•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Совесть-то у вас есть?

Считаемся, что москвичи — люди бессовестные. С мрачными взглядами, сомкнув ряды, они сурово маршируют по улицам столицы в неизвестном направлении и на вопрос приезжего «как пройти в библиотеку» перегрызают ему горло своими стальными зубами. Москвичей за это не любят. Мы назло общественному мнению решили проверить москвичей на бессовестность и равнодушие. Идея была жестокая, наподобие кошелька на веревочке, но все же показательная. На Белорусском вокзале столицы мы поставили своего человека с деньгами и полной кошелкой продуктов питания. Человека зовут Игорь. Игорю было поручено притворяться казанской сиротой, опаздывающей на поезд, и просить первых встречных отвезти его московской тете крайне необходимые ей 250 тысяч рублей и сумочку с едой. По указанному адресу действительно была размещена тетя, тоже наш человек. За всем этим процессом наблюдал специалист в области человеколюбия, журналист «Столицы» Андрей Колесников. Он проверял совесть горожан целый день и вернулся совершенно ошарашенный результатом. Будем надеяться, у вас возникнет аналогичное ощущение, поскольку мы и сами не ожидали того, что произошло. Вот подробные сведения о случившемся.
Девушка из строительного Белорусский вокзал столицы. Известное место. Мы приехали и оглянулись по сторонам. Разгар дня. Солнце и грязь. Суета, паника и равнодушие. Москвичи и гости столицы в ассортименте.
— Эти? — с сомнением спрашивает меня Игорь.
— Какие есть, — пожимаю я плечами. — Начинай.


Он начинает. Мы решили, что он будет все-таки не казанской сиротой, а минчанином. Он стоит на ветру. У него жалкий вид. Он прижимает к груди конверт с деньгами. Он старается уловить хоть один взгляд этих людей. Холодно ему и мокро. А они идут мимо. Москвичи спешат и старательно избегают уличных знакомств и случайных связей.
Игорь останавливает хорошо одетого мужчину:
— Деньги? Да вы что?! Обратитесь к кому-нибудь еще.
И он неопределенно машет рукой куда-то наверх. Я смотрю туда.
Никого не видно. Я опускаю глаза и вижу какую-то гражданку, явно уставшую от повседневности. Гражданка как раз покорно останавливается около Игоря.
— Милый мой, — горько вздыхает она, выслушав Игоря. — Да я бы отвезла. Но я же устала. Тебе бы поработать когда-нибудь в твоем Минске, как я сегодня ночью на этом вокзале.
— Вы разгружали вагоны? — осторожно интересуется Игорь.
— Козел, — вяло отзывается дама.
Игорь отпускает труженицу и тут же останавливает другую даму.
Большие глаза. Вдохи и выдохи. Застенчивость.
— Я очень тороплюсь, — волнуясь, говорит девушка. — Очень. А вы меня остановили. Дело в том, что у меня сейчас обеденный перерыв. Я работаю в строительном управлении, и там сейчас обед. А после обеда снова надо работать, поймите. Нет, и вообще, я никак не могу взять деньги. А, кстати, сколько там? Сколько?.. Сколько, вы сказали? А вы знаете, что Ресин нам зарплату с октября не платит? Говорит, что нечем! И не платит. Давайте деньги. Всего доброго.
— А адрес?! — кричит Игорь.
— Ах да, — говорит девушка и, покраснев, возвращается.
— Адрес — на конверте.
— Что же вы? — упрекает она его. — У меня обед, вы дали мне деньги, а теперь задерживаете.
И она ушла.
Мужчина и женщина Наконец возле нашего фальшивого минчанина останавливается пара. Мужчина и женщина. Игорь пытается излагать. Они пытаются слушать.
— «Гербалайф», — подводит итог мужчина.
— «Чара», — уточняет женщина.
— Ты посмотри, какие у него глаза, — беседуют они между собой.
— С такими глазами может и уговорить.
— Где только они с такими глазами находят? — Москва большая.
— Тетя у меня неходячая, — вдруг говорит Игорь.
Вообще-то, мы с ним так врать не договаривались.
— Это еще почему? — интересуется мужчина. — Ну-ка, ну-ка, молодой человек! — Упала тетя, — говорит Игорь.
— Куда? — Упала с велосипеда. Еще летом. Она за день до этого купила велосипед на последние деньги.
