•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Большой теннис — большая политика

У каждого вида спорта есть свой человек-легенда. В футболе, скажем, это Всеволод Бобров, в хоккее — Валерий Харламов... Что касается тенниса, то здесь таким человеком-легендой, безусловно, назовут Александра МЕТРЕВЕЛИ. Помню, как мы, тбилисские школьники 70-х годов, сбегали с уроков на теннисный стадион «Динамо», на набережную Куры, где потрясающие спектакли демонстрировал Метревели... После ухода из большого тенниса он на удивление сохранил в себе прежний шарм, интеллигентность и деликатность — неотъемлемые качества классного теннисиста-джентльмена.
— Александр, мы не виделись с вами лет семь-восемь. Вы по-прежнему безвыездно живете в Тбилиси?
— С некоторых пор весенние и летние месяцы, как правило, я провожу в Германии, где продолжаю играть...
— ???
— Дело в том, что в Германии очень популярны розыгрыши первенств по всем возрастным группам: каждый клуб может выставить 8—9 команд — женских, мужских, юношеских, ветеранов. Вот меня и позвали... За это время мы успели стать чемпионами Германии и Европы среди игроков в возрасте 45 лет и старше.
— Догадываюсь, что такой контракт позволяет вам обеспечить своей семье прожиточный минимум. Сегодня в Грузии это сделать непросто.


— Кроме выступлений в Германии, я связан и с другими турнирами. В частности, с Уимблдонским в Англии. Не скажу, что разбогател таким образом, но, во всяком случае, на жизнь хватает.
— Когда последний раз я брал у вас интервью, вы, если не ошибаюсь, работали заместителем председателя республиканского спорткомитета. Затем, говорили, случилось какое-то ЧП и вам пришлось уйти с этой должности. Кем же вы работали?
— Стал спортивным обозревателем Грузинского информационного
агентства. Ведь как-никак я — выпускник факультета журналистики Тбилисского университета.
— И все-таки: что это за ЧП тогда случилось? По слухам, причины были политические.
— Да. Я всегда полагал, что политика, в принципе, — грязное дело. Особенно большая политика.
— Значит, лучший теннисист Советского Союза оказался втянутым в политические игры?
— Помните, как летом 85-го Эдуарда Шеварднадзе перевели из Тбилиси в Москву, в МИД СССР? На вакантное место первого секретаря ЦК Компартии Грузии претендовали двое — Джумбер Патиашвили и Со-лико Хабеишвили. Москва выбрала Патиашвили.
Хабеишвили, насколько мне известно с его слов, сам предложил Патиашвили: «Если не хочешь, чтобы я работал, могу уйти в другое место». Однако тот попросил его остаться. А вскоре Хабеишвили был арестован. Мне позвонил начальник следственного управления МВД Грузии, с которым мы были в приятельских отношениях: «У меня к тебе срочное дело. Тебе хотят задать всего несколько вопросов. Мы арестовали директора Кутаисского винодельческого завода. Он утверждает, что ты через Хабеишвили помогал ему, чтобы его не трогали». Но это была ложь, я ни за кого и никогда не просил помощи у своих высокопоставленных приятелей.
Вскоре мне сообщают: «Находящийся в Москве Патиашвили уже несколько раз звонил, интересовался ходом следствия. Вы же понимаете, чем все может обернуться для вас, если вы не дадите тот ответ, который нужен». Тем не менее я был непреклонен: «Я скажу только то, что было на самом деле». Возня вокруг персоны Хабеишвили продолжалась еще долго. Придравшись к чему-то, меня вызвали на заседание Тбилисского горкома партии и объявили строгий выговор.
Заведующим отделом пропаганды ЦК КПГ был тогда Нугзар Попхадзе (теперь он работает, если не ошибаюсь, то ли в Союзе журналистов, то ли на одном из московских телеканалов). Ему я рассказал о своем желании уйти из спорткомитета. Меня попросили доработать до окончания очередной Спартакиады народов СССР. Вдруг на совещание актива спортработников неожиданно приезжает Патиашвили с Попхадзе. Напомню, то были годы так называемой гласности. Выступает мой коллега Шота Квелиашвили, также заместитель председателя спорткомитета, но с 12-летним стажем работы, и оглашает свое заявление об отставке.
