•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Балчуг кемпински хотел

Балчуг кемпински хотелВсе мы тут собрались большие писатели. Любим написать так, чтоб было умно и длинно. Особенно умно и длинно у нас пишет Андрей Колесников. Он, собственно, и вызвался делать эту статью, поскольку сразу вычислил, что для нее нужен текст длинный и желательно умный. А других он как раз, к счастью, писать не умеет. Так что все получилось довольно удачно. Одна беда. Обычно за попытку написать статью на тему, которую придумал Колесников, в редакциях журналистам отрывают головы. Такие статьи традиционно считаются плохо прикрытой рекламой и все думают, что 4 ловкий паренек получил за нее крупную взятку. В результате в городе пропадает гигантское количество крайне интересной информации, позволяющей почувствовать, как изменилась Москва и как научились работать люди, которые в ней живут. Мы взяток не берем, заказных заметок не пишем, так что особой робости не испытываем. Поэтому мы смело поручили Колесникову залезть на несколько недель в один из самых дорогих и роскошных московских отелей «Балчуг-Кемпински» и выяснить, как он все-таки устроен. Вот Колесников и залез. Что из этого получилось — вы сейчас прочтете.
Нам кажется, получилось длинно. А по-другому он не умеет.
Как войти в дорогой отель Московский отель «Балчуг-Кемпински» просыпается рано. Самое страшное время для телефонисток — с 6 до 6.15 утра. Две трети клиентов просят разбудить их в это время.
А клиентов почти 500 человек. Как же бедняжки — и гости, и телефонистки — мучились поначалу! Русские девочки хватали телефонную трубку, бормотали «с добрым утром!», кидали ее и хватали снова, чтобы крутить другой номер. И как-то успевали.


Потом русским девочкам стало совсем невмоготу, и тогда они сдались начальству.
Начальство отнеслось с пониманием и купило умную гостиничную технику мирового класса, которая сама дозванивается до клиента в нужное для него время и механическим голосом докладывает о побудке.
Пробудившись же, клиенты «Балчуга», практически в полном составе, начинают заказывать себе завтрак в номер, поскольку предпочитают питаться в спокойной обстановке, а не утруждать себя походами в ресторан. Причем это беззаботное удовольствие они доставляют себе примерно в одно и то же время. Паре-тройке сотен голодных клиентов механический голос в такой ситуации уже не поможет. Поэтому уже другим русским девочкам (и мальчикам) приходится очень быстро возить по этажам тележки с русскими оладьями, черной икрой, беконом, вареными яйцами и апельсиновым соком.
А в 7 утра холл «Балчуга» уже полон. В холле происходит половина всех деловых встреч и переговоров, из-за которых многие клиенты «Балчуга» приезжают в Москву.
Правда, для того чтобы войти в отель, надо знать один из основных его секретов.
Я впервые вошел несколько месяцев назад.
Это было, на первый взгляд, чертовски трудно сделать, потому что в это же время выйти из «Балчуга» готовился Майкл Джексон. Мы разминулись буквально на пару секунд. Уж не знаю, обратил ли он на это внимание.
Волновались девушки перед оцеплением.
Чтобы проникнуть в «Балчуг» и потрогать жильца 804-го номера отеля, они бросались на омоновцев с таким визгом, как будто это омоновцы были Майклом Джексоном. Омоновцы же вели себя с девушками так, как будто каждый из них и был Майклом Джексоном. А я прошел. Девушки просто не знали секрета. А надо было подойти к омоновцам и сказать: — Здравствуйте! Мне нужно пройти.
И их сразу пропустили бы, как пропустили меня. Потому что русско-немецкий отель «Балчуг-Кемпински» всегда открыт для гостей и их посетителей.
Внутри отеля было очень тихо. Женщина неземной красоты тихо играла на арфе. Пять звезд горели у нее во лбу. Гости, утопая в пятизвездочных креслах, беззвучно читали газету «Коммерсантъ-Daily». Бесшумно работали пятизвездочные лифты. Из одного неслышно вышел Майкл Джексон. Этой тишины не нарушали даже радиотелефоны гостей, которыми они усеяли столы в холле отеля. В холле «Балчуга » радиотелефоны не работают.
Приветливая женщина в белом, до пят, фартуке предложила мне кофе. Я поскорее согласился. Тут же появился кофе в странном высоком бокале.
