•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Баба-яга по фамилии Милляр

Баба-яга по фамилии Милляр

Ему должны быть благодарны все женщины, а в особенности - женщины-актрисы: за роль Бабы-Яги. Милляр самоотверженно сыграл этот сугубо женский, но не самый прекрасный образ.
Про многих говорят: человек-оркестр, человек-скандал, человек-энциклопедия. А это - человек-мультик. Для любого Милляр - в первую очередь - сказочный злодей, который в отличие от сказочного героя обаятелен, весел и, следовательно, интересен всем, а особенно детям.
Когда мы в детстве смотрели сказки с его участием, он уже был старичком. Сейчас ему 88 лет. Георгий Францевич этот факт драматизирует и говорит: «Без двух лет девяносто». Он живет почти под крышей восемнадцатиэтажного дома на окраине Москвы («Чудной дом. Лифтовые площадки больше, чем квартиры») и думает, что его начали забывать...
Сейчас в Институте киноискусства под художественным руководством режиссера Марины Голдовской снимаются видеофильмы о старейших мастерах кино: Солнцевой, Габриловиче, Райзмане, Медведкине. Режиссер Алексей Кублицкий делает фильм о Милляре. Но это совсем не сказка...


- Георгий Францевич, что для вас интереснее - жизнь или искусство?
- Искусство я люблю за условность, но, скажем, в спектакле всегда знаешь, чем кончится дело, а в жизни - нет. Вот у меня была тетя, она начинала в Художественном театре. Потом вышла замуж, сказала, что жизнь интереснее сцены, и бросила театр.

- Значит, ваша семья была актерской?

- Нет, тетка была единственной актрисой, и то неудачной. Мои родители были средненькими такими интеллигентами. Мать работала в железнодорожной конторе, а отец - инженером. Он был француз. От него мне в наследство осталась способность парадоксально мыслить. Отца-то я плохо помню, потому что он умер, когда мне было два с половиной года. Его лицо я больше видел на фотокарточках. Ребенок - он вверх голову не очень задирает. Я запомнил синие брюки с белой полоской.

- А вы себя считаете интеллигентом?
- Нет... Можно сказать, нет. Я занимаюсь грязным, потным, физическим трудом. У меня трудовые руки. У меня пока еще ходовые ноги, которые уже перестают танцевать, к сожалению. У меня натруженная глотка и очень мозолистое лицо, и профиль у меня смешнее, чем фас. Но одним поворотом головы я могу рассказать больше, чем каким-нибудь дурацким длинным монологом.

- Вы начинали играть в театре?
- Да, после школы я пошел экзаменоваться в Театр Революции. Там конкурс был ужасный, но поскольку я, мне сказали, что я какой-то чудной, но я чудной и есть. Внешность плохая, голоса нет. Приняли, так сказать, из любопытства. Грипич был главным режиссером. Помню, я ему на экзамене какой-то нечеловеческий танец изображал...

- Вы известны как сказочный актер...
- Нет, я актер комедийный, и поэтому сказка мне ближе, это ведь, по сути, комедия. И нельзя думать, что сказка придумана для детей. Вообще нельзя делить искусство, а особенно кинематограф на взрослое и детское. Если бы Пушкину сказали, что он писал «Капитанскую дочку» и «Дубровского» исключительно для детских хрестоматий, наверное, Дантесу нечего было делать: поэт застрелился бы сам!

- Какая ваша самая любимая роль?
- Трудно сказать. Это как в семье: любимый ребенок - не обязательно тот, который самый удачный. Мне понравилась роль палача. Маленький эпизод. Там была одна или две фразы. Я их вычеркнул. Я даже в театре, когда роль получал, старался поменьше оставлять текста, потому что выразительность интересна не словесная, а другая - пластическая выразительность.

- А черт в «Вечерах на хуторе близ Диканьки»!
- О! Страшные были съемки! Роу решил снимать в Заполярье - там снег прочный был. Холод ужасный, без спиртного никак нельзя! Вообще у всякого актера есть свои приспособления чтобы выпить на рабочем месте или там, где нельзя. Вот один, например, прятал бутылку в режиссерском пальто: приезжал на съемки трезвый, прятал бутылку, а потом потихоньку напивался. Все очень удивлялись. А кто ж станет режиссерское пальто обыскивать? А другой - его звали Василий Иванович - был высокого роста, а жена - маленького. Он перед обедом шел в уборную и там выпивал. Там в бачке, наверху, у него стояла бутылка коньяка и бутылка водки. В холодной воде. То что надо. А жена не дотягивалась.

