•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Любимый город может пить спокойно?

Любимый город может пить спокойно?Весь февраль Москва была взволнована. По городу курсировал душераздирающий слух: больше нельзя употреблять любимый напиток москвичей — водопроводную воду из-под крана.
Об этом вроде бы сообщил сам главный санитарный врач Москвы Николай Филатов. Следующее известие насторожило еще больше: Филатов на целые сутки пропал в мэрии. Окончательно стало ясно, что вместо воды из-под кранов течет яд, когда, вернувшись из мэрии, главврач сообщил населению: московская вода — самая чистая в мире и хороша во всех отношениях.
Разве мы могли спокойно спать, есть и уж тем более пить после этого? Нас испугала неизвестность. Мы запаниковали вместе с населением любимого города. Что же мы пьем? Можно это пить или нельзя? Чтобы узнать чистую правду о качестве московской воды, мы заказали детальный анализ ее состава в одной из крупных московских химических лабораторий.
Сумеречное состояние сознания Пробы московской воды МЫ ВЗЯЛИ В 10 СТОЛИЧНЫХ округах. Сделать это оказалось просто. 10 корреспондентов «Столицы», живущих в разных концах Москвы, набрали воду из-под кранов в своих собственных квартирах и доставили ее в редакцию. Воду набирали в идеально чистые, предварительно тщательно продезинфицированные емкости — так распорядились в лаборатории химфака МГУ, которую мы после долгих поисков выбрали для проведения анализа.
Конечно, проще всего было бы отдать нашу воду на анализ в лабораторию «Мосводоканала» или в ГорСЭС. Но где гарантия того, что эти, как раз и отвечающие за качество московской воды учреждения, не скроют от нас горькой правды? Нет, нам нужно было независимое заключение. И поэтому, пораз-мыслив, мы отвезли нашу воду в лабораторию химфака МГУ — солидную, известную, но не аккредитованную ни при «Мосводоканале», ни при ГорСЭС.
Отвечал за анализ и проводил его лично заведующий кафедрой аналитической химии профессор Валентин Рунов. Приняв от нас тару с водой и еще раз удостоверившись, что забор был произведен без нарушения правил, Валентин Константинович распорядился: — Приходите через пять дней. Раньше результатов не будет! Не скроем, пять дней мы беспокоились. В конце концов, каждому из нас предстояло узнать, что именно он пил последнее время.
На 6-й день мы явились к профессору Рунову и получили на руки долгожданные результаты. 8 корреспондентов из 10 вздохнули с облегчением. Двое растерялись.
Результаты анализов показали, что воду в 8 из 10 московских округов пить можно. То есть эта вода вполне соответствует нормам, предъявляемым к питьевой воде ГОСТ 1830972 (с дополнениями к ПДК № 3 за 1993 год).


Зато вода с Цветного бульвара (Центральный округ) в полтора раза превышала норму фосфатов (2,6 миллиграмма на литр против положенных 1,5), а вода с улицы Академика Пилюгина (Юго-Западный округ) — в два раза (3,5 миллиграмма).
— И чем это грозит? — спросили мы у сотрудницы отдела биохимических исследований Института вирусологии Академии наук Ольги Зайцевой.
Особенно этот вопрос интересовал корреспондента «Столицы» Рубена Макарова, имеющего глупость проживать на улице Академика Пилюгина, и руководителя службы новостей Петра Брантова, обосновавшегося на Цветном.
В ответ Ольга Васильевна популярно объяснила, что фосфороорганические соединения — это не что иное, как один из компонентов боевых отравляющих веществ и бытовых ядов — дихлофоса и карбофоса. Результатом их применения может стать «сумеречное состояние сознания», паралич дыхания и полный отказ печени.
Брантов с Макаровым занервничали. Ольга Васильевна решила их успокоить.
— Не надо бояться! — сказала она. — Для быстрой смерти надо попить воды, в которой норма фосфатов превышена не менее чем в 10 тысяч раз. А у вас всего-то двухкратное превышение нормы. Это, конечно, нежелательно, но не смертельно.
Оказалось, чтобы стать астматиком или заполучить в свое распоряжение безнадежно больную печень, надо пить такую воду лет 20.
Если честно, тридцатилетних Брантова и Макарова такая информация вовсе не успокоила.
Вода высшей категории В общем, вся эта информация как-то не соответствовала второму, оптимистичному заявлению главного санитарного врача Москвы Николая Филатова. Скорее она подтверждала заявление первое, сделанное им до посещения мэрии. С результатами анализов в руках мы отправились в городскую санэпидстанцию.
Нас приняли. Пресс-секретарь СЭС Наталья Сухинина была занята, но любезна. В ее кабинете уже который день толклись журналисты московских изданий, которых интересовало то же самое, что и нас: так можно или нельзя все-таки пить водопроводную воду? Наталья Эдмондовна терпеливо истолковывала коллегам истинный смысл противоречивых показаний своего шефа.