— Какие странные у вас бокалы... — начал я разговор.
— Так подают кофе во всех отелях «Кем-пински», — просто сказала она.
— Данке шен, — сказал я ей.
Пил я потом этот кофе и не понимал.
Я не понимал, как это коренные москвичи работают в этом коренном немецком отеле? И конечно, не нашел я никакого ответа.
Тогда я дождался Александра Бобылева и задал все эти вопросы ему.
Бобылев — хороший человек. Он мне все рассказал. А про Бобылева я уже и сам кое-что знал. Я знал, что он — второй человек в отеле после управляющего, немца Ханса Зебесты. Я знал, что Бобылева уважает и побаивается весь отель.
И еще я знал, что предупрежденный о моем приходе хороший Бобылев разослал всем руководителям подразделений отеля служебную записку, в которой строго-настрого запретил разговаривать со мной.
Только в его присутствии и только под два диктофона — его и мой.
Ну-ну, Александр Александрович, посмотрим.
А вот широкий человек Зебеста сам подошел ко мне, обнял, прокричал что-то в ухо на хорошем немецком языке, расхохотался своей шутке, помрачнел, развел руками, опять расхохотался — и исчез. Бобылев снисходительно декодировал: Зебеста ужасно расстроен, что нет ни секунды времени, и извиняется.
Головная боль господина Зебесты В тот день у Зебесты действительно было много работы. Источники в Германии сообщили, что в Москву собралась Клаудия Шиффер, надо было постараться продать ей номер в «Балчуге ». Вы думаете, это просто — продать Шиффер «Балчуг»? О визите топ-модели пронюхали и «Метрополь», и «Националь». Да и «Рэдиссон» со счетов сбрасывать нельзя. Останавливался же у них Клинтон. Теперь-то, после убийства управляющего «Рэдиссон» американца Тейтума, не остановится. Говорят, в стрельбе этой просматривается чеченский след. А раньше все чеченцы в «Балчуге» жили. Сейчас, слава Богу, съехали в ту же «Рэдиссон». Так что почти весь день Зебеста Шиффер и занимался. Продал.
А еще в этот же день заехал президент «Мицубиси». У японцев все строго. Президент живет на самом высоком этаже, вицепрезидент — обязательно этажом ниже. И так далее. Бедная Лена Горбунова, все на ней. Сегодня чуть не забыла, что японцы из «Мицубиси» просили, чтобы их президента встретил лично генеральный директор отеля, а как же. Бобылев встречал, ему все можно доверить. Бутылку «Столичной » и банку икры тоже надо не забыть в номер положить вместе с корзиной фруктов. И то и другое всем важным жильцам полагается.
Корзину фруктов в любом пятизвездочном отеле мира ему в номер поставят. А «Столичная» с икрой — только в московском «Балчуге».
Да и «Пепсико» приезжает. В мини-баре их номера не должно быть ни одной бутылки «кока-колы». «Палас» так уже потерял саму «Кока-колу» — они «пепси» в своем минибаре увидели. Проследить.
Капризные все. Вот Гельмут Коль три дня жил — полслова от него не услышали, ни одной просьбы. Только один раз: в ресторан пришел, чаю попросил.
А Ван Дамм кресло-массажер потребовал.
Нашли. Он удивился и сказал, что тогда, видимо, в Москве можно найти и сигары Roguste.
Купили ему сигары. Только Зебеста никому никогда не скажет, где купили. Потому что купили в баре Палас-отеля.
А я никогда не скажу Саше Бобылеву, откуда я все это знаю.
Чем занята Лена Горбунова Да уж знаю не от Аены Горбуновой. В ней Саша был настолько уверен, что на пару минут оставил нас наедине. Лена Горбунова в тот день тоже была страшно занята. На первый взгляд, странная у нее работа. Она должна сидеть в холле и радоваться, если позвонят или тем более подойдут особо важные жильцы. Гости знают об этом и часто, подходят к Лене. Она радуется.
Многих своих жильцов она действительно помнит в лицо. Почти все они приезжают в Москву регулярно. Президент компании «Смирнофф» вообще живет уже больше года. Некоторые и по два живут. Почти все — из соображений безопасности. Правда, телерь и в отелях стреляют. Но вряд ли в «Балчуге» такое возможно. А вообще, за что сейчас можно ручаться? Лена еще раз проверила список особо важных гостей. Вроде все сделала правильно.
