•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

И отступили басурманы

Факт бессмысленный и беспощадный: сокращается поголовье французов в Москве. Где-то полторы осталось тысячи. Не говорю про 1812-й — тогда их тут было, как в Париже, — но даже и на зорьке перестройки гостило поболе. При Наполеоне тянуло, в тяжелых кирасах, на гужевом, а теперь брезгуют?! Их претензии: француженкам, м-мам и м-лям, претят внешние данные московских мужчин. Угрюмый вид, говорят, нечищеная обувь. Изучаю свои ботинки из вывернутой свиной кожи, закаленные зимними солями и кислотами, с белой ватерлинией. Допустим, не блестят! Но такой уж материал! Такие зимы! Не я эту свинью наизнанку выворачивал! И солонил не я! Нельзя чистить гуталином! И потом, у нас милого узнают по походке, а не по обуви! Походка же у москвича пружиниста, летяща, и он легко форсирует любые рубежи! Теперь о московском криминале, который тоже в тягость французу. Во-первых, помню-помню я парижских арабов на Бербес или у Пюса — от копчика до макушки в ворованных сейках, все купи да купи. А и пришлось на пляс Пигаль применить московский подъездный удар пыром в пах, отбиваясь от посещения порносалона. То есть и в парижах не без этого. Во-вторых, а кто обещал санаторий и релакс? Да, криминал. Да, полевые командиры ползут вдоль переулков, цветут искусственные доллары, и от коптевских копоть — ни зги. Зато и повышенная тяга к жизни — увернуться от наезда, добыть на прокорм, расти из всех корней, ставить сразу на чет и нечет, на красное и белое, чтоб хоть раз проскакать весенней гулкой ранью под визги тормозов! Здесь Бог еще не перегрыз пуповину с собой, поэтому здесь что-то происходит.
Московское метро французы не любят. «Видишь ли, Игорь, глубоко.
Поэтому жутковато. Наши медики сказали: человеку глубже десяти метров опускаться не надо бы. Плюс вибрация. Московское метро — бомбоубежище, музей, макет подсознания, но не транспорт!» Что ж, месьи.


Каждая нация решает самостоятельно, сколь глубоко ей можно опускаться, но никто не вправе упрекнуть москвичей, что мы не опускаемся глубоко! Мы можем себе это позволить! Мы слыхали, как поют дрозды, мы звеним, как наканифоленные, только тронь! Мы уценили дантовскии ад до жетончика! Даже если все пойдет ко дну, то и тогда наш аид, наш тартар останется на уровне, потому что ниже — некуда! Но главная у французов ненависть — к поверхности. Это со времен маркиза де Кюстина: «Москва — большой торговый город, хаотический, пыльный, плохо вымощенный, плохо застроенный... Это плод разума, лишенного воображения и понятия о прекрасном...» Гармонии маловато? Стили не едины — то имперская морковка МГУ, то ордынские избы, то простоватые пеналы от Никиты? Да, неэстетично! Да, город контрастов и перепадов! Да, кессонных судорог! Но ток, но энергетика бывает только между плюсом и минусом, катодом и анодом, Сциллой и Харибдой, Саброй и Шатилой. Мы видим все: и па-де-де в монокль, и грозную чечетку ивановских ткачих на перевернутых житейством табуретах! Мы слышим это и многое еще до сотни раз на дню! Большая разница, большие интервалы и прогоны! Да, это вам не Сен-Жермен-де-Пре — в одном доме чихнул, а на соседней улице фортки посыпались! Да, вид у нас несовершенный! Поэтому здесь можно стать кем-то, помимо классической статуи заданных пропорций.
Ваш корсиканец-предок, месье-мадам, затем и рвался в Москву, что она вертится.
Адье...
ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал «Столица», номер 2 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?