•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Бедная Лиза-2: замужем за тайцем

Бедная Лиза-2: замужем за тайцемО Лизе Лавинской, художнице и писательше, по Москве гуляют разнообразные тревожные слухи. Девушку Лизу люди (среди них, кстати, и сама Лиза) называют внучкой пролетарского поэта Маяковского. Но этого мало. Девушку Лизу называют еще и главной девственницей столицы. Москвичка и сама охотно пропагандирует себя как действующий образец воздержания в натуральную величину, благодаря чему столичный бомонд доводит себя до истерики, пытаясь понять, каким именно образом умной девушке до сих пор удалось сохранить себя в неприкосновенном запасе. И главное — зачем? Вопрос терзает общественность еще и потому, что ведь известно и документально подтверждено, что честная девушка Лиза в течение семи лет (1989—1996 гг.) находилась замужем за настоящим мужским гражданином королевства Таиланд. Экзотическая брачная связь волнует публику. Желая расслабить непомерное возбуждение граждан, журнал «Столица» сделал девушке предложение, от которого она не смогла отказаться. Лиза написала нам о себе статью и все объяснила с искренностью, достойной лучших девственниц эпохи становления демократии в Российской Федерации. Ее бесценный опыт непорочного общения с тайцами — только в журнале «Столица».
Все тайцы без конца улыбаются. Потому что древнее название Таиланда — Сиам — в переводе на русский означает «улыбка». Может быть, отсутствие хмурых лиц скрасило те долгие семь лет, в течение которых я была там замужем. Не за таиландским принцем, разумеется, а за простым тайцем по имени Суттипон Муангжай. Сейчас, слава Богу, это замужество уже в прошлом (свидетельство о разводе прилагается).


Брак с иностранцем по нынешним временам — не Бог весть какая редкость. И вряд ли стоило доводить до сведения общественности подробности заключения нами семейных уз. Но есть одно немаловажное обстоятельство: моему мужу, да и никому в мире не удалось лишить меня девственности. Позднее я объясню почему. Пока же расскажу все по цорядку — как мы с ним познакомились, поженились, жили-поживали, добра наживали и наконец развелись.
Встретились мы больше десяти лет назад, когда мне не было и шестнадцати. Я работала секретарем и училась в школе для дебилов. Еду как-то после уроков домой на троллейбусе маршрута «Б», что идет по Садовому кольцу. Выражение моего лица соответствует профилю учебного заведения, которое я посещаю. На нем, как, впрочем, и всегда, отражалось полное отсутствие мысли. Может быть, за это, а еще за длинные желтые волосы, высокий рост и тонкую талию и полюбил меня на всю свою жизнь прекрасный тайский юноша, который едва доходил мне до плеча.
Я обратила внимание на пытливый взгляд монголоидных черных глаз моего случайного попутчика, направленный в мою сторону. Мне стало не по себе. Потому что никто, ни тогда, ни потом, не смотрел на меня с таким нескрываемым любопытством, с такой жадностью и неприкрытой страстью. Человек этот не только ни разу не моргнул (а проехали мы от Маяковки до Парка культуры и отдыха), он, хотя и сидел недалеко от меня, странно вытянул шею, чтобы приблизиться ко мне.
Я вышла на остановке «Парк культуры и отдыха » и опрометью кинулась куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону балюстрады. Маленький человек монголоидного типа бросился меня догонять. Признаться, я очень испугалась его, поэтому остановилась, дабы выяснить, чего нужно. Он сразу же подбежал ко мне и произнес загадочные звуки: «Я Пон». Японец, подумала я и переспросила: «Что?» Тогда он на ломаном русском объяснил мне, что знакомится со мной. Он даже не поинтересовался, насколько его интерес ко мне взаимен.
Ну да ладно. Мы покатались на речном трамвайчике, погуляли и разошлись по домам. Я узнала, что он приехал из Таиланда и учится в Московской ветеринарной академии. Телефон свой я случайному знакомому не дала и до дома проводить не позволила. Но он, видно, следил за мной, потому что на следующий день поджидал утром у подъезда. Я была в гневе, а он подарил мне белые розы и магнитофон и безапелляционно заявил, что в скором времени мы поженимся. Ярость мою трудно описать: я уже и тогда не собиралась выходить замуж ни за кого, тем более за какого-то тайского лилипута. «Никогда!» — закричала я и с гневом бросила в него белые розы, которые он мне принес. Магнитофон, правда, оставила себе.