— А зачем ей велосипед? — спрашивает женщина.
— Доктора посоветовали, — быстро говорит Игорь. — И за хлебом тоже ездить. У нее магазин далеко.
— Так что стряслось-то? — Дождь был. Пьяный новый русский на сумасшедшей скорости проехал на большой черной машине в нескольких сантиметрах от нее.
У нее руль и дрогнул...
— Эти могут, — стиснув зубы, говорит мужчина. — Встречался я с ними на узенькой дорожке.
И он умолкает, весь в воспоминаниях о дорожке.
— Так что же она в такую погоду-то поехала? — наконец возвращается он к Игорю. — Ума совсем нет, что ли? — Не знаю, — тихо говорит Игорь.
— Как же она справляется? — Да никак, — ставит точку.
— Где тетины деньги? — нервно спрашивает женщина. — Сколько здесь? Так. Вот наш телефон. Как ехать? Нам надо зайти в магазин, и сразу к тете. Ладно, черт с ним, с магазином, сразу поедем. Что всталто? Ехать надо.
— Ничего, придет и наше время, — бормочет мужчина, отходя от Игоря. — Не все им хозяевами по городу ездить. Мы тоже не лыком шиты...
Мужчина и женщина исчезают с деньгами. А на Игоря уже обращают внимание носильщики и таксисты. Они о чем-то переговариваются, временами кивая в его сторону. Но ему не до них. У него еще много конвертов с тетиными деньгами. А на одного согласного взять конверт приходится в среднем пятеро отказавшихся. А сколько их приедет к тете? Бич Вот Игоря уже слушает бабушка лет семидесяти. Слушает долго, внимательно, так, как будто утром недосмотрела «Санта-Барбару».
Игорь говорит, говорит. Велосипед, хлеб, инсульт... Бабушка каменеет. Только смахивает украдкой непрошеную слезу. Игорь успокаивает ее, но я-то вижу, что он и сам держится из последних сил.
— Берете конверт? — спрашивает он.
— Нет, не беру... — вдруг говорит бабушка и, всхлипывая, исчезает в метро.
А мне тоже хочется в теплое и сухое, и я захожу вслед за ней в метро погреться. И вижу, как в тепле у бабушки сразу высыхают слезы на глазах. Она подбегает к милиционеру и кричит: — Товарищ милиционер! Там очень подозрительный человек предлагает деньги. В конверте! Могут пострадать люди! Принимайте меры.
— Кто такой? — оживляется милиционер.
— Я же сказала: с конвертом! — Так! Со мной в дежурную часть! — командует милиционер.
Они, оживленные, уходят. Бдительность.
В дальнем углу вокзала, куда мы перебираемся, действуют в основном цыганки и бомжи. Один, грязный человечек в дырявом пиджаке и неплохой зимней шапке, сразу подошел к Игорю.
Игорь обрадовался и все про себя рассказал.
— Поможете? — спросил. — Отвезете деньги? — Ты? Мне? Ты предлагаешь мне отвезти деньги? Да ты посмотри на меня! — закричал на Игоря человечек. — Ты что, серьезно со мной говоришь? — спросил он, насилу успокоившись.
— Абсолютно, — заверил Игорь.
— Что, совсем абсолютно? — переспросил бич.
— Окончательно.
— Куришь? — вдруг доверительно спросил этот человечек. — Давай закурим, сынок.
Они закурили.
— Скажи мне еще раз, что все без блядства, — попросил он.
— Ну конечно. Сделаете? Старик вдруг ударил себя в грудь кулаком.
— Я же Новиков Вячеслав Терентьевич! — крикнул он.
— Так отвезете или нет? — не понял Игорь.
— А как же! — Вот и хорошо, — обрадовался Игорь.
Новиков Вячеслав Терентьевич докурил и кинулся к больной тете.
Увы, далеко он не ушел. Мы увидели, как он отбежал на пару десятков метров, подошел к лоточнику, торговавшему сигаретами, что-то шепнул ему, и они отошли за «газель » рядом с лотком. Я подошел поближе. Старик, нервно хихикая, уже делил с лоточником тетины деньги. Потом они подозвали другую лоточницу и ей тоже дали денег. Она куда-то убежала и через три минуты вернулась с водкой.
Вроде бы «Феррейн».
— Что же ты наделал, старик? — спросил я уже пьяненького бомжа, когда он вернулся на свое место в углу вокзала. — Ты же Новиков Вячеслав Терентьевич.
