•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Милиционеры от природы

Милиционеры от природыВ Москве создано Управление экологической милиции. В новом подразделении служат пока лишь 174 сотрудника, и результаты их работы малозаметны. Однако в феврале в Центральном округе уже было возбуждено первое экологически-уголовное дело — по факту незаконной порубки акации желтой в скверике на проспекте Мира. Капля в море. Но раньше в Москве таких дел не было вовсе. Бесследно и безнаказанно исчезала не только акация желтая, но целые скверы, парки и газоны, которые когда-то делали этот город самым зеленым в мире. Теперь он больше похож на каменистую пустыню, задыхающуюся в дыму промзон, заключенную в кольцо свалок, омываемую водами ядовитых рек.
Экологическая милиция была нужна этому городу. Она пришла. Пока малочисленная и неопытная. Но она уже есть. Давайте знакомиться.
Орел с усами Начало вооруженной защите городской окружающей среды было положено в 1995 году. Тогда к мэру Лужкову обратились представители Санэпиднадзора и Москомприроды. Они предложили создать в городе силовое природоохранное подразделение. Такое, чтоб могло и за чистотой на рынках последить, и завод, всякую гадость в атмосферу выбрасывающий, на место поставить, и дерево спасти.
— Инспекторы в СЭС и Москомприроде — в основном одни женщины, — разъяснял мне майор Александр Костиков, замначальника экологической милиции. — Представьте: нагадил какой-нибудь ларечник вокруг палатки. И приходит к нему такая тетя. Что он ей скажет? Иди отсюда, тетя! Вот что он скажет.
— Или денег даст, — отважно предположил я.


Милиционеры от природы— Или денег даст. Согласен. Правильно, — не стал разочаровывать меня майор Костиков. — А вот когда с этой тетей придет дядя, вроде нашего Александра — орел, с усами, с автоматом, — тогда разговор другой будет...
— То есть, — пытал я, — вы хотите сказать, что вашим людям взяток давать не будут? — Ну зачем так? —.оборвал меня Костиков, — давать-то, может, и будут. Брать сложно. У нас все строго. Каждый объект постоянно закреплен за одним сотрудником. Скажем, сегодня оплатят ему экологическую слепоту, а он назавтра возьми да и заболей. И пошел на его объект другой. Все увидел и доложил куда следует: дескать, наш-то майор не делом занимается. Мы же не гаишники. Это они, как цыгане, — сегодня здесь, завтра там. Поди такого поймай...
От себя добавлю. Скрыть стихийную городскую свалку, чадящую трубу завода или уничтоженный бульдозерами сквер довольно трудно. Так что разница с ГАИ действительно большая. Плюс моральный фактор. Когда гаишник берет взятку с водителя — это факт их личной биографии. А закрыть глаза на вырубленные деревья — дело совсем другое. И в милиции это осознают.
— Восемь лет назад мой сын купался в Яузе, а сейчас нет, — с сожалением говорит Костиков и добавляет: — Весной проведем речной рейд.
Мэр подписал постановление о создании экологической милиции в октябре прошлого года. Первых сотрудников, сплошь офицеров, набрали из сильно сокращенной муниципальной милиции. Но сменить профиль работы оказалось непросто.
— Милицейский опыт у нас был, — вздыхает Костиков, — а природоохранного — никакого. Вот скажем, поступил сигнал: дед спилил дерево. Мы давай его тягать. А потом выясняется, что зря. Дерево-то у него меньше чем в пяти метрах от окна росло, свет заслоняло. И он его спилил. Вполне законно.
Милиционеры от природы— Так что ж, если в пяти метрах, значит, руби не хочу? — попытался уточнить я.
— Ну, это я так, образно выразился, — признался майор Костиков.
— Я ведь и сам этих норм санитарии пока толком не знаю.
«Всех этих норм санитарии» в управлении пока не знает никто. Но милиционеры учатся. Москомприрода организовала для них специальные курсы. Курирует их майор Александр Заворотов. Вы с ним уже знакомы — это тот самый орел с усами и автоматом, которого должны бояться нечистоплотные ларечники.