- А у вас были какие-то приспособления?
- Нет, у меня все было просто и довольно откровенно. Я употреблял одеколон, преимущественно тройной. Он крепче. И вот когда на Севере снимали «Вечера на хуторе...», Роу даже кричал: «Налейте ему тройного». Знал, что без этого мне... А там открытое поле. Северное сияние. Холодище. Ох! С ветром. Но этого мало. Ставили еще два ветродуя. Это самолеты без крыльев. Их закрепляли, чтобы с места не сдвинулись. А винты работают с огромной силой. И под эту струю воздуха лопатами подбрасывали снег (по сюжету - пурга). И этот снег острыми комочками впивался в актера. Потом подходила костюмерша, добрая женщина, откалывала от меня лед. Так несколько ночей. Я очень обрадовался и перекрестился в костюме черта, когда узнал, что ветродуи отправили обратно в Москву.

- А неудачные роли были?
- Да. Вообще говорят, что это не так страшно, дескать, что это за актер, который не завалил ни одной роли. Я завалился в театре. Один раз в спектакле по Островскому, другой - по Чехову. Сильно завалился - страшно вспоминать. Ну просто плохо сыграл. Существует такая система переживаний, что ли. У актера есть два переживания: ему приятно, когда работа удается, и ему неприятно, когда работа не удается. И плюньте в глаза тем, кто будет рассказывать о каких-то других эмоциях и системах. Нет, не признаю я эту станиславщину, не признаю! Это случайное явление. Русская интеллигенция - страшные люди. Изобрели систему Станиславского. Она много вреда принесла в искусстве. Возникла как протест против классического театра и настолько повлияла на все это дело, что превратилась в борьбу с театральностью в театре и уничтожила основную природу театра. Зачем тогда это? Тогда и театр надо закрывать, и кинематограф не начинать.

- Георгий Францевич, вы интересуетесь политикой?
- Да, у меня есть свои убеждения. Вот я слушаю Горбачева. Но что же это! Одни обещания. Он разъезжает, перестраивает весь мир, кроме Советского Союза. Нам обещали коммунизм, его нет до сих пор. Обещали перестройку. Где она?

- И вы верили в коммунизм, когда его обещали?
- Я и сейчас верю. Дело в том, что он исторически неизбежно придет, даже если господа коммунисты этого не захотят.

- А что вы любите?
- Люблю музыку. На симфонические концерты до сих пор хожу. Когда я в Театре Революции учился, там по воскресеньям симфонические утренники бывали, дирижеры знаменитые приходили. Я ведь с детства собирался быть музыкантом, но мать боялась, что это на здоровье повлияет. А меня привлекала виолончель. Красивый инструмент. Вот старик приезжал. Он интересно работает с виолончелью. Он очень смешной. Ростропович. Он с серьезным видом играет, потом заканчивает - и в-о-о. Вот как я вам всем воткнул! Вот ведь старик! Ту-ру-ру... Очень здорово он играл.
Лошадей люблю. Замечательный зверь лошадь. Вот если с детьми и животными трудно играть - собака или кошечка всегда переиграет актера, - то лошадь, наоборот, помогает. Она как-то вовремя ушами двинет, хвост пальмой загнет. Мне даже как-то приснилось, что я в конюшне подбираю себе лошадку/чтобы сыграть Суворова. Мечта у меня есть - сыграть три исторические роли: Суворова, Юлия Цезаря и, может быть, Вольтера.

- И каким бы вы сыграли Суворова?
- Таким, какой я есть, - старым. Суворов - это целое собрание анекдотов исторических. И были такие, что... Хулиганистый старик был очень. Характер такой, что у-у-у. Кого не полюбит - берегись! Он однажды не полюбил одного очень высокопоставленного сановника. И во время придворного приема Суворов открыл карету этого вельможи и, извините, нагадил в карете. И через другую дверь вышел. А уже смеркалось, так сказать, к вечеру дело шло. И это взрослый человек, генерал такие номера выдавал... А вообще, между прочим, что такое артист? Старый артист. На моей памяти никто так здорово не играл молодость и любовь, как это делал старый, толстый, хриплый Собинов, который дыхание брал - «хр-р-р» - вот таким способом. Да-а.

- Георгий Францевич, а вы верующий человек?
- Я хотел бы верить, но это как- то не всегда получается. Потому что на свете настолько сильна несправедливость, что одно с другим как- то не монтируется...
Елена АВЕРИНА
Фото В.Шишова
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-46-47
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?