С трудом представляю себе, как можно заставить людей отказаться от автомобилей, лака для волос или пластиковых пакетов...
— Лучше не напоминайте мне о пластиковых пакетах и бутылках, вы не можете себе представить то бессилие, которое испытываешь, сходя на пустынный пляж какого-нибудь забытого богом тихоокеанского островка и спотыкаясь о вездесущие пузырьки из-под пепси-колы. Но отказываться от всех прелестей, предлагаемых нам современной жизнью, не стоит. Просто нужно максимально быстро и эффективно использовать те возможности в области экологической защиты, которыми располагает современная наука и которые предоставляет в наше распоряжение мировой опыт. Нам необходимо не лениться заглядывать хотя бы на несколько лет в будущее, которое в зависимости от наших действий может стать удручающе ядовитым или цветущим и радужным.

— Как же этого можно добиться на примере хотя бы больших городов? Поставить по окружности мусороперерабатывающие заводы, заменить грызущие озон аэрозоли на мази и пересадить всех на велосипеды?
— Это было бы прекрасно. Но и мусор весь не переработаешь, и аэрозоли не запретишь, и велосипедами современный автомобиль не подменишь. Проблемы больших городов надо решать в комплексе. Не зря я упомянул мировой опыт. 90 процентов мировых запасов свободного кислорода производится морским фитопланктоном. А вот остальные 10 процентов — наземными растениями.
В свое время Москва поразила меня именно обилием зелени. И должен похвалить нынешние городские власти — похоже, что свои проблемы они решают преимущественно не за счет вырубки парков и асфальтирования бульваров. Во всяком случае, я не заметил, чтобы в центре города убавилось деревьев.

— На ваш взгляд, город совсем не изменился?
— Этого я не говорил. Город стал абсолютно другим. Я наблюдаю за его трансформацией с 1962 года, когда впервые приехал в Советский Союз по приглашению академика Келдыша. С тех пор я неоднократно посещал Москву. Перемены повсюду. Красивая одежда, современные машины (вернее, их обилие), яркая реклама, роскошные гостиницы, заполненные магазины. Разочаровывают неимоверные пробки. Вот уж что вы зря заимствовали у Запада, так это транспортные проблемы. В общей лавине перемен я нахожу лишь одно исключение, но зато весьма существенное — неизменными остались люди.

— Наверное, все-таки не только желание убедиться в неизменной приветливости русских и значительности перемен московского городского пейзажа заставляют вас вновь и вновь приезжать сюда?
— Открою один секрет. В прошлые годы мы искали любую возможность для того, чтобы побывать в России. Под местоимением «мы» я подразумеваю тех людей, против которых у советских руководителей не было одним им понятных предубеждений. Тем самым мы на свой манер, может, несколько наивно, пытались влиять на развитие «холодной войны». Нашим желанием было показать, что никто и нигде, в том числе и в Советском Союзе, не хочет конфронтации. Не исключаю, что столь многочисленные приглашения со стороны крупных советских ученых, зачастую в обход официальных властей, приходившие в адрес известных политических и общественных деятелей Запада, были продиктованы теми же самыми соображениями, что и наша готовность под любым предлогом приехать в Россию. Действительно, интересного общения нам хватало на международных конференциях и научных семинарах. В то время политическое значение приобретал сам факт присутствия на русской земле и возвращения в добром здравии из-за «железного занавеса».
Я познакомился с русскими еще во время войны, когда сражался в рядах норвежского Сопротивления. Это были либо бежавшие из Германии военнопленные, либо спасшиеся моряки с конвоев, следовавших с военными грузами мимо Норвегии из США в Мурманск. Так, как воевали с немцами эти люди, не воевал никто. Их бесстрашие не знало предела. Присутствие в небольшом отряде двух или трех русских, по сути, удваивало или утраивало силы самого отряда.
С тех пор и по сей день я остаюсь поклонником русского характера, который в положительном смысле слова не менялся вне зависимости от того, кто в тот или иной исторический период расположился в Кремле. Это не политическая оценка, а мое личное мнение, основанное на достаточно богатом житейском опыте.
Десять лет назад уже здесь, в России, мне удалось с помощью моих друзей встретиться с тем, с кем я воевал плечом к плечу против нацистов, и, пожалуй, это была самая важная встреча в моей жизни.

— Вернемся к проблеме экологии в больших и малых городах. Ровно год назад у вас начались серьезные разногласия с вашим сыном, возглавившим движение за отмену зимних Олимпийских игр в Лиллехаммере. Удивительно, что вы, защищая с такой убежденностью природу, оказались по разные стороны баррикад и, более того, даже согласились принять участие в торжественном открытии Игр в роли старого сказочника. Кстати, мне довелось освещать эти игры, и я помню, как мерзли журналисты на трибунах. Вам же пришлось по сценарию просидеть на снегу несколько часов. А ведь тогда даже северных оленей и тех уводили в подсобные помещения, чтобы согреть.
— Вы знаете, в моем возрасте уже не отказываются от такого рода предложений. Я получил возможность выступить перед многомиллиардной аудиторией и донести до нее мои мысли, а ради этого стоит померзнуть несколько часов.

— Кто же оказался прав в конфликте отцов и детей?

— Никто. Олимпиада состоялась и прошла с огромным успехом — значит, победу одержал я. Игры получили звание первых в мировой истории экологически идеальных соревнований, а это заслуга движения противников Олимпиады, в рядах которых выступал мой сын. Кстати, это очень неплохой пример. Именно жесткая позиция «зеленых», пригрозивших бойкотом, а также готовность организаторов удовлетворить все их требования позволили доказать, что крупные мероприятия (а что может быть крупнее Олимпийских игр?) совсем не обязательно означают грязный снег, отравленную воду, уничтоженные деревья и загазованный воздух.

— К сожалению, до последнего времени никто не задумывался, какую цену платят города за право называться олимпийской столицей. Вряд ли когда-нибудь мы сможем узнать, чем расплатилась Москва за Олимпиаду—80.
— Именно для того, чтобы не только знать это, но и по мере сил избегать подобных жертв в будущем, имело смысл проводить Олимпиаду в Лиллехаммере, ставшем своего рода полигоном, на котором отрабатывалась тактика и стратегия защиты природы.
Александр ЧЕРНОВ
Журнал «Столица», номер 46 за 1994 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1994-46
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?