— Закурить есть? — спросил он меня. — Только без обмана.
Я дал.
Подростки — Ты бы ему еще закуски принес, — злился Игорь.
Хорошая мысль. Через четверть часа Игорь стоит уже не с конвертом, а с тяжеленной сумкой с продуктами. Мы укомплектовали ее в соседнем магазине. Продавцы жалели нас.
— Каждый день вы к нам из вашей Белоруссии ходите и еду покупаете. Весь план вы нам делаете, бедные! Как же вам там плохо-то, братцы...
— Плохо, — бормотали мы, пытаясь запихнуть в сумку голову сыра «дор-блю».
И вот Игорь с сумкой стоит под козырьком входа на вокзал. Тут же подходят два подростка лет пятнадцати. Лицо у одного в шрамах.
У второго просто красное. Игорь с удовольствием объясняет суть происходящего, вылизывая свою историю до совершенства. Теперь он в Москве проездом и очень хочет друзьям гостинцы передать.
— Ты что? — быстро мигает тот, который в шрамах. — Ты куда приехал, сынок? Ты в Москву приехал! Что тут у тебя? Сыр! Грибы! ПомидорыГКурица! Отгребай быстрей отсюда, пока я не согласился! Я же согласиться могу! Все, я уже на пятьдесят процентов согласился. Сам отдаешь, ведь отдаешь, придурок! Тут краснолицый молча толкнул резаного в сторону перрона. Видно, они опаздывали на электричку.
— Не, ты понял, приехал в Москву и друзьям сумку хочет передать! А там курица! Первому встречному! Мне! — сопротивлялся тот. — Я уже на семьдесят процентов согласен! Товарищу все-таки удалось увести его, пока он не согласился на все сто.
А мы стоим. Куда мы, с сумкой-то? Стоим, рассуждаем про подростков. Нравятся они нам или нет. Все-таки нравятся. Не взяли же сумку. А вот эти, например, возьмут? Мимо несутся еще два подростка, помладше, лет одиннадцати. Очень хорошо одеты, гладенькие, сытые, увлечены своей тинейджеровой беседой.
— Ни за что не возьмут, — азартно шепчет Игорь и бросается им наперерез.
Они, оторопев, притормаживают. И сразу отказываются взять сумку. И тут же соглашаются отвезти конверт с деньгами.
— А это не шутка? — только и спросил один.
— Нет, что вы. У нас в Минске так не шутят. У нас вообще не шутят, — сказал Игорь и помрачнел.
— А в Москве еще как бывает, — сказал другой. — Дают деньги, а потом отнимают и говорят, что там больше было. У нас Слон так попал. Куртку пришлось отдать.
А вообще-то, они баксы требовали. Вы не такие? — Нет! — воскликнул Игорь.
— А еще так бывает, — подхватил первый, — заманят в квартиру и изнасилуют.
— Слона? — участливо спросил Игорь.
— Нет, Слон пока не попал, — замахал подросток руками. — Так, теоретически.
Да у нас и газовые баллончики всегда при себе. А Саня, — он показал на приятеля, — айкидо занимается. А куда ехать-то? Игорь рассказал.
Подростки побежали прямо в указанном направлении через Ленинградский проспект. Визжали тормоза. Но вот только куда они побежали — к тете или от тети? А наше дело, видно, совсем никуда.
Игорь простоял со своей сумкой еще час — так ее никто и не взял. Двое остановились, чтобы сообщить Игорю, что там бомба.
Женщина Тогда он снова достал конвертик и остановил женщину. Она выслушала легенду про тетю с каменным лицом и брезгливо сказала: — Что же, не нашли времени заехать к тете? Разве можно так с больным человеком? А потом о вас так будут заботиться ваши дети.
Вам понравится? Бедный Игорь переминался с ноги на ногу, опустив взгляд в асфальт. Ему не нравилось. Женщина вырвала у него из рук конверт, села за руль «шестерки» и умчалась.
Старик Тут к нам сами подошли две цыганки.
— Мальчики! — сказали они. — Что стоите скучаете, хмурые такие? Видим, погадать вам надо.
— Не местные мы. Погадайте, — попросил Игорь, — выживет ли моя больная неходячая тетя.
— Позолоти ручку, драгоценный! Игорь покорно достал очередной конверт и в двух словах изложил суть дела.