— Николай Николаевич сказал, что московская вода предназначена для хозяйственно-бытовых нужд, — как по-писаному диктовала она репортеру из «Комсомолки». — Но это означает только то, что и в бачок унитаза, и в кухню поступает вода из одних и тех же труб. Хуже от этого она не становится, и хотя и не дотягивает до качества минеральной, но пить ее можно. Так Николай Николаевич и сказал... А журналисты все переврали.
В углу приемной гудел ксерокс, плодивший одну за другой справки за подписью доктора Филатова. «Питьевая вода безопасна в эпидемическом отношении и безвредна по составу... по минеральному составу относится к высшей категории... в соответствии с классификацией Всемирной организации здравоохранения... вредные примеси токсигенного происхождения отсутствуют», — письменно сообщал доктор Филатов журналистам, но из кабинета не выходил.
Коллеги из «Известий», «Комсомолки», «Труда» энергично разбирали продукцию ксерокса. И разъезжались по редакциям — успокаивать москвичей. Они могли себе это позволить — у них не было результатов анализов. Мы — нет. И поэтому, ознакомившись со справкой и выстояв длинную очередь к столу пресс-секретаря, мы спросили у Ольги Эдмондовны: — Скажите, а вот эта вода тоже безвредна? Особого эффекта не получилось. Нельзя сказать, чтобы г-жа Сухинина изумилась нашей осведомленности или, предположим, испугалась за жителей Центра и ЮгоЗапада. Повертев в руках заключение профессора Рунова, она прямо сказала нам, что «ко всем этим независимым» относится скептически. Впрочем, она не специалист и не готова комментировать химические анализы. Но если мы такие дотошные и не верим ей на слово, то она нас сейчас познакомит с Ольгой Аксеновой — заместителем доктора Филатова.
И через пять минут мы уже сидели в кабинете г-жи Аксеновой. Ольга Николаевна, конечно, тоже была уверена в абсолютной безвредности московской воды. И для наглядности прямо при нас сходила в туалет и бесстрашно набрала там из-под крана полный чайник.
— Для того чтобы утверждать, что в воде превышено содержание фосфатов, — сказала г-жа Аксенова, — нужно провести десять тестов. Сегодня, завтра, послезавтра... Так сказать, в динамике. Анализ сложный, очень вероятны ошибки. А кто вам, собственно, проводил исследование? Ах, химфак МГУ. Ну, это, конечно, имя, но они не аккредитованы ни при СЭС, ни при «Мосводоканале ». У них нет достаточного опыта работы с водой. Они просто ошиблись.
Выяснилось, что СЭС ежедневно проводит анализ воды по основным 30 показателям, а раз в неделю — по всем 110. И по этим анализам все в норме. Вот разве что бывает весной навоз с полей попадает в реки. Но это не опасно. А чтобы в ванной не пахло свинофермой, в воду просто добавляют побольше .хлорки. И не пахнет. Качество воды от этого ничуть не ухудшается, потому что хлор в малых дозах безвреден. Да и случаются навозные катаклизмы всего три-четыре раза в год.
На прощание Ольга Ивановна рассказала нам о том, что в Москве вода даже чище, чем в Канаде и многих других западных странах.
Просто потому, что у нас нормативы жестче тамошних.
Мы сразу позвонили в мэрию Монреаля и проверили эту информацию. И что же? Действительно, все подтвердилось. У нас требования к воде значительно жестче. В Монреале, например, водопроводной воде разрешено содержать в себе бария 1 миллиграмм, а в Москве — в 10 раз меньше. Особенно любимых нами фосфатов у канадцев нормой допускается до 1,7 миллиграмма на литр. А у нас — всего 1,5.
Проверено. Дыр нет И все-таки мы не поверили СЭС на слово.
Да и как можно верить организации, начальник которой говорит сегодня одно, а завтра — совсем другое? Да и вообще, СЭС, хороша она или плоха, только отмечает, насколько качественна московская вода. А обеспечивает ею город «Мосводоканал». И в поисках правды мы пришли в эту организацию. Брантов и Макаров остались ждать в редакции.
Они сказали, что им уже как-то нехорошо.
Нина Ивановна Садова, замначальника управления водоснабжения «Мосводоканала», первым делом рассказала нам о том, что шеф «Мосводоканала» — Станислав Хроменков — обожает пить воду из-под крана.
Предварительно добавив в нее несколько кубиков льда. И еще он увлекается коллекционированием водяных фильтров.
