•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Без царя в голове. Памятник Петру Первому работы Церетели

Без царя в голове. Памятник Петру Первому работы ЦеретелиВ центре Москвы, на стрелке Москвы-реки, практически напротив храма Христа Спасителя, заканчивается монтаж памятника русскому царю Петру Первому высотой с 25-этажный дом. 120 монтажников 1-го МСМУ АО «Стальмонтаж» под руководством ведущего геодезиста Валерия Маханова и ведущего бригадира Владимира Максимова за зарплату в два миллиона рублей в месяц без праздников и выходных пытаются поскорее доделать царя . Когда у них получится, бытовки рабочих уберут, прогонят их любимую нутрию Соньку, перешедшую сюда жить из Москвы-реки, ограждения снимут, и гражданам удастся поближе рассмотреть дорогой подарок, который им приготовил любимый город. По данным из неофициальных источников, стоимость гигантского бронзового царя оценивается в 15—20 миллионов долларов. Автор произведения и проекта в целом — лауреат Ленинской премии, председатель Союза дизайнеров России, вице-президент Российской академии художеств, монументалист Зураб Константинович Церетели.

Мы с фотокорреспондентом «Столицы» Сергеем Подлесновым специально заранее съездили поглядеть на монархическую стройку. Недоделанное пока сооружение, которое уже бросается в глаза со всех окрестных мостов и набережных, при ближайшем рассмотрении оказалось сложной конструкцией, похожей на помесь останкинской телебашни с камерой хранения забытых вещей на Казанском вокзале столицы.
Начинается памятник с громадной бронзовой колонны, отдаленно напоминающей питерские Ростральные. Из колонны торчат носы боевых кораблей прошлого. Далее следует любимое плавсредство царя типа «ботик» с мачтой, парусами и штурвалом. На палубе этого судна приспособлен фрагмент города Санкт-Петербурга с домами и соборами. И наконец посреди этого разнообразия водружен сам царь.
22-метровый пучеглазый самодержец, одетый в римские латы, одной рукой держится за штурвал, а другой, высоко поднятой, грозно сжимает таинственный свиток. С высоты птичьего полета, на которую нашего фотокорреспондента рабочие подняли с помощью крана, все это вместе похоже на знаменитую фигуру сеятеля облигаций госзайма, стоящего в небольшом тазу, переполненном чемоданами.
Высота изделия после завершения работ составит 70 с лишним метров. Настолько высокохудожественное произведение никак не укроется от москвича и гостя столицы и будет насмерть пугать всех, кто замешкается на набережных Москвы-реки в районе храма.
Как такое могло случиться в нашем городе? За какие провинности гражданам вышел этот подарок? Быть может, это результат недосмотра властей? Или, наоборот, совершенно особое культурное начинание, признанное специалистами по эстетике идеалом украшения новой Москвы? Сугубо из верноподданнических настроений я даже попытался привыкнуть к новому металлическому жителю города и несколько раз посмотрел на него влюбленными глазами. Ничего у меня не вышло. Петр Первый лучше не стал.


Без царя в голове. Памятник Петру Первому работы ЦеретелиЯ поэтому нс стал мешкать и поскорее, чтобы избавиться от гнетущего ощущения, поехал встречаться с профессионалами. С архитекторами и скульпторами, с профессором Московского архитектурного института Михаилом Беловым, с главным художником Москвы Андреем Ефимовым и, наконец, с самим Зурабом Константиновичем Церетели. Успокоиться все равно не получилось.
Получилось следующее. Столичные архитекторы, художники и скульпторы (за исключением Зураба Константиновича) пребывают в состоянии полного оцепенения. По их общему мнению, в городе случилась эстетическая беда. Благодаря сочетанию чудовищности размеров монархического комплекса и примитивности его художественного решения, Петр Первый сегодня является, пожалуй, самой печальной московской новостью. В нашем городе давно уже с подобным размахом и помпой не строили убожеств такого многометрового уровня.
— Понимаете, сейчас, когда люди уже устали от политики, сообщений о бесконечных убийствах и другой нервотрепки, наступило наконец-то время, когда все хотят просто жить и получать от этого удовольствие. У москвичей начинает формироваться вкус, — сказал мне профессор Московского архитектурного института Михаил Белов. — Благодаря памятнику работы Зураба Церетели, у них сформируется плохой вкус.
Это произведение классического работника культуры застойного периода, который, приняв демократию за вседозволенность, поверил, что он является крупным художником.
В приватных беседах о Петре за голову хватаются даже чиновники из «Москомархитектуры», по долгу службы призванные охранять город от подобного рода экспериментов. Однако публично и честно высказаться о творчестве Зураба Церетели в Москве они боятся:
всем слишком хорошо известно, что монументалиста опекает лично Юрий Лужков и именно он принимает решения об украшении столицы плодами творчества своего товарища.
