•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

26 столичных комиссаров

Лауреат Ленинской премии, скульптор Зураб Константинович Церетели заканчивает строить в Москве 90-метровый памятник царю Петру I. Одновременно с этой выдающейся стройкой в Москве каждую пятницу заседает независимая общественная комиссия, которая по договоренности с мэрией выясняет мнение москвичей, зачем им нужен гигантский император, установка которого в одном из самых красивых мест столицы только по официальным данным стоит 100 миллиардов рублей. Членом этой комиссии, состоящей из 26 человек, является главный редактор «Столицы» Сергей Мостовщиков, который в каждом номере будет теперь докладывать, что удалось сделать.
Для тех, кто, может быть, отвлекся от жизни своего города или отсутствовал по уважительной причине, кратко пересказываю суть происходящего. Журнал «Столица» и известный владелец «Галереи Марата Гельмана» Марат Гельман предложили москвичам повнимательнее присмотреться к тому, что за последние два года успел подарить городу монументалист Зураб Церетели. А присмотревшись, понять, что дальше так продолжаться не может. Последнее произведение скульптора — 90метровый царь в лодке — унизительно для столицы России.
Мы поэтому предложили демонтировать самодержца со стрелки Москвы-реки и подыскать ему какое-нибудь другое место. Марат Гельман и группа молодых художников даже собирались приступить к сбору 100 тысяч подписей для организации в Москве соответствующего референдума.
Мэр Москвы Юрий Лужков в этой связи принял, видимо, не самое легкое для себя решение. Встретившись с Гельманом, мэр впервые открыто согласился с тем, что проблема с памятниками Церетели существует. Однако руководитель города сказал, что референдум обойдется Москве в 12 миллионов долларов и предложил удешевить решение вопроса с Церетели. Для этого была создана комиссия из 26 человек, которую попросили за два месяца уточнить взгляды москвичей на творчество скульптора.


Насколько я понимаю, персональный состав комиссии утрясался сторонами пару недель, после чего и стал известен конкретный список.
Вот он. Юрий Аввакумов, архитектор; Сергей Бархин, главный художник Большого театра; Анатолий Бичуков, скульптор; Борис Васильев, писатель; Андрей Вознесенский, поэт; Виталий Гинзбург, физик; Павел Гусев, главный редактор «МК»; Александр Егорунин, зам. главного редактора «Московской правды »; Илья Занегин и Роман Ткач, члены инициативной группы по проведению референдума; Валентин Змирлов, председатель совета ветеранов ЦАО Москвы; Игорь Зотов, «Независимая газета»; Елена Лебедева, «Московские новости»; Игорь Клямкин, социолог; Александр Крутов, депутат Госдумы; Сергей Мостовщиков, «Столица»; Юрий Назаров, председатель Союза дизайнеров России; Ада Сафарова, искусствовед; Анатолий Смелянский, театровед; Юрий Сенкевич, тележурналист; Александр Соколов, фонд «Европейское образование»; Олег Табаков, режиссер; Андрей Ходжаев, председатель общественно-территориального управления «Якиманка»; Мария Чегодаева, искусствовед; Артур Чилингаров, депутат Госдумы; Лев Колодный, журналист; пресс-секретарь Зураба Церетели. Итого: 26 человек.
О времени и месте первого заседания лично мне стало известно за сутки до его начала. По телефону мне позвонила незнакомая гражданка и попросила Сергея Моисеевича Мостовщикова. На Моисеевича я не согласился и сказался Александровичем, по батюшке. Гражданка приняла это известие спокойно и просила назавтра, в 11 утра, быть на первом этаже мэрии, в зале заседаний. На посту у милиционера будет список фамилий. Я хотел спросить, будет ли еще и список отчеств, но гражданка уже отключилась.
Назавтра милиция сверила меня с документом и велела идти по стрелке с надписью «Заседание независимой общественной комиссии». Названия у комиссии не было, поэтому для себя и для важности я ее назвал собранием 26 столичных комиссаров.