— А зачем это, — недоверчиво спросили мы, — если и так можно пить? Оказалось, что у г-на Хроменкова просто такое хобби. И ничего в этом удивительного нет. Мы же не спрашиваем у человека, который собирает марки, зачем он это делает.
— Но к делу, — Нина Ивановна внимательно рассмотрела результаты наших анализов. — Так-так. Центр и Юго-Запад Москвы питаются водой из Москворецкого бассейна. На прошлой неделе уровень фосфатов там был в 125 раз ниже предельно допустимой концентрации! А вы говорите, что в два раза выше. Да для этого перед водозабором должны были высыпать 500 тонн пестицидов! Уверяю, такого не заметить невозможно. Согласны? Мы пожали плечами.
— Теперь зайдем с другой стороны, — гораздо уверенней продолжила Нина Ивановна.
— Предположим, что фосфаты из-под земли попали в воду через прохудившуюся трубу. Но такого тоже не может быть. Давление в трубах — 30 атмосфер. И чтобы при таком давлении что-то попало туда извне, должна образоваться дыра не менее чем в квадратный метр. Такую аварию тоже проморгать нельзя. Вывод: в ваши анализы вкралась ошибка.
Мы вышли совсем обескураженные. Зато приободрились Макаров с Брантовым. Но нам уже было не до них. Что же это получается? Неужели профессор Рунов ошибся? Или «Мосводоканал» и СЭС сговорились? Они ведь под мэрией ходят. Зачем им лишние неприятности? В «Гринписе» все спокойно Впрочем, мы знали одну организацию, которая точно не боится никаких неприятностей. «Гринпис». Эти не зависят ни от мэрии, ни от «Мосводоканала», ни от СЭС.
Московские «зеленые » сидят в скромном особнячке на Долгоруковской улице. Отсюда они охраняют морских котиков за Полярным кругом и зеленые насаждения на Садовом кольце. Иван Блоков, координатор российского «Гринписа», рассказал нам все как есть.
— Мы посылали московскую воду в Токийский пищевой институт. Проверить на содержание бактерий, тяжелых металлов, фенола, органических примесей и т. д. Вышло, что наша вода отвечает всем японским нормам. Хотя японцы все же рекомендовали ее минуты три кипятить. На всякий случай. Так что с водой у нас все в порядке. Я понимаю, вам, наверное, разгромную статью надо написать, но помочь ничем не могу, — извинился перед нами г-н Блоков.
Пусть всегда «Кока-кола»...
От сердца немного отлегло. Мы устало забрели в «Макдональдс», заказали гамбургеров, запили кока-колой. И тут нас посетила здравая идея. Кока-колу, которую пьют москвичи, ведь делают в Москве на московской воде. А что думает о нашей воде монстр мирового прохладительного бизнеса? Оказалось, что анализы для московского отделения «Кока-колы» проводит российскофранцузский центр контроля за качеством воды «Роса». Там нам рассказали, что ежедневно интернациональные химики проверяют воду из всех округов аж по 155 показателям. И за три года, с самого момента создания «Росы», никаких отклонений от нормы они не заметили.
При всем богатстве выбора...
Мы возвращались в редакцию. Впереди нас вприпрыжку бежали счастливые Брантов и Макаров. Мы все проверили. Вода в Москве хорошая! Пить можно. Мы, конечно, тоже очень обрадовались этому обстоятельству. И поделились радостью с профессором Руновым.
— Профессор, — сказали мы, — вы, слава Богу, просто ошиблись: фосфатов в московской воде нет. Не огорчайтесь, с кем не бывает. Не ошибается ведь тот, кто ничего не делает.
Но профессор Рунов не разделил нашей радости. А только устало махнул рукой и сказал: — Эх, дурят вашего брата! Ну мог я ошибиться на процент. Но не на двести же! И еще Валентин Константинович мягко заметил, что он не зеленый студент, а доктор химических наук. А это значит, что он, Рунов, отвечает за результаты своих анализов. И в случае чего готов доказать, что фосфаты в нашей воде есть. Не будь он профессор! Мы — не химики. Мы — журналисты. Нам трудно разрешить ученый спор. Наверное, можно было бы махнуть на него рукой, тем более что результат наших журналистских изысканий почти стопроцентно положительный. Весь спор — только о двух анализах. Но успокоиться как-то не получается, поскольку результаты двух анализов могут оказаться интересными двум миллионам москвичей — жителям Центра и Юго-Запада.
Мы поэтому заказали повторный анализ воды с Цветного бульвара и улицы АкадемикаПилюгина. Через неделю он будет готов. О результатах мы доложим в следующем номере. Будьте здоровы!
ВАСИЛИЙ ГУЛИН, МИХАИЛ ТАРАСЕНКО, СВЕТЛАНА СЕРКОВА, рисунки АНДРЕЯ БАЛДИНА Журнал «Столица», номер 2 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?