Андрей Ефимов, например, занимая должность главного художника города, рассуждает так:
— Конечно, можно предположить, что памятник Петру Первому, пусть и такого размера, лучше смотрелся бы где-нибудь за городом, на подъезде к Москве. Там, на фоне открытых пространств, он, возможно, производил бы нужное впечатление. Но с другой стороны, вы поймите: вся Москва проголосовала за Лужкова. Значит, мы должны доверять своему мэру и относиться к тому, что он делает, с пониманием.
Что делает мэр, понятно: Юрий Михайлович строит в Москве памятник царю. Непонятно другое: почему с помощью Зураба Церетели? На этот вопрос окружение мэра отвечает так: обаятельный и деятельный Зураб Константинович невероятным образом всегда умел находить общий культурный язык с властями всех уровней, как во времена тоталитаризма, когда от художников требовался упертый социалистический взгляд на окружающую действительность, так и сейчас, когда начальство потянулось к разнообразию.
В творческом союзе хозяина города и обаятельного монументалиста усматривают еще и сугубо прагматичные мотивы. Ваятель — опытнейший менеджер, управляющий производством с миллиардными оборотами. Судя по информации из некоторых источников, Зурабу Константиновичу принадлежит крупное литейное производство в Питере, он фактически содержит на своих заказах ряд заводов в Москве, а также инженерные и монтажные организации. На него работают сотни людей. Он — один из немногих специалистов, способных быстро и эффективно воплотить любой культурный замысел властей.
Схема общения Лужкова и Церетели удобна для города. Зураб Константинович, по слухам, никогда не клянчит у Юрия Михайловича денег. Он обещает все сначала построить на свои, а только потом попросить с ним расплатиться. Однако сейчас эффективные хозяйственные связи друзей перешли ту грань, за которой уже не имеется ровным счетом ничего изящного.
Мне рассказали о разговоре Лужкова с подчиненными ему деятелями московской культуры, которых мэр вывез как-то поглядеть на строительство памятника Петру.
— Ну что? — спросил Лужков собравшихся о сооружении, которое к тому времени было приделано ко дну Москва-реки так прочно, что его нельзя уже было выковырять оттуда даже с помощью цунами.
Никто с перепугу не произнес ни слова.
— Ну что? — спросил Лужков еще раз.
И тут кто-то тихо сказал:
— Это Микельанджело наших дней.
На этом была поставлена точка. Фраза мэру понравилась, и поскольку других ему про Церетели не говорят, она по сей день фактически считается постановлением столичного правительства.
Глупо в такой ситуации обижаться или вообще с гневом обрушиваться на Церетели. Делая свой памятник царю, Зураб Константинович хотел как лучше. Просто жизнь сложилась так, что лауреату Ленинской премии тоже давным-давно никто, прямо глядя в лицо, не говорил, что он — не Микельанджело.
Робкие попытки, правда, предпринимались в Москве, когда Зураб Константинович соорудил в районе Тишинки свой знаменитый символ дружбы российско-грузинских народов в виде толстого металлического столба, густо покрытого буквами. Московские космополиты немедленно присвоили творению наименование первичного мужского признака, а Академия художеств, у которой в то время были соответствующие полномочия, постаралась больше не давать скульптору заказов на украшение столицы.
С тех пор многое изменилось, но памятник первичному мужскому признаку так и остался в Москве. И Зураб Константинович вернулся. Очередное наступление на Москву он предпринял несколько лет назад. Тогда этапом покорения столицы стал мемориальный комплекс на Поклонной горе. Когда отгремели праздничные салюты 50-летия Победы, мирному городу в вечное пользование достались богиня Ника, пришпиленная на иглу космической длины, скульптурные группы граждан, подкошенных общей бедой и потому клонящихся к земле, и хичкоковские кровавые фонтаны.
Город тогда промолчал. Город съел. А Зураб Константинович стал подбираться к центру - Здесь, у самого Кремля, на Манежной площади, он убрал речку Неглинку кафелем, соорудил в ней голодающего худого медведя, рыбу, утят и еще какую-то живность. В ближайшем будущем к утятам он намерен добавить еще 75 (!) изваяний московских князей.
И никто не сможет ему в этом помешать, поскольку он назначен главным художником проекта. По этому поводу тоже все молчат.
В Московском зоопарке Зураб Константинович соорудил крупную бронзовую композицию «Древо сказок», представляющую собой ассорти из крокодилов, бегемотов, избушек на курьих ногах, черепов и грибов-поганок приблизительной общей стоимостью 60 миллиардов рублей. Единственным, кстати, человеком, который попытался хоть как-то намекнуть скульптору на неуместность его грандиозных художественных начинаний, оказался директор Московского зоопарка.
Он запретил Церетели устанавливать дерево в центре зоосада, на площадке, по которой детей катают на пони. И после ожесточенных дискуссий лауреат Ленинской премии все же согласился передвинуть свой сказочный по красоте монумент на более скромное место.