Один постоянный жилец хотел номер с видом на Красную площадь. Вообще-то, он заплатил за номер, из которого никакого вида не полагается. Но постоянный клиент. Посоветовалась с начальством. Дали ему с видом, хотя новая комната гораздо больше по размеру. И дороже стоит. Жилец об этом, впрочем, никогда не узнает.
А вот еще проблема: назавтра сразу три «люкса» забронировали трое русских с Украины. Ставить им водку в номер или нет? Ее это клиенты? Все-таки «люксы» сняли.
Один номер — 1900 дойчмарок за ночь.
Имеют право.
Русские всегда «люксы» снимают. Из номера редко выходят. Завтракают и ужинают, как правило, тоже в номере. Видимо, все-таки не очень уверенно чувствуют себя среди иностранцев. А может, тоже по соображениям безопасности.
Ей почему-то жалко русских жильцов.
Одинокими они ей кажутся, а некоторые — и просто несчастными. Однажды она поговорила об этом с Сашей Бобылевым.
— Понимаешь, Ленка, — сказал он ей, — я тоже об этом думал. Разговаривал с ними.
Странная у них жизнь. Если он занимается более или менее серьезным бизнесом, значит, всех друзей уже потерял. Деньги есть, а радости нет. Поэтому он в наш отель приезжает с наслаждением. Здесь все о нем думают. Поэтому он за вовремя открытую дверь готов бэллмену всю душу раскрыть.
Да и кошелек заодно.
Персонал отеля отлично разбирается в психологии клиентов. Поэтому бэллмены, например, стараются узнать в регистратуре имя-отчество клиента и открывают ему дверь, как старому знакомому. И были случаи, когда русские не жалели за хорошо открытую дверь сто долларов.
С иностранцами эти номера не проходят.
Они хорошо знают свои права и обязанности в отеле. Вот он приходит к Лене. Она радуется.
— Лена, — говорит он ей, — посмотрите на эту фотографию. Это мой дом. Видите, я ремонтирую мой дом. Моя семья помогает мне ремонтировать мой дом, — терпеливо объясняет он, прекрасно зная, что Лена будет слушать его, как верная жена.
Через полгода он приезжает снова.
— Лена, — говорит он, — вот фотография.
Я отремонтировал свой дом. Теперь он снова в прекрасном состоянии. Вы видите? И Лена видит. И радуется.
Иногда к ней выстраивается просто очередь особо важных жильцов с фотографиями и без фотографий, потому что Лена хорошо делает свое дело. Это — единственная очередь в их жизни. Вообще, заполненность отеля сейчас — 103 процента. Это значит, что в нескольких номерах в течение суток сменялись клиенты. Так бывает редко. За день отель был вынужден отказать шести постоянным клиентам. Это почти катастрофа. Лена звонила Зебесте, он разговаривал с ними, но что толку.
Скажем, приехали французы, узнали, что мест нет и что есть только в «Космосе», — так и остались ночевать в холле, в креслах. Надеются, что на следующий день места появятся.
— Да вот они сидят, вот... — шепнула мне Лена. — Нет еще свободных номеров. Скоро весь кофе выпьют. Весь бар на них работает. Бедная Юля! Ах, вы еще не знакомы с нашей Юлей? Что вы! Это лицо «Балчуга» и улыбка «Балчуга»! Это на второй этаж и сразу налево.
Бармен «Балчуга» Юля Лоскутова готовила коктейль. Она была красива. Она была очень красива и все время смеялась.
После окончания Плехановского института Юля работала бухгалтером в московском Дворце молодежи. Но все равно улыбалась. Потом в баре радовала улыбкой посетителей первого в Москве совместного ресторана «Тренмос». А когда ушла из него, а «Тренмос» закрылся», позвонила в «Балчуг».
— Название очень понравилось, — объяснила она. — Непонятно.
Ее сразу взяли.
— Юля, чаевых, наверное, у вас больше всех.
Она перестает смеяться. Пожимает плечами: — Да нет, как у всех.
У кого какие чаевые Про чаевые, нисколько не смущаясь, рассказал один менеджер отеля. Правда, фамилию просил не называть.
— Чаевые у нас, как и везде, — десять процентов.