Лекции читают раз в неделю. Я побывал на одной из них.
Тяжело в учении Когда я вошел в аудиторию на двенадцатом этаже новоарбатской стекляшки, лектор Обухов, начальник отдела разрешения и нормирования Москомприроды, уже дошел до соотношения высоты труб и уровня загрязнения воздуха.
— Вопросы есть? — осведомился преподаватель.
Вопрос был. Один. Что делать с неким гаражным кооперативом, который самовольно переоборудовался в автосервис и залил отработанным маслом всю округу.
— Ну, это зависит от того, с кем заключен договор аренды, — начал лектор издалека. А закончил совсем уж туманно: — Видите ли, некоторые предприятия делают взнос в акционерные общества землей, которой они не владеют, а только арендуют... В общем, в этом должны разбираться юристы, — подытожил Обухов непростую коллизию.
Во время перекура я поймал наставника в коридоре. Спросил, почему вопросов ему почти не задают. И что делать с гаражным кооперативом. Сергей Иванович затянулся «Явой» и все мне объяснил: — Отвечать за экологические безобразия должен не только арендатор-кооператив, но и тот, кто ему эту землю предоставил.
Причем он — в первую очередь. А вопросов мало, потому что стесняются, дурачками боятся показаться. Вопросы будут, когда работать начнут.
А вообще, Обухов к новой службе настороженно относится. Говорит, что хорошего специалиста готовить нужно лет пять. А это что? Двухмесячные курсы, да и то занятия раз в неделю, и откомандированы на них всего 25 человек — по два-три милиционера из каждого округа. А остальные как же? — Хотя это все-таки лучше, — признает он, — чем если бы их совсем не учили. Приказали бы: «Выступить на охрану природы!» И все.
Так у них хоть какое-то представление об экологии будет. А потом все утрясется. Время нужно...
Я согласился с Обуховым и отправился к его ученикам. Милиционеры обсуждали, чем отделан видимый из окна купол храма Христа Спасителя (если золотом, то почему не блестит?), и штудировали экологическую газету «Зеленый мир ».
Двухметровому старлею я подарил номер родной «Столицы».
Старлей за это назвался Сашкой и рассказал, что сам он из Юго-Западного округа. Здесь ему нравится. Вот, говорят, что скоро начнутся рейды по экологически неблагополучным заводам.
— С директорами ихними все лучше общаться, чем с этими, с юга, — поделился со мной Сашка. — Они ведь и по-русски-то говорить не умеют.
Раньше Сашка трудился в муниципальной милиции, ездил на «Москвиче» и проверял документы у неместных. Но в январе начались сокращения, пошли слухи об уменьшении зарплаты. А здесь по полтора миллиона платят. Жить можно.
Перемена кончилась. Выступление следующего лектора предварил староста группы: — Я сейчас ухожу, но вы тут не думайте. В конце занятий капитан проведет перекличку.
Следующим выступил Борис Николаевич Васильев, начальник Госинспекции по охране атмосферного воздуха (кстати, все лекторы — сплошь начальники и руководители различных природоохранных структур).
Речь Бориса Николаевича изобиловала экологическим арго. Что такое, например, ПДВ? «Это предельно допустимый выброс — норматив, устанавливаемый для того чтобы содержание загрязняющих веществ в приземном слое от источника не превышало нормативов качества воздуха для населения, животного и растительного мира. Измеряется в граммах в секунду и в тоннах в год».
Это определение Борис Николаевич настоятельно рекомендовал записать — в жизни пригодится. Я оглянулся на Сашку. Он ничего не записывал. Разложив на коленях подаренный мной журнал, милиционер краснел, пыхтел и прыскал в кулак.
Бейте экологическую тревогу Новый УГОЛОВНЫЙ кодекс России насчитывает 17 составов экологических преступлений. От уничтожения лесов (до восьми лет) до загрязнения атмосферы (до пяти). К Москве применимы только 12 статей. Ну никак нельзя, например, загрязнить в столице морскую среду. Можно только речную. Что успешно и делается: содержание нефтепродуктов в Москве-реке превышает предельно допустимую концентрацию от двух до семи раз. Правда, в реке еще водится 20 видов несъедобной рыбы, и в связи с этим «Москомприрода» с радостью отмечает: река не потеряла способности к самоочищению. Она живая! Пока.
