•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Ловящие бабочек

Следовало, конечно, ждать, что у Кати Гончаренко должны быть приличные друзья и знакомые. Поскольку девушка она утонченная, мы давно подозревали, что она общается с людьми, которые читают книжки или, по крайней мере, моют руки перед едой. Но действительность превзошла все самые смелые ожидания. Среди Катиных знакомых оказались Павел и Виктор.
Павел и Виктор, как выяснилось, не просто соблюдают правила личной гигиены. Они буквально помешаны на другой | экзотике. Они ловят бабочек и жуков. Ради них друзья регулярно пускаются в отчаянные путешествия по стране и остальному миру. Рассказывают, что таких опытных сумасшедших в сфере бабочко-поискового дела в России наберется, дай Бог, человек пятнадцать. Ради какого-нибудь Папилио Арктуруса или жука-голиафа они готовы неделями сидеть в мокрых и неуютных засадах на территории дружественного Непала или ходить под пулями боевиков в горах Таджикистана.
Мы тут, конечно, не Папилио Арктурусы собрались, но кое-какое соображение в голове все же имеется. Надо пропагандировать героев, так мы считаем. Даже если они моют руки перед едой. Так что вот вам Катина статья о приключениях Павла и Виктора.
Бабочек и других экзотических насекомых в Москве теперь много.
Недавно, например, я видела их в подземном переходе у метро «Новослободская» рядом с корейской складной мебелью, индийскими дезодорантами и польской жидкостью для чистки ковров. Паук-птицеед — здоровенный, величиной с плод киви и такой же мохнатый — душил там птицу. Композиция под названием «Тропическая трагедия» была предназначена украсить собой кабинет того доброго человека, который согласится заплатить за нее полтора миллиона рублей.
Рядом пленяли покупателей своей экзотической красотой несколько бабочек-нимфалид, один арктурус и здоровенный жук-голиаф, помещенные в деревянные застекленные коробки.


Я всегда думала, что эти сушеные прелести нам доставляют из далеких, роскошных, кишащих баобабами, бамбуками и леопардами стран. Потом меня успокоили специалисты. Делать бизнес на бабочках можно вполне безопасно и комфортно, не снимая парадного костюма и не лазя на баобаб. Бабочек можно ловить в Праге.
Это удобно.
На то есть несколько причин. Во-первых, Чехия — замечательная страна, где прекрасное пиво и все вокруг понимают русский. Во-вторых, туда пускают без визы. В-третьих, чтобы отловить в Праге редкую, экзотическую бабочку, даже сачка не надо. Достаточно зайти в фирму, торгующую чешуекрылыми (таких фирм в городе очень много), попросить каталоги, прайс-листы и, прихлебывая кофе, сделать свой выбор. Заказанный товар принесут завернутым в папиросную бумагу.
С бабочками произошло то же, что с жемчугами, соболями, устрицами, — их научились выращивать. Девять из десяти красавиц, продающихся сейчас в Москве, выведены на бразильских, филиппинских, таиландских фермах. Центрами оптовой торговли стали тихие европейские города, где вы, не вставая с кресла, сможете приобрести любой экземпляр за двадцать долларов и реализовать в Москве за тридцать. Поскольку этот невесомый товар можно привозить большими партиями, образовавшийся профит поможет вам безбедно прожить месяца полтора, пока вас снова не потянет в дорогу. Это очень удобно. Но больно уж тоскливо.
Настоящие ловцы бабочек предпочитают настоящую охоту. Они поступают как писатели, которые набивают на компьютере по одному детективу в неделю, а на полученные гонорары едут куда-нибудь на берег моря создавать шедевр. Помешанные на бабочках поступают точно так же: зарабатывают деньги на сделках, совершаемых в Праге или в каком-нибудь другом тихом цивилизованном городе. После чего собирают чемоданы, кладут на дно их сачок и едут в далекие страны.
В Москве на бабочках помешан Павел Селезнев, выпускник биохимического факультета пединститута (специализация — жукискакуны).
— Бабочки есть везде,— уверенно сказал мне Павел, когда мы с ним познакомились.
— В тундре есть? — я была недоверчивой.
— Есть. Надо только знать время, когда они появляются.
Папилио Арктурус Пять лет назад Павел окончил институт, женился и задумался о меркантильной стороне жизни. Раздумья привели его к выводу, что научную страсть к насекомым на хлеб не намажешь. Нужно было поставить любовь к букашкам на коммерческую основу. Специалист по жукам-скакунам стал собираться в дорогу.
Сначала он решил ездить на охоту с женой. Но та, побывав с мужем на юге России, решила лучше оставаться дома — подальше от гор и их обитателей. Семейный труд усложняла ревность: муж следил не столько за порхающими чешуекрылыми, сколько за местными жителями, роившимися вокруг Наташи. Производительность труда ученого катастрофически падала.