— И весь рассказ? — А что еще? — Зачем же тогда фамилию скрывать? — Ну как...
Только Бобылеву, оказывается, нечего терять. Он о чаевых говорит откровенно: — Есть чаевые, которые клиенты вносят в счета, и наличные. С наличными все более или менее понятно. Нам, администрации, наплевать на наличку. Иностранные менеджеры сначала пытались поруководить потоком чаевых в отеле, была маленькая война. Но куда им с нашими людьми тягаться. В результате возникла хорошо отлаженная система, куда чужим доступ закрыт. Внутри этой системы происходит постоянное перераспределение чаевых, и мы, администрация, об этом хорошо знаем. Пускай. Это компромисс.
— У него есть пределы? — Да. Однажды мы выяснили, что один человек из этой системы попросту вымогал у клиента чаевые. После этого мы предупредили, что в наших силах разрушить эту систему в любую секунду. И сейчас внутри нее жестокий самоконтроль. Это нас устраивает.
Примерно то же с чаевыми, которые клиент вносит в счет. Мы ведем себя предельно лояльно по отношению к персоналу. Это их деньги. Мы даже помогаем их обналичивать.
А уж потом они делят их между собой по коэффициенту трудового участия. Будьте спокойны: каждый просчитывает свой коэффициент с чудовищной точностью. Для этого им только нужно знать общую сумму выручки заведения за смену. А это мы им сообщаем.
С другой стороны, у нас есть официанты, которым вообще не до чаевых. В «Романофф», например, регулярно ходит один известный московский банкир. Его обслуживает всегда один и тот же официант. Они беседуют о рынке ГКО. Какие там чаевые! Официант какие-то советы дает. Мы сначала за голову схватились, когда узнали. Потом выяснилось, что официант, кроме того что работает у нас, учится в МГУ, на экономическом факультете. И много таких.
Да, это я уже знал. Но вот что мне пришло в голову, когда я выслушал эту и похожие истории. Эти студенты, судя по всему, могли бы продолжать образование, никуда не выходя из отеля. Потому что в «Балчуге» работают и их преподаватели.
Кандидат горничных наук Тамара Сивова — заместитель хаусдамы фрау Хубер. И о ней надо рассказать подробнее.
Хаусдама, фрау Хубер, не нарадуется на фрау Сивову. Она аккуратная и исполнительная. Она профессионал. Так же считал и директор московского НИИ полуфабрикатов и органических полупроводников и красителей, где кандидат химических наук Тамара Николаевна Сивова проработала 23 года. Это был закрытый институт, почтовый ящик, где делали лучшие в мире лазерные красители. Никто лучше Тамары Николаевны не разбирался в лазерных красителях. А пассивные модуляторы добротности вообще были ее коньком.
Как же она решилась-то? — Ну и что? — раздраженно пожала плечами Тамара Николаевна. — Две трети моих девочек-горничных — с высшим образованием. Учительницы, врачи «скорой помощи», артистка есть, особенно много почему-то технологов с предприятий. Ну и что? Вы, как Зебеста. Он тоже все не понимает: что это мы к нему в отель идем, вместо того чтобы заниматься лучшей в мире наукой. А вы карту уборки номера видели? Это и есть лучшая в мире наука.
Да, я видел. Начинают с ванны. Сначала надо вымыть дальнюю стенку, потом ближнюю — чтобы горничные меньше дышали шампунем, которым они трут эту ванну. В карте расписано каждое движение горничной. После того как дело сделано, в номер заходит контролер-супервайзер и проверяет, удалась ли уборка. Если находит ошибку, предлагает горничной повторить работу. И при этом не говорит ей, в каком именно месте она ошиблась...
Хорошую горничную, кстати, найти не просто. Многие уходят. Остаются, как правило, незамужние женщины без детей. Русские мужья не переносят мысли, что их жены ранним утром и поздним вечером пропадают в номерах иностранцев. Горничные и сами, бывает, переживают.
Вот, например, 11 часов вечера. Жилец, немец, лег спать. Стук в дверь. Горничные пришли прибраться в номере. Клиент уже лежит в постели.
— Не надо, — говорит, — завтра утром.
— А нас с работы выгонят, — жалятся горничные.
Клиент надевает халат и открывает дверь.
Входят сразу четыре горничные и, толкаясь, наводят порядок. 30 секунд — номер сияет.