В одном он ошибся. Мы поженились не в скором времени, а по прошествии трех лет. Надо отдать должное Суттипону (в переводе его имя означает «белая мечта» — отсюда белые розы и, позже, орхидеи), он проявил завидное упорство в ухаживании за мной. Всю свою жизненную энергию вложил. Возможно, по этой причине она у него иссякла совсем. Как бы то ни было, через три года мы все-таки вступили в брак.
Суттипон Муангжай на деле доказал справедливость латинской поговорки: «Gutta kovat lapidem non vi, sed sepe kadendo», что в переводе означает «Капля долбит камень не силой, но частым падением». Как ему это удалось, ума не приложу! Вряд ли я его когда-нибудь любила. О браке по расчету и речи быть не могло: ведь Суттипон Муангжай, как я уже говорила, далеко не принц.
Скорее всего, с моей стороны, это был поступок беспримерной оригинальности и дебилизма. (Недаром же я училась в такой школе).
Признаюсь, мне всегда хотелось как-нибудь выпендриться, совершить нечто такое, чтобы потом люди говорили: «Да-а! Только Лавинская могла сделать это!» Именно так, кстати, и думали обо мне однокурсники по Строгановке, где я продолжила образование.
Они не ошиблись. Я по сей день остаюсь единственной русской женщиной, которая в наше время вышла замуж за тайца. Правда, была еще одна, но в прошлом веке. Некая Катя. Она, действительно, вышла замуж за тайского принца. Поэтому в Таиланде военные до сих пор носят российскую гусарскую форму, а гимн королевства написал какой-то русский композитор.
Бракосочетание наше мы отмечали в Москве. На мой взгляд, это была широкая свадьба — пришло человек сто. Церемонию во Дворце бракосочетания № 1 почтили своим присутствием тайские посол и послица. Жених был на седьмом небе от счастья. Для меня же этот день оказался омраченным навсегда: именно тогда пропало все наше столовое фамильное серебро. И произошло это, кстати говоря, не без помощи моего муженька. Суттипон Муангжай перевозил мое приданое из родительского дома туда, где нам предстояло жить. И, представьте, забыл в такси самое дорогое для меня — бабушкины серебряные ложки, вилки и ножи. Видимо тогда в душу мою и закралась эта внутренняя глубинная неприязнь к мужу и почему-то заодно ко всему тайскому народу. Я честно в течение семи лет пыталась бороться с этим чувством, но оно оказалось сильнее меня. Вилки с ложками дорогого стоят.
В Москве мы прожили около года. Потом муж; отбыл на родину, и мы три месяца не виделись. Это было самое тяжелое для меня время.
Я очень страдала. Тайские бюрократы не давали мне визу. От отчаяния я даже выбрила голову. Потом влюбилась в старого приятеля. Но тут подоспела виза, и я скрепя сердце улетела в Таиланд.
В аэропорту Бангкока получила багаж, мне поставили в паспорте штамп и выпустили в какой-то загончик. За ним толпились встречающие тайцы. Их было невероятно много, и все абсолютно одинаковые.
Мужа среди встречавших не было — уж его-то я узнала бы. Как сказал поэт: «Я по слюне из тысячи узнаю твой поцелуй!» Меня пронизала легкая дрожь от корней волос до корней пяток. Ведь я оказалась совсем одна в чужой стране. У меня не было ни денег, ни обратного билета. Я представила себе, как стану искать наше посольство, потому что даже адреса своего мужа не знала. А вечером, думалось, на меня обязательно набросятся молодчики из сиамской наркомафии, которые воруют женщин и детей для сбыта в бордели. На глаза у меня навернулись слезы, и через их пелену еще около часа я продолжала всматриваться в однородную тайскую массу. И все-таки я его нашла! Суттипона я узнала по майке. В тот день он надел свою любимую — с изображением Арнольда Шварценеггера. У меня очень хорошая память на лица — уж голливудского супермена я ни с кем не спутаю.
Дорогой же супруг не мог меня вспомнить еще минуты три — до тех пор, пока я его не окликнула. Потому что с выбритой головой он меня никогда еще не видел. Для него это стало шоком, потому что 74 процента его любви ко мне были вызваны моими длинными желтыми волосами. Тогда, в аэропорту, он сказал мне: «Я думан ти германский манчик».