— Нет, не можем мы поехать к твоей тете, — разочарованно сказала одна цыганка. — Работаем мы тут до позднего вечера, понимаешь, голубь? А что, обязательно только сегодня? А может, завтра утром можно? Как хорошо бы завтра утром! Сера и отвезла бы. А если не откроет нам твоя тетя? Да ведь и не откроет! Мы ж цыгане. Нет, не можем мы так рисковать, где мы потом вас искать будем, мальчики? Вы еще куда-нибудь сходите, там попросите, может, кто отвезет. К случайным людям не подходите. К милиции не подходите, ни за что не подходите, стороной обходите, они все больные! — А ну-ка, дай руку, голубь! — сказала другая цыганка.
Игорь дал.
— Вот и не переживай, все у твоей тети хорошо будет, да ей и уже лучше, я-то вижу! А к нам тем временем бочком притерся бедно и опрятно одетый мужичок лет шестидесяти.
— Я все слышал, — зашептал он. — Что же вы! С кем связались! — А что? Честные девушки, — сказал я. — Только очень заняты.
— Молодые вы еще, — качал он головой. — Что вы знаете? А, ладно! Давайте я отвезу! Сколько там? Такие деньги?! Видно, плохи дела у тети. А вы что, доверяете мне? — Я же вижу человека! — улыбался Игорь.
— Эх, была не была! Только можно, я не сразу поеду? — спросил мужичок. — Я хочу ей хлеба сначала купить.
— Можно, — сказал Игорь. — Конечно, купите.
После этого разговора Игорь подошел ко мне и сказал, что больше не будет участвовать в таких экспериментах. Мне тоже стало как-то не по себе. Все. Мы решили, что хватит. Пора ехать к тете, проверять нравственность современников.
Нравственность современников Первыми в тетину квартиру на проспекте Жукова приехали мужчина и женщина, те, что собирались по магазинам. Дверь им открыла якобы неходячая тетя, а на самом деле моя личная сестра Инна. Граждане по имени Саша и Вера (так они себя назвали) крайне удивились, что тетя бодра и вполне хороша собой.
— Вам надо лежать, — растерянно сказал мужчина.
Тетя лежать отказалась и объяснила, что является участником журналистского эксперимента, за содействие в котором добросердечным гражданам причитаются все честно доставленные ими деньги. Саша и Вера с предложением согласились, но на прощание все-таки порекомендовали тете лечиться вместе с ее странноватыми родственниками-журналистами.
Через пять минут после этого в дверь снова позвонили. Пришли подростки, Саша и Андрей.
Они не были разочарованы. Они были крайне рады журналистскому эксперименту и только спросили: — А слежки за нами не было? — Нет, не было, — растерялась тетя. — А что? — Да нет, ничего. Просто так. А можно, мы будем рассказывать, что была? — Конечно, — разрешила тетя.
— А что, нас тайно фотографировали? — И фотографировали! Она не знала, что в последнем мальчики и не ошиблись (см. фото).
И подростки быстро ушли пользоваться результатами эксперимента.
Следующим был Виктор Михайлович, пожилой гражданин.
— Простите ради Бога! — сказал тете Виктор Михайлович, пожилой гражданин. — Я опоздал. Ведь я должен был купить вам хлеба и переодеться.
На нем была аккуратная чистая дубленка покроя шестидесятых годов. Видны были также синий галстук и зеленая рубашка.
— Но я вижу, вы не безнадежно больны, — сразу успокоился он.
— Вы поправитесь. И потом, у вас такой хороший племянник.
Тетя, мучаясь совестью, все ему рассказала.
— А я костюм надел, — расстроился он. — Но ничего. Пусть читатели узнают, что есть порядочные москвичи. Это ведь тоже важно, правда? А потом позвонила Света, девушка из строительного управления, которая взяла деньги самой первой (Игорь дал ей телефон).
— Извините, — плачущим голосом сказала она. — Я на работе задержалась. Я уже еду.
И она приехала и встретилась у тети на квартире с Галиной Сергеевной, женщиной из «шестерки», последним участником нашего отважного эксперимента. И с нами тоже.
Мы сели пить чай.