26 комиссаров, впрочем, из нас не вышло. На первое же заседание не пришли поэт Вознесенский, главный редактор Гусев, физик Гинзбург и писатель Васильев. Минут на пять, правда, забежал Герой Советского Союза Чилингаров, выпил «пепси-колы», поздравил женщин с наступающим 8 марта, просил в случае чего звонить в любое время и уехал по государственным делам.
Оставшиеся тоже выпили по «пепси» и приступили к знакомству со своими новыми обязанностями. Обязанности поначалу оказались неожиданными. Выступивший от имени властей главный архитектор города Александр Кузьмин сказал, что нельзя терять времени даром. Необходимо срочно браться за разработку законопроекта о порядке утверждения в Москве архитектурных новшеств. Также следует подумать о том, кто будет автором скульптурной группы «Севастополь» на ЮгоЗападе Москвы, решить, как оформлять Боровицкую площадь, Гостиный двор, парк Искусств на Крымской набережной и новую Олимпийскую деревню для проведения детских Олимпийских игр в Москве.
После этого сообщения, в котором г-н Кузьмин ни разу вслух не произнес фамилию Церетели, собрание осталось в легком недоумении. Получалось, что власти собрали из писателей, поэтов, журналистов, искусствоведов и театральных актеров некую малую архитектурную думу для написания законов, чего приглашенные явно не ожидали, а некоторые, типа меня, и вовсе не умели.
С недоумением, впрочем, вскоре удалось справиться. Фамилия Церетели общими усилиями его сторонников и противников была всетаки произнесена и признана главной темой заседаний. Пожилой скульптор Анатолий Бичуков по этому поводу даже встал с места, снял очки и сразу официально заявил, что Зураб Церетели — гениальный скульптор. Добившись этого успеха, комиссия приступила к ритуальным формальностям.
Стали выбирать председателя. В течение следующих сорока минут председателем собрания стал ведущий телепередачи «Клуб путешественников » Юрий Сенкевич, как будучи человек опытный, посетивший мир и видевший там разное. В заместители ему назначили опытного в процедурах депутата Госдумы Александра Крутова и профессионального архитектора Юрия Аввакумова. Покончив с бюрократической частью мероприятия, комиссия охотно взялась за дебаты.
Корреспондент «Московских новостей» Елена Лебедева сказала, что скульптор Церетели грабит налогоплательщика, строя дорогостоящего царя в сложное для страны время. Сторонники монументалиста, напротив, уверяли собрание, что Зураб Константинович — главный гений современности, и все, кто пытается опорочить его творчество, — инквизиторы образца 1937 года. Пожилой скульптор Бичуков в этой связи попытался встать, снять очки и сказать, что он думает о таланте Церетели, но его попросили соблюдать регламент и два раза на одну и ту же тему не высказываться.
Несмотря на эти сумбурные перепалки, комиссии в первый день, впрочем, удалось добиться очевидного успеха: у мэрии впервые за все время строительства памятника были запрошены документы, касающиеся Петра. В следующую пятницу пухлая стопка бумаг была раздана собравшимся, и ее проанализировал заместитель Юрия Сенкевича (уже уехавшего в командировку) архитектор Юрий Аввакумов. Документы, выданные властями общественности, оказались весьма любопытны, поэтому заслуживают отдельных слов.
Для начала с их помощью выяснилось, что Петр I, официально объявленный властями и Зурабом Церетели подарком морякам к 300летию Российского Флота, таковым фактически не является. Прежде всего потому, что праздник прошел аж в октябре прошлого года. Вовторых, еще в 1995 году моряки за подписью врио Главнокомандующего ВМФ адмирала Селиванова просили Российское правительство и лично Виктора Черномырдина установить в честь праздника в Москве совершенно другой памятник.
Его эскиз сделал народный художник академик Лев Кербель. Моряки посмотрели эскиз, он им понравился, и они попросили Виктора Черномырдина поспособствовать монументу, поскольку рассудили, что такого рода сооружение имеет не только московское, но, прямо скажем, всероссийское значение. Памятник планировали открыть в сентябре 1996 года напротив Третьяковки, для чего сделали новый пешеходный мост через Водоотводный канал и украсили там набережную.
