•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Благотворительный рейс

Эту заметку написала дочь Кавказа Залина Дзеранова, осетинская девушка с совершенно седыми волосами.
Это неплохая и по манере письма типично женская заметка — сумбурная и нелогичная. Но нам текст понравился из-за совершенно фантастического по московским меркам факта — дочь Кавказа Залина Дзеранова платит за услуги такси редко, хотя пользуется ими часто. Нет, девушка не обещает водителям горяI чей любви, не врет и не изворачивается. Она просто говорит им, что собирается ехать бесплатно. И они, легендарные московские хапуги, ее не просто везут, а фактически раскрывают девушке душу.
Любому человеку, знакомому с жизнью нашего сумасшедшего города, это может показаться неправдой. Что сказать? Читайте заметку. Залина Дзеранова написала в ней все, что хотела по этому поводу сказать.
Что делаете вы, если у вас есть леденцовый жетон на метро и острая необходимость добраться до дома на другой конец Москвы, но жизненных сил нет? Есть головная боль, полный спад настроения, а деньги на такси отсутствуют? Я делаю так. Останавливаю машину и примерно, как сейчас вам, рассказываю ее владельцу о состоянии своей души, тела и кошелька.
— Рейс благотворительный! — подвожу я итог.
Что делает водитель? Не угадали. Соглашается! Что делаем мы с водителем по пути на далекую мою Каховку? Совсем не то, что вы подумали. Мы едем на Каховку. И он рассказывает мне, как родился в камере предварительного заключения — мать не довезли до роддома, а довезли до отделения милиции. И как роды принимал какой-то старик, неизвестно откуда знавший, как обрезать пуповину. И как старик этот на прощанье сказал матери тоном пророка, что сын ее рожден, чтобы помогать женщинам и старикам. Вот он теперь и помогает.
Вы думаете, я так добиралась до дому раз-другой? Вы ошибаетесь. Впервые я совершила благотворительный рейс лет так пятнадцать назад— увы, точнее не скажу. Поскольку, если бы я тогда знала, что когда-нибудь стану писать об этом, то конечно запомнила бы тот день и час. Но я же не знала.


Я жила себе в своей Осетии. Там девушек вообще подвозят бесплатно. Обижаются, если деньги предлагаешь.
— Как не стыдно, сестренка, разве не знаешь, у нас в Осетии с девушек денег не берут.
Вот и не брали. Но как всякий нормальный националист, я считала, что подобное в Москве невозможно, другие, мол, люди, другие нравы. Каюсь, дорогие мои москвичи, потому что вы оказались круче: на Кавказе подвозили девушку-сестренку, а в Москве — даму с совершенно седой головой и подозрительным лицом кавказской национальности! В общем, я часто так езжу. Строгая моя сестра Нинка считает, что я из-за этих своих благотворительных поездок влезаю «в долги», то есть наматываю себе страшную карму. Так, может, я как раз ее разматываю — кто знает. Я же никого не обманываю, честно и сразу объявляя условия рейса: и про деньги, которых нет, и про секс, которого не будет. Я просто открываю дверцу машины и спрашиваю: — Вы способны совершить благотворительный рейс? Некоторое время водитель, глядя на меня изумленными глазами, борется с неким стереотипом, а потом разрушает его, думая примерно так: «Да что же это я, в самом деле, не способен что-ли?» Мы как-то с Нинкой опаздывали на поезд.
Я «Жигули» остановила.
— Дедуля, рейс благотворительный — нам на Курский, у нас с сестрой вещи неподъемные и двадцать тысяч на двоих.
— Благотворительный так благотворительный, — эхнул дед, отвез и денег не взял.
Только не надо думать, что я эдакая халявщица, использующая людские слабости и доброту. Когда у меня есть деньги, я всегда плачу, а когда нет — водитель же волен просто отказаться, послать меня куда подальше. Только редко отказываются. Вообще, благотворительные рейсы — это особые отношения.
Я не знаю, почему так получается. Мы с водителем не просто едем в одной машине — мы исповедуемся друг другу. Когда я им, чаще — они мне. Пару лет назад, например, чуть не каждый второй мужчина был горд возможностью поделиться со мной тем, как классно он сумел заработать. А сегодня чаще я слышу рассказы о том, как теряется приобретенное.