Теперь половина Селезнева остается в Москве, а охотиться муж ездит вместе со своим лучшим другом — Андреем Емельяненко, художником, фотографом и тоже специалистом по отечественным бабочкам. С результатами их совместной деятельности я познакомилась дома у Павла. А когда познакомилась, ахнула.
Среди последних трофеев друзей были тропические бабочки с размахом крыльев в тридцать сантиметров. Огромные жуки-носороги.
Похожий на начищенную черную галошу жук-голиаф, по сравнению с которыми носороги кажутся мелкими и безобидными. Я, как могла, пыталась выразить путешественникам свой восторг. Павел смотрел на меня снисходительно — как ценитель Мессиана или Штокхаузена на поклонницу Газманова. Потом достал из шкафа коробку с истинными на его взгляд ценностями. Это были жуки-скакуны — маленькие, размером с ноготь, с длинными и тонкими, как нитки, ножками.
Все эти маленькие засушенные ребята были насажены на длинные ряды булавок и вместе напоминали начинку старого транзисторного приемника.
— Но они же все одинаковые, — огорчилась я.
— Ты что, не видишь? — изумился Павел. — У этого же спинка чуть темнее. А у того — еще темнее. А вот, смотри, почти зеленая. Здесь же почти все типы окраски.
Это материал, который интересен только профессионалам. Зато тот, — он кивает головой на голиафа, — приводит в восторг любителей.
— Хорошо. Как искать место, где есть бабочки и жуки? — Очень просто. Когда тебе надоело идти, останавливаешься и смотришь вокруг. Сначала ничего не видно. Потом смотришь — что-то поползло и полетело.
Лужи надо искать: бабочки слетаются к ним, чтобы пить воду. Так походишь несколько дней, потом осваиваешься, заводишь знакомства с местными властями. И тебе за двадцать долларов комиссионных дарят знакомства с местными егерями, обходчиками и вообще с людьми, которые знают здешнюю природу. Потому что в лесу может быть только одна поляна, где имеет обыкновение летать, к примеру, Папилио Арктурус. А на соседних можно просидеть весь летний сезон, и никто к тебе не прилетит.
Бражники Виктор Селезнев демонстрирует мне телескопический сачок, который может вытягиваться в длину на пять метров. Сачок похож на мешок из тонкой синтетической материи. В мешке свободно помещается шестилетняя дочь Виктора. С такими сачками Павел и Виктор прошлым летом ездили в Непал. Они выбрали предгорья Гималаев и забрались на полторы тысячи метров над уровнем моря. Выше начиналась холодная высокогорная зона, ниже горы спускались к Индии, там уже были тропики и бродили носороги и слоны.
— Мы оказались в совершенно неизведанном, никем не изученном месте, — ностальгически вспоминал Павел.
— Но Непал переполнен туристами,— засомневалась я.
— Да, однако в плане жуков там никто не работал,— парировал на профессиональном сленге любитель острых ощущений.
Прибыв в Катманду, Павел и Виктор сели в такси и поехали по улицам непальской столицы искать гостиницу. По дороге они сообщили шоферу, что приехали из России. Шофер очень обрадовался.
— Вы демократы, ребята? — спросил он.
Молодые люди переглянулись и ответили, что, в общем-то, да.
— Хорошо, — сказал шофер, — значит, вы настоящие коммунисты! Павел открыл рот, чтобы открыть дискуссию о политической ситуации в России, но Виктор толкнул его в бок.
— МОЛЧИ, — сказал он по-русски. — Иначе этот ленинец возьмет с нас как с капиталистов немереные деньги, а нам тут жить три месяца.
Тут они увидели аккуратный с виду отель и велели таксисту остановиться. За комнату с кондиционером и телевизором с них запросили 25 долларов в сутки. Поторговавшись, ребята сбили цену до четырех. За эти деньги они получили неплохую комнату и вид на гору, поросшую лесом.
Гора с экзотическим названием Нагарджун оказалась природным заповедником. Полвека назад непальский король огородил ее кирпичной стеной и запретил крестьянам вырубать там деревья. Усилия доброго короля не пропали даром — ловцам вскоре пришлось пробираться через дремучие джунгли. Наконец они вышли на северный склон и остановились передохнуть. В этот момент листва над ними зашевелилась. Несколько диких обезьян спрыгнули с крон и помчались по склону.
Появление животного мира взбодрило охотников за бабочками. Павел и Виктор пошли дальше и оказались на красивой поляне. Листва зашевелилась снова. Виктор полез за фотоаппаратом, но достать его, к счастью, не успел. На поляну вышли три солдата непальской королевской армии. С горы москвичи спускались уже под конвоем.