Однако все вопросы с этим памятником Москва взялась решить самостоятельно, без помощи России, о чем правительству Родины было сообщено специальным письмом. И вот приблизительно весной 1996 года в 300-летней истории Российского Флота впервые появилась фамилия Церетели. Решениями столичного правительства и бывшего главного архитектора города Леонида Вавакина вдруг были созданы специальные комиссии, которые осмотрели проекты Кербеля и Церетели и признали, что задумки Зураба Константиновича неповторимо прекрасны. Как записано в бумагах по результатам осмотра, памятник Петру I не просто несет в себе отменную эстетическую ценность, но также и высокую информационную насыщенность.
В связи с этими удивительными открытиями в области скульптуростроения Льва Кербеля попросили подвинуться со своим памятником в Измайлово (таким образом, в городе Петров стало в два раза больше). Монумент же Церетели признали главным подарком морякам. Правительство города даже рекомендовало им съездить в мастерскую скульптора и поглядеть на модель. Городской комитет по празднованию 300-летия Флота выполнил поручение и по результатам осмотра подарка написал Вавакину письмо.
Даже в скупых армейских строчках бумаги чувствуется легкое замешательство. В целом соглашаясь с тем, что у Зураба Константиновича действительно получился памятник, члены праздничного комитета попросили власти «рекомендовать 3. Церетели внести в проект следующие изменения: — изобразить статую Петра I в традиционной форме российского военного моряка начала 18 века; — установить (разместить) внутри монумента бюсты выдающихся флотоводцев; — убрать орла с бушприта»...
Зураб Константинович царя так и не переодел.
Как видно из проделанной скульптором работы, наш драгоценный самодержец, грозящий Крымскому мосту каким-то свертком, одет в римские латы, а на носу кораблика размером с половину императора так и сидит птица неустановленной породы.
Впрочем, это все детали, которые публике следовало бы знать гденибудь с год назад, когда грандиозный план ее облагораживания был еще маленьким макетом. Теперь 90-метровая империалистическая конструкция насмерть привинчена к дну Москвы-реки, и осталось каких-нибудь пару недель до окончания ее строительства.
Кстати, журналисты, входящие в комиссию, и заместитель председателя комиссии Юрий Аввакумов уже на втором заседании предложили обратиться к мэру Москвы с просьбой приостановить строительство памятника до оглашения окончательных результатов работы собрания. Это предложение вызвало самые искрометные дискуссии.
Собрание вдруг обнаружило, что треть членов комиссии не ходят на заседания, а следовательно, не имеется кворума. К тому же мы на глазах теряли действующих членов своего еще не окрепшего коллектива. Пожилой скульптор Бичуков на втором заседании встал, снял очки и со словами о том, что Церетели — гениальный скульптор, покинул зал и обещал никогда больше не возвращаться из соображений невозможности работать вместе с инквизиторами образца 1937 года.
Чтобы все-таки попробовать принять какое-нибудь решение, на всякий случай попытались провести репетицию принципиального голосования по вопросу приостановки строительства. Семь человек высказались «за», семь — «против», и двое воздержались. Отсутствующим решили позвонить потом по телефону и узнать, что они думают по этому поводу, но кто это будет делать и зачем, так и не договорились. А просто занесли это дело в протокол.
Зато, кажется, комиссии удалось придумать, как изучить общественное мнение. Для этого будут проведены социологические опросы, которые для объективности сделают различные службы. Вопросы для общения с населением комиссии предстоит обсудить дополнительно на следующих заседаниях.
Как будут развиваться события дальше, угадать сложно. В любом случае инициативная группа Гельмана оставляет за собой право возобновить сбор подписей, необходимых для проведения в городе референдума. К тому же на недавней встрече с журналистами президент Ельцин сказал, что с Петром I надо действительно что-то решать и референдум в этой связи был бы весьма полезен.
Чтобы до окончания работы комиссии читателям «Столицы» не терять присутствия духа, мы печатаем проект оригинального использования Петра I в городском хозяйстве Москвы, который прислали в «Столицу » архитекторы Миллер и Минкина. До встречи в следующем номере.
СЕРГЕЙ МОСТОВЩИКОВ
Журнал «Столица», номер 3 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?