Утром клиент встречается в коридоре с фрау Хубер и спрашивает у соотечественницы: — Я понимаю, они не успели привести номер в порядок вовремя. Но почему им не ходить по одной, так ведь будет быстрее? Они же мешали друг другу.
— Не понимаю я этих русских, — отвечает фрау Хубер. — Я их только что спрашивала об этом же. Знаете, что они мне сказали? Они сказали: «Время-то позднее! Как будто мы не знаем, что клиент подумает, когда увидит в номере бедную девушку в такое время. Вот и ходим вместе, чтобы не страшно было».
Зря девушки беспокоились. Для того, о чем они подумали, в гостиницах обычно есть и другие девушки. И в «Балчуге» тоже. Я вспомнил, как жаловался мне начальник службы безопасности отеля г-н Логунов: — Полдня, понимаешь, с проституткой сражался! Вот работа! Что у девушек на уме С этой проституткой случилась неприятность. Она не сошлась с клиентом в цене.
Произошло это уже в номере. Клиент нашел выход из деликатного положения. Он выставил обнаженную девушку в коридор и прикрыл за ней дверь. Девушка попробовала выпорхнуть через служебный вход.
— Ну не мог я выпустить человека в таком виде на улицу! — развел руками Логунов.
Кто спорит.
Хотя, говорит Вячеслав Леонидович, девочки чаще всего стараются не выпорхнуть, а впорхнуть. С воодушевлением он рассказал об одном случае.
— Стою у служебного входа. Подходят две. Хотим, говорят, у вас работать. А я им спокойно так: «Приходите в среду, у нас это приемный день в отделе кадров». Так ведь пришли. И потом еще обиделись. Сказали, что в соседней гостинице девочки через отдел кадров и оформлялись.
Вообще-то, много рабочего времени у Вячеслава Леонидовича уходит на проституток.
Хотя он в соответствии с устной инструкцией руководства не несет ответственности за этическое воспитание клиента.
— Вячеслав Леонидович, неужели своихто девушек в барах не держите? — пораженный, спросил я.
На этом, собственно, мое общение с начальником службы безопасности и закончилось.
— Андрюша! — сказал мне потом г-н Бобылев. — Ну зачем вы так? Есть стороны жизни отеля, о которых вы никогда не узнаете.
Саша! Не знаю, как и сказать вам. В общем, я все узнал. Был я вечером в одном вашем баре, на втором этаже, где же еще. Есть там девочки, конечно. Есть. Но выпивка очень дорогая. Стакан «кока-колы» — четыре доллара.
Это мне не понравилось. А девчонки мне очень понравились! Я с ними даже разговаривал.
Хорошие девчонки. Нормальные. Через отдел кадров не проходили, не было этого.
Но работают тут уже не первый год. И клиенты у них чаще всего постоянные. Услуги девочек стоят тут очень дорого, гораздо дороже даже, чем стакан «кока-колы».
400-500 долларов. Но клиенты молодцы, им не жалко денег.
Технология этого дела, помимо всем известной, очень простая. Клиенты дают даме магнитную карточку — ключ от номера и лифта. Через некоторое время присоединяются к ней. Их проблема только в том, как войти в лифт. Они дожидаются других жильцов и входят.
А с Логуновым мы потом все-таки еще поговорили.
Трудный день Вячеслава Логунова Для начальника службы безопасности «Балчуга» Вячеслава Леонидовича Логунова день, когда мы говорили, был тяжелым.
Но для него теперь это дело привычное. Конечно, поначалу непросто было Вячеславу Леонидовичу, полковнику запаса, после Афганистана начать обслуживать иностранцев. Но полковничьей пенсии на жизнь что-то никак не хватало, вот он и пришел к Зебесте.
Зебеста понимал, что «Балчугу» нужна такая служба, хотя прекрасно знал, что ни в одном отеле «Кемпински» во всей Европе ничего подобного нет. Когда необходимо, вызывают полицию. Она приезжает быстро и на всякий случай вместе с пожарными, «скорой помощью» и репортерами. Но по своему, пока что ничтожному, опыту работы в России Зебеста уже знал, что тут все будет иначе.
Поэтому, когда ему сказали, что надо бы организовать собственную службу безопасности, он сразу согласился. И Логунов ему понравился. Особенно, когда Зебеста узнал, что он воевал в Афганистане.
