•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Между небом и землей современного искусства

Видимое простодушие участников «100x100» обманчиво. Несмотря на то, что сюжет выставки прост: три художника решили выставить работы одного размера, объявленного в названии, — а это вряд ли может считаться продуманной концепцией.
Такое «тупое» название есть, возможно, бессознательный жест в сторону интеллектуализма концептуального искусства, предпочитающего названия программные, значимые и потому часто безвкусные, например: «Кто я? Искусство выбора». Так могла бы назваться и «100x100», если бы ее участники не обладали юмором или предпочитали симулировать серьезность. Со стороны искусства традиционного, искусства без куратора этот жест, может, наоборот, трактоваться как заискивающий по отношению к радикальным направлениям. Тем более каждому ясно, что заявленное в пресс-релизе пояснение, что 100x100 есть всего лишь размер подрамника, на котором существует живопись Николая Полисского (экспрессивные сине-розовые цветы, словно фрагменты огромного живописного панно), графика Ирины Тархановой (на квадрат одного цвета аккуратно наклеены квадраты другого, с нечеткими отпечатками геометрических фигур) и гобелены Кати Нестеровой (гладкое ткачество, абстрактные композиции, две серии с использованием текстов лермонтовских стихов про одинокий парус и тучку золотую и новые работы с вкраплением разверток сигаретных пачек), слишком простое. Потому что с чего бы вдруг загонять в рамки квадратного метра экспрессивную живопись, стильную холодную графику и трагический гобелен. К тому же метр на метр — неудобный размер, слишком большой для графики, нехарактерный для гобелена (мини-гобелен — значительно меньше, просто гобелен — обычно больше) и абсолютно безразличный для живописи.


Известно, что размер является важнейшим параметром произведений современного искусства — нечто беспредельно увеличенное может стать экспонатом музея. Памятный пример — гигантские гвозди Юккера. Многократно увеличенный фотоснимок напрочь меня-
ет ощущение реальности, об этом мы помним по классическому фильму Антониони. Метр на метр — тупой размер, и смысл приступа группового смирения участников перед стандартом выставка так и не проясняет. Ведь если они хотели показать, что один и тот же размер может вместить самую разную по количеству, качеству и смыслу художественную информацию, — так это не тайна. Хотя выставка продемонстрировала этот известный факт с потрясающе убедительной наглядностью. Размер, похоже, сковывал художников и не связал экспозицию.
Она смотрелась красиво, но не цельно. Выставившись вместе, эти трое поступили вполне безумно. Если можно считать проявлением безумия стремление усложнять и без того непростые обстоятельства, то все трое их усложнили. И не только размером. Само по себе участие художников трех видов искусства в одной экспозиции вполне нормально, но все же известно, что показывать рядом графику, живопись и гобелен невыигрышно и небезопасно для экспозиции. Считается, что гобелен хорошо смотрится, например, со скульптурой, живопись — с ней же, а графика вообще не терпит соседства. Эти неписаные законы построения экспозиции выставка не поставила под сомнение.
Каждый из «100x100» отлично выглядит среди своих. Николай Полисский обязан был стать участником очередной митьковской акции, что он исправно делал раньше. Ира Тарханова, как всегда, достойно смотрелась бы на экспозиции прикладной графики, где ее абстрактный геометризм вполне органичен на фоне других упражнений с цветом и формой. Катя Нестерова могла принять участие в текстильном смотре — что, собственно, и случилось: ее гобелен висел на открывшейся в том же музее одновременно с «100x100» выставке «Золотая осень».
Еще лучше каждый смотрелся бы сам по себе на персональной выставке. Повешенные попарно цветовые серии Тархановой «Белое на сером» — «Серое на белом», «Черное на желтом» — «Желтое на черном» и т.д. свободно блестели бы, пестрели и вибрировали, завораживая зрителя, склонного к эстетизму и созерцательности. Дикие цветы По-лисского радовали бы взор любителя спонтанного цвета и живописного декоративиз-ма. А гобелены Кати Нестеровой привлекли бы склонного к рефлексии интеллигента, который, возможно, обнаружил бы, что черный квадрат — знак бездны, одинокий парус белеет как неизбежность (смерть?), а красочные картонки сигаретных пачек, вправленные в текстиль, не просто дань поп-арту, а ироническая реплика по поводу обстоятельств нынешней жизни.