— Не боитесь ехать со слепым водителем? — недавно спросил меня один молодой автовладелец, когда мы уже проделали добрую половину благотворительного рейса ко мне на Каховку.
— То есть? — А так. Я почти не вижу, еду наугад — опыт.
Еще недавно у него был дом, семья, деньги, мерседес. Потом — взрыв в подъезде. Тяжелая инвалидность, грозящая полной слепотой. Ни денег, ни семьи. Мерседес остался.
— Меня жалеть не надо, — сказал тот водитель. — Думаете, я раньше бы вас повез? Повез бы, да не домой.
Я предложила ему обратиться к врачам.
— Спасибо, я сам. Вы лучше за меня помолитесь. Мне в церковь нельзя пока.
В ответ на согласие довезти меня в благотворительном порядке я (когда мысленно, а когда и вслух) всегда искренне произношу: «Жизнь прекрасна!» И это, похоже, работает, как волшебный пароль: «Сезам, отворись!» И проявляется то лучшее, что есть в каждом из нас и о чем мы основательно забыли в ежедневной суете или не подозревали вообще. Мы ведь постоянно играем какую-то роль, даже дома. А уж выходя на улицу, непременно изображаем из себя то, что требуют от нас социальные условности и приличия. Очевидно, благотворительный рейс дает возможность освободиться от них.
Однажды дождь шел проливной, и я села в машину промокшая и продрогшая. Мужчина с интонацией бармена предложил: — Виски, коньяк, джин-тоник? — в бардачке у него был целый бар.
— Вот это да! — ахнула я и отказалась.
— Как хотите, а я выпью.
— За рулем?! — Спокойно! Я — профессионал! «Видали мы таких профессионалов», — выворачиваясь в фигу, завопила каждая извилина моих недавно сотрясенных в ДТП мозгов, отдавая команду конечностям действовать без промедления. И я с решимостью жены алкоголика («Уж лучше я!») выхватила у него пластиковый стаканчик. Джин сделал свое дело, и я затараторила, что еду на дискотеку, дискотечного опыта не имею и нужно мне там как-то найти своего приятеля.
— Вы откуда? С Кавказа? Ну, я буду вашим кавказским братом.
— Роль эпизодическая и немая, — забеспокоилась я.
«Брат» был великолепен. Он сопроводил меня на дискотеку, мы нашли моего приятеля, после чего «брат» тихо исчез, так и оставшись незнакомцем.
Я все-таки думаю, Нинка неправа. Конечно, мне нравятся мои благотворительные рейсы. Но ведь и тем, кто меня возит, они нравятся тоже.
Как-то меня подвозил один мужчина. Как всегда разговорились. Оказалось, он доктор.
Уже доехав до моего дома, мы еще долго разговаривали в машине.
— Который час? — наконец спросила я.
Доктор взглянул на часы, потом изумленно на меня: — Невероятно! Я, вообще-то, типичный трудоголик, даже в опере о деле думаю. А тут пока с вами болтал, так отдохнул...
Подумала я тогда так же, как и вы, что это все лесть с целью продолжить знакомство. Но мы расстались, не оставив друг другу даже имен.
А в другой раз, добравшись в благотворительном порядке до дома, я обмолвилась, что проголодалась. Водитель протянул мне пакет со всякой едой, пожелав при этом приятного аппетита.
— Было бы совершенно естественным пригласить вас сейчас к себе, если вы способны считать это приглашением только к ужину.
— Прекрасная идея, — согласился он.
Очень хорошо посидели. Выпили испанского вина — гость, как оказалось, занимался поставками его на московский рынок.
Прощаясь, он сказал: — Я и не подозревал, что можно так замечательно отдохнуть, общаясь с женщиной безо всякого секса! Я возвращалась «из рейсов» с ящиком настоящего «Киндзмараули», кассетами с понравившейся мне музыкой, цветами и шоколадками, а главное — всегда с крыльями за спиной. Если совсем честно, то в какой-то момент все эти поездки перестали иметь для меня исключительно практические цели, а стали, пожалуй, средством украшения жизни.