Самая главная проблема была в том, что тут, к сожалению, нельзя пользоваться методами, к которым полковник привык в Афганистане. Не мог же, в самом деле, Вячеслав Леонидович предполагать, что основным инструментом безопасности в холле будет арфа. Он и сейчас не знает, как это объяснить постороннему человеку. Но вот садятся гости в кресла, слышат арфу — и начинают тише разговаривать.
Иногда, конечно, даже арфа не помогает. Но Логунов уже представляет себе, что есть и другие способы.
Скажем, сотрудник службы безопасности садится за соседний столик рядом с компанией, шумно обсуждающей новые таможенные тарифы, и выкладывает перед собой диктофон. Через минуту все разговоры смолкают, а чаще всего компания исчезает. И порядок в холле восстановлен.
Тем не менее Логунов много размышляет о том, могут ли кого-нибудь убить в его отеле. Войти-то, по принятым правилам, в него может каждый. Другое дело, что подняться на этажи могут только клиенты, для этого им выдают магнитные карточки.
Но что мешает убийце, скажем, поселиться в «Балчуге» на пару дней? К счастью, эти размышления пока касаются только теории. На практике отелю никогда не случалось иметь дело с покойными. Один раз, правда, возле отеля нашли посторонний труп.
Следователи пришли к Зебесте и долго отсматривали материал, отснятый камерами наружного наблюдения. Что-то нашли. Не сказали, что.
Власти отеля без особой охоты сотрудничают с городскими властями, которым в АО «Балчуг-Кемпински» принадлежат, впрочем, 69 процентов акций. Логунов хорошо знает об этом и поэтому лояльно относится к их действиям.
4 октября 1993 года, поздним вечером (уже наступил комендантский час) в отель ворвались автоматчики. Минуя гардероб, они поднялись на второй этаж, в бар «Балчуг». Иностранцы выпивали и закусывали вполне лояльно по отношению к опять устоявшему в тот день режиму. «Иностранцы», — подумали автоматчики. «Автоматчики», — подумали иностранцы. Была пауза. Потом иностранцы зааплодировали. Некоторые встали. Автоматчики переглянулись, развернулись и ушли.
В другой раз, когда какой-то безумец захватил корейских туристов, Бобылев сам распорядился пустить спецназ в отель и кормил его в столовой для персонала. Логунов опять не вмешивался.
Был еще третий случай, о котором Логунов не рассказывает. В отель ворвались омоновцы в масках. Служба безопасности пикнуть не успела. Омоновцы забежали в бар «Кранцлер» и положили на пол всех клиентов. Такого в «Балчуге» никогда не было.
Впрочем, жильцы перенесли это событие гораздо легче, чем Логунов.
Все становится на свои места Я сидел в холле отеля «Балчуг», пил кофе из странного высокого бокала, слушал арфу.
Пришел Бобылев. Поздоровался со мной и сказал: — Какой-то беспорядок. Стюардам запрещено появляться в холле, так нет, ходят. Вон Степанова прошла. Подружка Сивовой.
Ирина Ивановна Степанова на правах подруги больше всех спорила с Тамарой Николаевной Сивовой, когда та канула из своего НИИ в гостиничный сервис. Они еще вместе в школе учились. Ирина Ивановна тоже кандидат химических наук, 20 лет проработала на химфаке МГУ, специализировалась на нефти и считала гостиничный сервис постыдным занятием.
Теперь Ирина Степанова почти год работает стюардом в столовой для персонала «Балчуга». По-нашему, моет полы. Ее все хвалят за расторопность и интеллигентность, с которой бывший химик это делает. Она очень довольна.
Бобылев убежал изгонять стюардов из холла. А я остался — думать о том, что работа моя в отеле «Балчуг» закончена. Не так уж я радовался этому, потому что очень даже неплохо было мне эти полторы недели в отеле. Да ладно, мне здесь было просто хорошо. Теплым, уютным, домашним показался мне в этот момент отель «Балчуг», в который не каждый москвич решится вот так взять и зайти. И вроде вынюхивал я что-то, и скрывался от Саши Бобылева, а закончилось все тем, что жалко уходить отсюда.
И эта арфа еще. Придумают же люди...
Журнал «Столица», номер 2 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 6
Номер Столицы: 1997-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?