Экспозиция трех художников говорит не о том, что каждый мог сказать сам по себе или на групповой выставке товарищей по цеху. И объединяет участников «100x100» не размер, не зал, а дружеское расположение, что только на поверхностный взгляд кажется обстоятельством не важным. Существует устойчивое мнение, что творческие задачи важнее жизненных обстоятельств и что для решения этих задач дружеские связи несущественны. Это не всегда так. О чем и говорит красивая и умная выставка «100x100». Ее участники между собой равны, все они достойные профессионалы, причем выставочные акции — не главное их занятие.
Ирина Тарханова много делает в прикладной графике, и ее полиграфические работы отличаются артистизмом и примерным качеством. Полисский бесконечно занят своим домом в деревне, и в этом он остается самым последовательным и искренним митьком. Катя Нестерова ткет гобелены для интерьера, и они вполне уживаются в пространстве как домашнем, так и официальном. Все трое среднего, слегка за тридцать, возраста, все твердо освоили профессиональные навыки, неустанно, но постепенно движутся вперед, не столько обращая внимание на других, сколько старательно усваивая пройденное.
Их выставка очевидно нетрадиционна и безусловно неактуальна — ее авторы работают в художественном пространстве, уже освоенном другими. Они не лидеры и не маргиналы, они не делают гигантских шагов вперед, но и не плетутся в хвосте, они думают о том, что делают, но не придумывают, что им делать. Выставкой в музее на Делегатской они причислили себя к мастерам декоративного искусства (что нынче не слишком почетно) и продемонстрировали его новые, достойные и спокойные формы, не разрушая привычных зрительских представлений, а лишь корректируя их. Выстави они нечто более интеллектуальное, в ущерб декоративизму, то их экспозиция могла бы состояться и в Центре современного искусства, но они не спешат расставаться с зрелищностью и чувственностью. В «100x100» было представлено среднее искусство и искусство для среднего зрителя. Выставка, о которой почти ничего не написали присутствующие на вернисаже модные критики, словно затерялась в неосвоенном пространстве между искусством современным, радикальным и традиционным, привычным, между модным вчера и модным сегодня.
Гигантское незаполненное расстояние разделяет прежних героев изобразительного искусства и нынешних баловней художественной критики. Критики, отличавшиеся раньше дружной любовью к одним и тем же художественным событиям Советского Союза и формировавшие интеллигентский вкус, к которому теперь дружно имеют претензии, похоже, разделились на два лагеря. Нормативный интеллигентский вкус опорочен одной партией, ставящей в пример более правильный вкус масс. Другие же, напрочь игнорируя былые предпочтения, жестко ориентируются на элитарный, западный вкус. До спора с самими интеллигентами по поводу несовершенного их восприятия критики, как правило, не нисходят. Образованный зритель, любящий искусство и стремящийся следить за его новинками, делает это не обязательно из ложно понятого чувства исключительности или снобизма, вполне, впрочем, простительного, а по естественной склонности, из-за многократно осмеянной непосредственной любви к искусству, которая еще встречается нынче. Такого пытливого зрителя в Центр современного искусства или модную галерею не пустят, да и ему трудно будет разобраться в туманных концепциях куратора. ЦДХ, словно равнодушная машина, поглощающая выставку за выставкой, качества представленных работ не гарантирует, а отыскать в огромной стекляшке на Крымском хорошую экспозицию затруднительно. Искусство же новое, но адаптированное, достойное и профессиональное, просто не попадается на глаза. Например, выставка «100x100» прошла быстро и почти незаметно.
Ольга КАБАНОВА
Журнал «Столица», номер 46 за 1994 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1994-46
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?