Когда мы приехали в родной город моего мужа Чиангмай, первое, что мы сделали, это поженились на следующий же день... Брак, зарегистрированный на территории России, не считался действительным в Таиланде. Поэтому пришлось скрепить семейные узы еще раз. Тем более муж был очень недоволен тем, что в Москве на свадьбу собралось, по его мнению, мало гостей. Пришлось гулять по новой. Меня нарядили в белое платье, которое мне совсем не шло. Мне идет одежда по фигуре. А это представляло собой некую трубу из твердой, толстой и теплой ткани. На голову мне надели белую шапку, которую тоже прохладной не назовешь.
Для того чтобы рассказать про таиландский климат, достаточно одного русского слова — «баня». Там жарко и влажно. Пока я умирала от страшной испарины, мой муж-жених прохлаждался у себя дома, где был кондиционер. По старинному сиамскому обычаю жених должен приезжать к дому родителей невесты и петь на улице песни до тех пор, пока его не впустят. Когда ему открывают двери, он обязан выкупить невесту за ханмак — серебряное блюдо, наполненное деньгами и золотом. К сожалению, моя мама в то время была в Москве, выкупать меня было не у кого, поэтому купюры и драгметалл были сэкономлены, а мы поехали в муниципалитет, где нас немедленно и расписали.
В доме моего свекра нас усадили за праздничный стол и связали белыми лентами за шеи. По старинному сиамскому обычаю перед нами поставили огромную белую раковину, в которую гости капали воду, щедро одаривая нас подарками. Вскоре раковина переполнилась.
Это символизировало дом — полную чашу.
Гостей было чересчур много. Их количество, в общем, не поддавалось счету и сильно меня утомляло. Единственное, что радовало меня на этой свадьбе, была, конечно, еда. Все блюда собственноручно приготовил мой муж. Это, кстати, не является традицией тайской свадьбы. Просто так повелось в Москве. Готовил Суттипон прекрасно, да и тайская кухня великолепна: она отличается невиданной остротой и вкуснотой. Всевозможные приправы придают жареным поросятам, по-особому запеченным курам, телятине и супам нежноубийственный вкус. Я уже не говорю о крабах, маленьких осьминогах на палочках и гигантских креветках, которых я очень люблю. Однако праздник был все равно испорчен, ибо ни мы с женихом, ни гости не выпили ни капли спиртного. В Таиланде не принято употреблять алкоголь. Пьющих тайцев считают людьми безнравственными.
Свадьба меня очень утомила. После нее нас с мужем отправили в специально отведенную для молодоженов комнату...
Всем, конечно, интересно узнать, как смогла я оставаться девственницей, будучи замужем. Ответ мой довольно прост и комичен: в том, что я осталась нетронутой, несомненно, большая заслуга моего мужа. То, чем муж должен был лишить меня невинности, в спокойном состоянии было малозаметно. В эрегированном же напоминало сигарету, укороченную вдвое.
По всей видимости, таиландскую девушку можно легко удивить половинкой «Мальборо», но с русскими дело обстоит иначе, во всяком случае со мной.
Остальное додумайте сами. Последний раз возвращаясь к этому вопросу, скажу, что нисколько не жалею о том, что осталась непорочной, потому что в наше время это большая редкость. Я на эту тему даже писала статьи под заголовками «Девственность — это свобода» и «Девственность спасет мир».
Однако развелись мы не по этой причине. По какой, я думаю, неважно. Я перестала быть его женой 17 декабря, что стало для меня, пожалуй, самым счастливым днем этого треклятого 1996 года. Но даже это светлое событие было омрачено. Для того чтобы развестись с иностранным гражданином, так же, как и для того, чтобы заключить с ним брак, необходимо иметь нотариально заверенный перевод его паспорта на русский язык. Фамилия моего мужа (теперь уже, слава тебе Господи, бывшего) пишется латинскими буквами Muangjay. Ее можно перевести на русский язык двояко: Муангжай или Муангджай. Именно такими различными способами ее и русифицировали в нотариальной конторе № 1. Когда мы женились — Муангжай, а когда разводились — Муангджай. Разницы практически никакой. Но для нашей бюрократической системы разница является огромной — целая буква «д» в середине слова. В общем, вышла я замуж за одного человека, а развелась с другим. Мне так и сказала тетка, которая нас разводила. «Ему-то что, — сказала она ехидно, — он женился на вас и развелся с вами. Но вы-то теперь не выйдете замуж, потому что документы не в порядке».
Однако меня это не очень-то и трогает. Я больше замуж не собираюсь. Никогда и ни за кого.
ЕЛИЗАВЕТА ЛАВИНСКАЯ, девственница
Журнал «Столица», номер 3 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 15
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?