Следующим на трибуну вышел я и также попросил, чтобы меня освободили от занимаемой должности. Патиашвили чуть было не взорвался. Заседание прервали. Меня вызвали в заднюю комнату президиума. Джумбера Ильича понесло: «Я тебе покажу. Товарищ Попхадзе, поднимите все его «дела». Я ответил им: «Подключите многих — у вас сил предостаточно. Пусть посмотрят все, что на меня есть. Никого и ничего не боюсь». И они начали искать то, чего у меня никогда не было — ни дачи, ни автомашины... Рылись, но ничего подозрительного не смогли найти. Решили вынести мой персональный вопрос на Бюро ЦК КПГ. В приемной, помню, собралось много народу. Стоят, курят, смотрят на меня как на зачумленного. Однако я не растерялся и тут же пошел в атаку: «Что вы от меня хотите? Я сам написал заявление об уходе. Но предупреждаю, если в какой-либо местной газете появится хотя бы одна грязная статья, все свои вежливые слова беру обратно и отвечу тем же». Хотите — верьте, хотите — нет, моего вопроса на Бюро уже не было, заявление подписали тихо. Потому что боялись...
— Из вашего монолога я понял, что те годы оказались для вас потерянными. А со Звиадом Гамсахурдиа вы были знакомы?
— Честно говоря, никогда не искал и не хотел контакта с ним. Что касается Эдуарда Амвросиевича, которого я всегда уважал, убежден: именно этот человек очень много полезного сделал для родной Грузии, а самое главное — только он способен вывести республику из того кризис-
ного состояния, в котором она находится уже несколько лет.
— Поэтому вы согласились работать ныне руководителем местной федерации тенниса?
— Конечно. Суть в том, что если раньше каждая спортивная федерация становилась своеобразным филиалом какого-то министерства или отдела ЦК, то теперь совершенно иная картина: мы — абсолютно автономны во всех вопросах, начиная с кадровых и кончая финансовыми.
— Неужели в стране, где, по сути, военное положение, разруха и голод, можно с кем-то беседовать о большом теннисе?
— А почему бы и нет? Между прочим, в блокадном Ленинграде не только слушали музыку Шостаковича, но и футбол с хоккеем не забывали. Общепризнанная «звезда» мирового тенниса Лейла Месхи до сих пор успешно выступает в турнирах «Большого шлема», появилась талантливейшая девочка по фамилии Луарсабишвили, которая в общемировой классификации в своей возрастной категории стоит на первой строчке. То есть у нас уже есть женская команда, которой под силу хорошо выступить в Кубке национальных федераций.
— А как поживают другие известные спортсмены Грузии?
— Нона Гаприндашвили, пятикратная чемпионка по шахматам, — президент Национального олимпийского комитета, Виктор Санеев, легендарный прыгун в легкой атлетике, — тренирует австралийских юношей, однако его контракт не очень удачен для атлета такого ранга, Теймураз Каку-лия, игравший со мной, по имеющимся у меня данным, собирается уезжать в Грецию...
— А ваша теннисная династия имеет продолжение?
— Оба моих сына связаны с этим миром. В частности, Ираклий, которому 27 лет, играет за один из клубов Германии, там же немного преподает. Алик Метревели-младший, ему 17 лет, после болезни вроде бы собирается вернуться к любимой игре.
— И все-таки, что дал вам большой теннис, а что и отнял?
— Больше, конечно, дал. Если бы я повторил свою жизнь сызнова, то ничего бы не изменил. Однако постарался бы не допускать тех ошибок, которые числятся за мной. По крайней мере, не вращался бы в мире большой политики. А из сегодняшних достижений прежде всего отметил бы свободу. Вспомните, в какое время мы играли, выезжали за рубеж. Во всем у нас были одни лишь ограничения. А сегодня я больше оптимист, чем пессимист. Особенно в том, что касается перспектив тенниса и вообще спорта в родной Грузии. Но для начала, дай-то Бог, необходима стабилизация политико-экономической ситуации в республике. В этом случае, поверьте, мы бы с вами поговорили в ином тоне и о более радостных событиях...
Гарик КАРАПЕТЯН
Тбилиси—Москва
Журнал «Столица», номер 46 за 1994 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1994-46
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?