По дороге друзья внимательно оглядели друг друга и поняли причину задержания. Выглядели они очень браво и даже молодцевато.
Надетый для удобства камуфляж делал их похожими на энергичных молодых террористов. Виктор к тому же сохранил свою интеллигентскую московскую бороду, которая на фоне джунглей выглядела угрожающе. Москвичи стали объяснять, что они безобидны, и в доказательство развернули сачки. Их выслушали недоверчиво, но отпустили: белый турист в Непале — существо священное. Ловцы бабочек тогда вышли из чащи и стали бродить по дороге у подножия горы в поисках бражников и нимфалид.
Там светило солнце, была весна, цветы еще не цвели, и насекомые гонялись друг за другом, выясняя отношения. Вечером Виктор и Павел вернулись в номер, плотно закрыли за собой двери и задернули шторы. С этого момента они в течение двух месяцев никого не пускали в свой четырехдолларовый номер.
Считается, что самая лучшая бабочка — та бабочка, которая еще не успела полетать. Порхая в воздухе хотя бы сутки, она частично теряет пыльцу, и ее нежные крылья становятся день ото дня все хуже по качеству. Бабочка, которую человек вывел сам, под собственным внимательным присмотром, идеальна, как нарисованная. Но устроить питомник в гостинице на территории чужой страны — это вам не в Праге пиво пить. Так началось очередное приключение любителей природы.
В лесах и по обочинам дорог ловцы набрали нужных им гусениц и в своем гостиничном номере устроили подпольный инсектарий. На столах, на полу, на тумбочках они расставили банки и в них поселили гусениц. На шторах висели куколки. Каждый день подопечных кормили зеленой листвой и стерегли процесс окукливания. Чтобы не было скучно, пили купленную в соседней лавочке «рашен водка » «Смернофф» (не путать с продукцией известной фирмы) и жуткую «Фанту» местного разлива.
Разумеется, в номер нельзя было пускать горничных, потому что они бы все честно убрали. Поэтому Павел и Виктор попросили портье отдать им все ключи. Те, кому приходилось жить когда-нибудь в зарубежных гостиницах, сразу скажут, что этого не может быть. Но специалисты по бабочкам сумели поймать и портье. Нет, они не сулили ему денег и не предлагали выслать процент от выручки наложенным платежом. Для того чтобы вступить в полное владение номером, им пришлось сдавать экзамен по истории КПСС.
Непальский экзаменатор был строг. На просьбу отдать ключи портье выяснил у постояльцев, любят ли они Ленина. На карту было поставлено слишком многое. Ребята тут же заявили, что с самого раннего детства испытывают к вождю революции исключительно трепетные чувства.
Привязанность непальского народа к Владимиру Ильичу изумляла их еще не раз. Ленин явно был здесь вторым человеком после Будды. Коммунистические симпатии простых непальцев очень помогли москвичам — людей, приехавших из страны Ленина, здесь по-настоящему любили. Павел и Виктор поняли это, когда началась Олимпиада в Атланте.
Однажды вечером они возвращались в гостиницу. По дороге им встретился продавец из того самого магазинчика, где они покупали «Фанту».
— Поздравляю вас, друзья, — сказал он.
Друзья переглянулись. Поздравлять их было не с чем. За весь утомительный день им удалось снять с листьев лишь несколько глупых жуков. Кроме того, огромная, длиной в пятнадцать сантиметров гусеница, снятая ими недавно с коры дуба, упорно не окукливалась, а вместо этого явно собиралась распрощаться с жизнью. Других приятных событий за этот день не было.
— У русских уже девятнадцать медалей, — сообщил им продавец.
— Мы рады, — сказал Павел.
— У белорусов пять, у украинцев восемь, — добавил продавец. Потом, помолчав, потупился и трагически сказал: — У американцев двадцать три.
Ребята вспомнили про гусеницу, вздохнули и пошли в номер.
— Не огорчайтесь! — крикнул им вслед продавец. — Все равно, если бы Советский Союз существовал, вы были бы на первом месте! Через несколько недель из гусеницы вывелась большая ночная бабочка нежно-салатового цвета.
Незадолго до отъезда Павел и Виктор еще раз повстречались с королевскими солдатами. Ловцы устроили ночную охоту в лесу. Для этого они притащили с собой ультрафиолетовую лампу, которой российские граждане имеют обыкновение греть носы во время простуды. По спектру ее излучение очень близко к солнечному. На ночных бабочек эта штука производит магическое впечатление: они прилетают, садятся и замирают вокруг нее. Лампа была подключена к автономному генератору, \ который ловцы предусмотрительно доставили из Москвы.