Чай — Конечно, я подозревала, что все это могло оказаться неправдой, — сказала Галина Сергеевна. — Я не хотела ехать. Но есть ситуации, когда не приехать тяжелее, чем приехать. Я очень спешила, потому что когда-то прочла рассказ Анри Труайя. Это француз, наш современник. Рассказ такой. В газете напечатано объявление: потеряно портмоне с большой суммой денег, прошу вернуть за большое вознаграждение. Это объявление печаталось каждый день, только сумма вознаграждения каждый раз становилась чуть меньше. Наконец, через две недели одна женщина принесла портмоне, которое она в день пропажи нашла на тротуаре. «Почему же вознаграждение такое скромное?» — спросила эта женщина. И хозяин портмоне сказал: «Потому что главное в вашем поступке — искренний порыв, а не надежда на вознаграждение».
— Так что я спешила, — закончила Галина Сергеевна. — Только никакого вознаграждения мне не надо.
— Но почему? — упиралась тетя.
— Это логично, — оборвала Галина Сергеевна. — И вообще, на этом вокзале со мной вечно какие-то истории случаются. Неделю назад вечером проезжаю мимо, смотрю: старушка сидит под фонарным столбом на чемодане. Я подошла и спросила: «Случилось что?» «К сыну приехала, — говорит. — А он не встретил».— «А живет где?»— «На Глаголева». А дом и квартиру не знает. Больше часа она у меня в машине грелась. Хотела было ее уже домой к себе везти, как сын появился. Опоздал, оказывается...
— Хорошо, что хоть появился, — сказала тетя Инна. — И вы молодец.
— Ах, — вздохнула Галина Сергеевна, — какие пустяки. Однажды я во время войны во Вьетнаме приехала с мужем в Ханой. Он тоже журналист, как и вы все.
Алексей Васильев — знаете? Так вот, как-то началась бомбежка. Мы были на приеме у французского посла. Спустились в бомбоубежище, и тут у жены французского посла началась истерика. Кричит, что мы все умрем. Я ей говорю: «Голубушка, конечно, вы когда-нибудь умрете, но только не сейчас и не здесь». И все с ней было нормально, хотя в это бомбоубежище потом все-таки попала бомба. И вы думаете, что я после этого побоюсь зайти в обычную московскую квартиру? — Нет, теперь не думаю, — сказала не ожидавшая такого поворота событий Инна. — Вот вы — действительно храбрая женщина. А я — так просто дура, — поддержала разговор Света из стройуправления. — Со мной весной вот какая история приключилась.
И Света рассказала, что в конце мая захотела выпить минеральной водички, подошла к киоску, а молодой человек, стоявший рядом, просто отдал ей свою бутылку. «А я не хочу», — сказал. Света выпила и села в автобус. А молодой человек ехал рядом, пока Света не потеряла сознание. Очнулась она в половине третьего ночи на окраине города на лавочке без сумочки, колец и сережек.
— И опять, — сказала Света. — Опять я поехала неизвестно куда.
Слава Богу, все так хорошо закончилось. Значит, Бог все-таки есть, — заключила она.
— Да, — согласился я. — И вы — лучшее этому подтверждение.
После звездочек сообщаю вам, что итоги нашего эксперимента заставляют задуматься не только о Боге. Около сорока человек отказались взять у нас деньги и, таким образом, остались честны перед собой и нами, и также подтвердили лояльность по отношению к Богу.
Пятеро из шести, кому мы вручили конверты с деньгами, привезли их с вокзала по указанному адресу, твердо зная, что их ждет там не вознаграждение, а только одна больная тетя. Шестым был бомж, который слегка подпортил невероятную статистику совестливости жителей столицы. Но и его ведь можно понять.
И попробуйте теперь заставить меня плохо думать о моих москвичах.
P. S. В квартиру моей сестры Инны теперь много звонят по телефону. Звонит Виктор Михайлович. Он поздравляет Инну с праздниками и сообщает, что живет хорошо и где-то даже припеваючи, поскольку на деньги из конверта отремонтировал холодильник, который не подавал признаков жизни.
Звонила Галина Сергеевна, поздравляла с 8 марта, строго спросила, почему Инна сама не звонит ей, она же ждет. Галина Сергеевна так же строго сказала, что скоро они вместе будут кататься на велосипедах, а ближайшей зимой встанут на лыжи. Мы должны как можно больше думать о себе, объяснила она.
А потом позвонила Света и просто поздравила с хорошей весной.
(С ъ е м к а с к р ы т о й к а м е р о й С Е Р Г Е Я П О Д Л Е С Н О В А )
Журнал «Столица», номер 3 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?