Судебной практики по уголовно-экологическим делам еще нет.
Да и быть не может: за четыре месяца своего существования экологические милиционеры вскрыли только одно профильное преступление — вырубку фирмой «Витал» 95 кустов акации желтой в сквере напротив магазина «Автозапчасти» на проспекте Мира.
Сигнал поступил от бдительных граждан. Милиционеры через час были на месте и выяснили: нет больше в сквере акаций. Более того, без всяких разрешений и согласований срыт плодородный слой на площади более чем в 100 квадратных метров. Проведенным расследованием установлено: на месте сквера ТОО «Витал» собиралось устроить автостоянку. Автор идеи, координатор проекта и, соответственно, подозреваемый — сотрудник ТОО Андрей Бейдин.
— И что ему теперь будет? — поинтересовался я у ведущего следствие милиционера Ковтунца.
— Да ничего... ну или, может, меры морального воздействия, — выдвинул свою версию Ковтунец.
Ковтунец, впрочем, — не суд. А вот суд запросто может дать несчастному Бейдину до двух лет «химии» — я по Кодексу проверил.
Впрочем, все ведь еще доказать надо. А сам «Витал» неправым себя не считает.
— Какие еще девяносто пять кустов? — удивился замдиректора ТОО Владимир Гарифулин. — Их там всего пять было. Ну да, конечно, срубили мы их без разрешения. Но ведь из лучших побуждений. Что? Автостоянка?! Бред! Мы хотели там клумбы разбить, деревца посадить, скамейки поставить и соками торговать, чтобы покупателя привлечь. И будем торговать, вот только разрешение получим...
Больше уголовных дел милицейские экологи пока не возбуждали.
Административные — да, были. Вот, например, «выявлено и ликвидировано 137 мест несанкционированного сброса и вывала бытовых и промышленных отходов». Проще говоря, мусорных куч. Виновные наказаны: оштрафованы в общей сложности на 10 миллионов рублей.
И обязаны переместить отходы своей жизнедеятельности куда положено.
— Свалки ликвидированы, — подчеркивает начальник экологической милиции Евгений Шихов. — То есть мы не просто отметили сам факт, а лично проследили, чтобы мусор был убран.
— А как вы владельца мусора вычисляете? — вдавался я в технологию работы.
— Это наш профессиональный секрет, — заскромничал подполковник Шихов. Но потом все-таки открылся: — Все просто. Приезжаем на место, смотрим на кучу, анализируем. Скажем, если осколки кирпича на свалке имеются, значит, надо ехать на ближайшую стройку.
— А кроме деревьев и мусора, вы чем будете заниматься? — поинтересовался я у Шихова.
Выяснилось, что милиционеры хотят заниматься всем — от заводов до выбросов автотранспорта. Но большинство вопросов «находятся в стадии проработки и согласования» — с Москомприродой, Санэпиднадзором, ГУВД.
Все еще в движении. Эмблема — герб Москвы на зеленом фоне — была утверждена лишь на прошлой неделе. Людей — в шесть раз меньше, чем положено иметь по штату к 1998 году. А когда численность своих подчиненных подполковник увеличит до 1100 единиц, управление развернется в полный рост. Будут созданы круглосуточные группы немедленного реагирования. Много еще чего должно быть.
— Вы не думайте, мы не сидим без дела, каждый день рейды. Мы не занимаемся пьянством, хулиганством, и чувствуем, что служба нужна людям, — вторит Шихову главный экологический милиционер Центрального округа Иван Шавырин.
Ему очень хочется, чтобы я довел его слова до сведения общественности. Довожу. И вот вам, кстати, еще и телефон экологической милиции: 289-63-30. Если кто-то устроил свалку у вас под окнами или покусился на деревья во дворе, сразу звоните. Должны приехать...
СЕРГЕЙ ШЕРСТЕННИКОВ
р и с у н к и АНДРЕЯ БАЛДИНА
Журнал «Столица», номер 2 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?