Генератор работал. Сидевшие на свету бабочки слабо шевелили крыльями. Внезапно в лесу появились еще два огня. С трудом пробравшийся сюда по лесной дороге грузовик остановился, с него спрыгнули вооруженные непальцы. В мертвенном свете лампы они увидели своих странных русских друзей. Павел и Виктор приготовились к неприятностям. Но войска очень обрадовались. Выяснилось, что непальские военные вообще хорошо относятся к русским ленинцам, которые не хулиганят, а просто ловят бабочек.
Аполлоны Впрочем, наши люди тоже к русским относятся хорошо. Павлу и Виктору, было дело, помогали и российские пограничники в Таджикистане. Это уже другая история.
О районе таджикско-афганской границы гражданам известно немногое. Горная пустыня на высоте четырех тысяч метров. Восточный Памир. Камни. Страшные зимы с сорокаградусными морозами.
Лето очень короткое, особенно на высотах: в июне еще прохладно, в августе уже начинается осень. Безжизненные места. К тому же тут можно запросто получить пулю от боевика таджикской оппозиции, а также еще Бог знает от кого. Но о том, что там водятся совершенно потрясающие высокогорные бабочки аполлоны, телевидение и газеты умалчивают. В Москве стоимость одного экземпляра этой очень красивой и редкой бабочки доходит до 500 долларов. Павел и Виктор спокойно и без конкурентов ездят на границу уже пятый год.
Из России они добираются туда через Казахстан и весь Таджикистан. Как-то раз по пути от скуки принялись считать все попавшиеся им на пути таможни. Получилось около двадцати. Из них только треть — легальные. Но на всех постах намекают, что пропустят дальше, только если получат с путешественников деньги. Услышав это требование в первый раз, ребята растерялись. Их еще в Москве знающие люди предупреждали: если ты согласился расстаться даже с небольшой суммой, значит, ты богат. Эта информация передается по цепочке, на следующем пункте с тебя потребуют больше, потом еще больше и в конце концов отберут все.
Москвичи стали размышлять о том, как бы проехать дальше, ничего не заплатив. Помог, как пишут журналисты, случай. Вокруг были фантастической красоты горы. Виктор достал видеокамеру и стал их снимать. Павел, увидев это, оцепенел от ужаса: он понял, что камеруто у них точно заберут. Местная специфика разрушила стереотипы.
С видеокамерой их принимали за руководство и пропускали беспрепятственно.
Потом эта камера выручала еще не раз. Как только речь шла о деньгах, Виктор доставал камеру и начинал снимать уже не горы, а са мих таможенников. Таможенники сразу становились милыми людьми. Так друзья, злостно экономя, и добрались до российского пограничного поста и поставили рядом с ним палатку.
— Таджикистан на севере, — объяснял мне Павел обстановку. — Афганистан на западе. На востоке начинается Китай. В китайскую заграницу нас иногда пускали, хотя эта граница была на замке в буквальном смысле слова. Там калиточка такая, открываешь ее, выходишь прямо на контрольно-следовую полосу и идешь себе в Китай.
Но ловцы сильно в Китай не углублялись. У них был договор с пограничниками. В шесть вечера, когда темнело, Павел и Виктор должны были возвращаться на заставу. Иначе за них начинали беспокоиться, а зря напрягать хороших людей не хотелось. «У тех и так жизнь была — не приведи Господи. Они очень радовались нашему приезду.
Мы приходили с охоты, складывали телескопический сачок — ив гости в офицерский дом. Есть блины, до утра разговаривать».
В прошлом году друзья жили уже не в палатке, а прямо дома у полковника погранвойск и страшно с ним подружились.
Теперь у полковника возник конфликт с местными наркодельцами, и за его голову назначили цену в 20 тысяч долларов. Поэтому сейчас он в отпуске и скоро приедет в Москву. Ребята очень хотят его снова увидеть и показать статью в журнале «Пограничник», которую они о нем написали.
У нас тут не Катманду И все-таки российские бабочки — среди самых редких и дорогих. Потому что своих ферм по искусственному разведению бабочек у нас нет, а ехать сюда профессиональные иностранные ловцы боятся. Виктор пробовал их приглашать. Рассказывал про желтых колеасов, про дальневосточных махаонов. Собеседники ехать все равно не хотят.
— В России сложно жить, это всем известно, — говорят ему шриланкийцы, чехи, датчане, а также непальцы, которые, кстати, гуляя летом по улицам Катманду, из-за смога завязывают рты платком.
— Но бабочки-то живут, — говорит он.
Ему не возражают. Ведь клиенту возражать нельзя. Это тоже всем известно.
Е К А Т Е Р И Н А Г О Н Ч А Р Е Н К О
Журнал «Столица», номер 3 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 9
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?