Чего ждать от Зураба Константиновича дальше, можно пока только гадать. Как испуганно говорит по этому поводу один мой знакомый скульптор, академик Академии художеств:
— Я сейчас точно не знаю, он обещал еще что-то построить на радость детворе.
Но самая большая радость детворе, кажется, уже состоялась. Церетелизация всей Москвы должна была закончиться шедевром типа Петра. Петром она и закончилась. Зураб Константинович построил нам царя. Памятник этот настолько велик и установлен на таком заметном месте, что от него уже невозможно отвернуться.
Пресса и вольнодумцы от искусства сейчас пытаются мягко проводить дискуссии о целесообразности проделанной работы. Скажем, приводятся доводы о том, что Петр не любил Москвы, в которой родился. Что он причинял этому городу одни только страдания. Что казнил тут великое множество соотечественников. Что вряд ли нам имело смысл вообще строить здесь любимого жестокого царя таким громадным и пугающим воображение. Что самое ему место, ну, в Питере.
По этому поводу я разговаривал с самим Зурабом Константиновичем на открытии его сооружения «Древо сказок» в зоопарке.
— Почему вы не поставили свой памятник царю, ну, в Питере? — спросил его я.
— А там уже есть, — просто ответил Мастер, имея, видимо, в виду работы своих предшественников Фальконе, Растрелли и небольшого Петра в исполнении Михаила Шемякина.
— А во сколько обойдется Москве и москвичам это удовольствие? — спросил тогда я.
— Сколько дашь денег, во столько и обойдется, — строго ответил мне монументалист. — Дашь?
— Нет, — сказал я. — Не дам.
На этом разговор и закончился, поскольку Зураб Константинович заподозрил меня в неправильном отношении к прекрасному.
Дело, впрочем, не в деньгах.
Скажем, вышеупомянутого профессора Белова пугают как раз не деньги, а скорость, с которой может быть испорчен наш город.
На проектирование и строительство царя ушел всего-навсего неполный год. При том что на тщательное обсуждение и окончательную доработку эскиза знаменитого московского памятника Пушкину на Тверской в свое время потребовалось 20 (!) лет. Судьба Петра в столице, таким образом, подобна молнии, ударившей в головы градоначальников.
Чтобы эта молния ударила и в наши головы, надо, в сущности, просто немного молча потерпеть.
Скоро закончат свою работу монтажники, их бытовки уберут, ограждения снимут, и мы поближе рассмотрим памятник русскому царю работы лауреата Ленинской премии, председателя Союза дизайнеров России, вице-президента Российской академии художеств, монументалиста Зураба Константиновича Церетели.
Вы уже заняли очередь? Кто последний?
СЕРГЕЙ МОСТОВЩИКОВ, фото СЕРГЕЯ ПОДЛЕСНОВА
Без царя в голове. Памятник Петру Первому работы Церетели
Пишите письма
В связи со строительством в Москве памятника Петру Первому необходимо вспомнить одну незатейливую вещь: кроме Юрия Михайловича и Зураба Константиновича, в этом городе имеется еще 12 миллионов человек, которым предстоит тут довольно долго жить, проводить культурный досуг и воспитывать детей на идеалах прекрасного.
Получилось, к сожалению, так, что этих людей никто не спросил о том, нужен ли им грандиозный замысел мэра и монументалиста. Это собираемся сделать мы. Мы намерены провести в городе честную и простую акцию, весьма гражданскую по своей сути. Мы предлагаем москвичам с помощью нашего журнала решить вопрос о демонтаже памятника Петру Первому.
Другого выхода у нас нет.
Если дорогостоящего Петра оставить, он обойдется нашей совести и нравственности гораздо дороже. Разумеется, решение о демонтаже такой тяжелой и скандальной металлической конструкции может принять только мэр Москвы Юрий Лужков. Это непростое решение, требующее поддержки москвичей. Поэтому пишите, пожалуйста, нам письма.
Да, пишите письма. Мы обращаемся с этим предложением ко всем нормальным образованным людям, которым небезразличен их город. Не поленитесь, сходите посмотреть на ЭТО, и если вы поймете, что ОНО не нужно вашему (и нашему) городу, напишите. А уж мы постараемся сделать все для того, чтобы ваши письма не пропали даром.
Мы думаем, эта акция никоим образом не может ущемить человеческих и административных достоинств Юрия Михайловича. Ему, как и любому другому простому смертному, дозволено ошибаться. Но для того мы его и выбирали, чтоб он умел прислушиваться к тем, кто вместе с ним делает этот город лучшим городом на свете.
Промолчав и на этот раз, мы не выполним своего долга перед городом под названием Москва.
А это ведь, знаете, наш город.
Мы в нем живем.
Журнал «Столица», номер 0 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 22
Номер Столицы: 1997-00
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?