Конечно, все мои благоделатели — мужчины, а я женщина, и потому понятно беспокойство друзей за меня: доездишься, мол, подруга. Но — кому суждено быть повешенным, того трамвай не переедет! И хотя по количеству попыток изнасилования меня вполне можно занести в Книгу рекордов Гиннесса, этот печальный опыт никогда не был связан с благотворительными поездками.
Открывая в себе способность подняться над самими собой, люди готовы были на самые невероятные поступки — везти меня мимо своего дома к моему, предлагать всяческую помощь, о которой я и не думала просить. Как-то поздно вечером, отчаявшись .дождаться автобуса, я остановила машину: — Выручайте! Аптека закрывается, автобуса нет, денег тоже.
— И у меня нет. Потому «бомблю» сегодня, а тут вы! — водителя, как потом выяснилось, звали Слава.— Ладно, садитесь! Из аптеки я вышла расстроенная: рецепты оказались неправильно оформлены.
— Пустяки! Сейчас проскочим в поликлинику, все исправим и вернемся, — Слава дождался меня.
Мы проскочили, все исправили, но в аптеку уже не успели. Слава протянул мне на прощание листок с номером телефона: — Позвоните, отвезу.
Я не позвонила... Благотворительный рейс нельзя запланировать — это главное. Ведь не всегда же, когда не было денег, я выходила на дорогу. Необходим какой-то толчок, будто кто-то дергает за ниточку. Порыв, настрой, особое состояние души. Зато если оно приходит... Однажды остановился трамвай.
— Я очень тороплюсь. Вы можете без остановок? — спросила я.
— А вы? — спросил водитель трамвая.
Инструктаж занял пару минут, и я, лихо нажимая на педаль, домчала трамвай до своего дома, останавливаясь только на светофорах. Словом, если веришь в чудеса, они с тобою происходят. Однажды я отдыхала в доме отдыха под Москвой. Пошла гулять и заблудилась. Вечер. Зима. Очень холодно. Ни одной машины. Наконец появилась одна. Оказалось, гаишник. До дома отдыха довез. Денег с меня не взял. Дал поносить свою шинель и фуражку, чтобы удивить моих друзей, которые ждали в номере. И уехал. А на память о себе он подарил мне полосатенький жезл.
В одном, правда, Нинка права. Благотворительные рейсы — дело почти магическое. Есть правила, нарушать их нельзя.
Как-то я рассказала про свои поездки подруге Ренате. Мы с ней сидели у меня на даче.
«Класс! Обратно так и поедем», — сразу запланировала Рената, и это было первой ошибкой. А вторую мы допустили, когда остановили на шоссе машину. Про деньги предупредили, про секс — нет.
Расплата пришла незамедлительно: машина, как водится, свернула налево. Мы запаниковали. Слава Богу, нас поняли правильно и высадили целыми и невредимыми. Одних, поздно вечером, на шоссе.
До города мы добирались пешком часа три.
Так что если кому придет в голову самостоятельно попробовать благотворительные рейсы, соблюдайте правила передвижения.
Хотя я, собственно, о другом. Если день пасмурный и жизнь кажется ужасной, вас давит ощущение, что вы одни и никому не нужны на всем белом свете — сделайте шаг идущему (едущему) вам навстречу человеку, доверьтесь ему. Постарайтесь понять, что жизнь прекрасна, и она непременно подтвердит это ваше открытие, послав вам в попутчики прекрасных людей.
Только воспоминание о неумолимой Нинке мешает мне закончить на этой высокой ноте.
— А если разбогатеешь, сестрица, как тогда? — так она меня спрашивает.
Пожалуй, и в самом деле придется расстаться с чудесным украшением моей жизни. До тех пор пока какой-нибудь молодой человек с леденцовым жетоном в кулаке не махнет рукой навстречу моей шикарной иномарке и не объявит благотворительный рейс...
З А Л И Н А Д З Е Р А Н О В А , д о ч ь К а в к а з а
Журнал «Столица», номер 3 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?