•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Владимир Батшев: «Я никогда не любил ни советских писателей, ни советских людей»

Владимир Батшев: «Я никогда не любил ни советских писателей, ни советских людей»

Мой собеседник - представитель издательства «Посев» в Москве писатель Владимир Батшев. Не думаю, что его имя говорит что-то широкому читателю. Однако историкам литературы известно, что Владимир Семенович Батшев еще в 1965 году был одним из организаторов и руководителей первого независимого литературного общества СМОГ («Самое молодое общество гениев» или «Смелость, мысль, образ, глубина»), за что в апреле 1966 года был приговорен к 5 годам ссылки. На место его привезли в день, когда Батшеву исполнилось 19 лет.
После возвращения из ссылки, не имея возможности печатать свои стихи и прозу, он спрятался за псевдоним и опубликовал в отечественной печати три сотни юмористических рассказов и фельетонов. Закончил сценарный факультет ВГИКа, по его сценариям поставлено несколько фильмов, а по пьесам - спектаклей и радиопостановок.
Но до сих пор в СССР у Владимира Батшева не издано ни строчки оригинальной прозы; всего лишь 6 стихотворений появились в малотиражных газетах. Что нельзя сказать о русском зарубежье: он печатался в «Континенте», «Гранях», «Сталкере», «Посеве», «Панораме».
Он автор романов «Записки тунеядца», «Хроника дня «2», «Я жгу Москву», «Ничтожность», фантастических повестей и триллеров. Ничего из всего этого не опубликовано на Родине...



- Знаете, давайте отставим слово - родина не на родине, а в России. Я пишу на русском языке, и публиковаться, по идее, я должен, в первую очередь, в России. Но получается, что здесь меня будут печатать - если еще будут! - в последнюю.

- По моим подсчетам, с сентября 1989 года, когда вы заявили о создании Московского представительства издательства «Посев», вы дали 16 интервью.
- Я их дал больше, но свет увидели шестнадцать. Думаю, что люди читают прессу и помнят такое выходящее из рамок событие...

- Вы иронизируете, а событие, действительно, незаурядное. Сколько лет НТС и «Посев» были синонимами и антисоветизма, и антикоммунизма! За связь с ними людей сажали в лагеря, тюрьмы, психушки.
- А,что вы хотите, если за книгу Авторханова, изданную «Посевом», сразу давали семь лет без разговоров? Но ведь кроме «Технологии власти» в издательстве выходили и «Мастер и Маргарита» Булгакова, и «Поле» Леонида Зурова, и трехтомная переписка Буниных, и «Трагедия свободы - современный вариант» Сергея Левицкого. И все равно все это оценивалось однозначно - антисоветчина, ибо КГБ никогда не интересовало содержание, его интересовала форма - есть земной шар с буквой «П» (фирменный знак издательства) - крамола, изымать, уничтожать, владельца - сажать.

- Раз уж разговор зашел о НТС, то правда ли, что НТС «выжил» Георгия Владимова с места главного редактора журнала «Грани»?
- Никакого ПОЛИТИЧЕСКОГО конфликта у НТС с Владимовым не было (достаточно посмотреть десять отредактированных им номеров журнала). Владимов издал в «Посеве» ВСЕ им написанное, и не один раз, даже «Большую руду» (на мой взгляд, самую слабую свою вещь), «Верный Руслан» был издан 6 раз, «Не обращайте внимания, маэстро» - 2 раза. И это кроме издания в «Гранях» и переводов на иностранные языки. Был издан и его замечательный роман «Три минуты молчания» - без цензурных изъятий, в отличие от советского издания. Конфликт с Владимовым имел чисто человеческий характер. А он, простите за каламбур, у Владимова - плохой. Я не знаком с ним лично, но я хорошо знаю «Посев» и НТС, я верю своим товарищам по Народно-Трудовому Союзу и не верю Владимову. К тому же, судя по высказываниям Владимова, он был и остался советским человеком, «совком», как говорит нынешняя молодежь. Меня буквально поразило его прошлогоднее заявление в «Московских новостях» по поводу возвращения гражданства 24 несправедливо лишенным его. Почему же только 24?
А остальные сотни тысяч - черная кость, не достойные амнистии и реабилитации? Выходит, Владимов - корифей, а они - углы от бани? Значит, тому мальчику, который в ледяной воде плыл к норвежскому берегу, чтобы обрести Свободу, гражданство возвращать не надо? А как быть с теми, умершими на чужбине, не менее талантливыми, чем Владимов, писателями, которые боролись с ненавистным режимом единственным возможным способом - своим побегом из Страны Недоразвитого Социализма Для меня Владимов - типично советский человек, типичный советский писатель. А я никогда не любил ни советских писателей, ни советских лк>дей. Я никогда не был советским писателем и советским человеком. И никогда не буду ни тем, ни другим.
Мои друзья всегда принадлежали к выродкам (по терминологии Стругацких) - к тем, кто не вписывался в систему.

- Погодите. Если вы не вписывались в систему, то как объяснить ваше выдвижение кандидатом в народные депутаты Моссовета?
- Никакого противоречия нет. Весной прошлого года казалось, что власть из рук коммунистов упала, достаточно нагнуться, чтобы поднять ее. Поднять могла единственная структура - Советы. Потому на повторных выборах в Моссовет, осенью, я баллотировался. Баллотировался как независимый кандидат (НТС не зарегистрирована как политическая организация), но в предвыборных листовках не скрывал, что являюсь членом Народно-Трудового Союза За меня подали 23% голосов - на моем участке больше всех. Но не набралось 51%. В результате в Моссовет я не прошел. Понятно почему - народ устал голосовать. И дело не во мне конкретно - дело в общей обстановке, которая сложилась осенью прошлого года - реакция переходила в наступление. Коммунисты не вылезли из окопов - просто они в них и не спускались. Они отошли за угол и переждали, пока мимо просвистит рой демократических пуль...

- И вы, разочаровавшись в политической деятельности, снова вернулись к литературной и издательской?
- Я ее некогда не прекращал. Ни ту, ни другую. Много лет я провел в подполье. Буковский двадцать лет назад сказал мне: подожди, твое время придет. Вот мне и показалось, что оно пришло.

- Значит ли это, что политическая линия доминирует в вашем творчестве? Ведь если вы так много времени отдаете политической деятельности, то политические страсти неизбежно оказывают влияние и на творчество.
- Ну, разумеется, нельзя быть у воды и не напиться! Мы не можем пройти мимо политических страстей - тем или иным боком они нас касаются. И сегодня КГБ продолжает клеветать на НТО. Притом если раньше обвиняли в связях с нацистами во время войны или с ЦРУ после войны, то теперь обвиняют в связях с... КГБ... Кстати, на страницах журнала «Столица» З.А. Крахмальникова заявила об этом в своей статье. На чем основано утверждение? На интервью Ю. Щекочихина в «Литгазете» с полковником КГБ в отставке Карповичем. Но там же сплошное вранье Карповича (я-то знал, КАК он был разоблачен, я знаю человека, КОТОРЫЙ его разоблачил, я-то знаю, что Карповича 7 лет водили за нос, - об этом были большие публикации с фотографиями засвеченных кагэбэшников в «Монд» и в «Посеве» еще в 1982 году!). Почему же г-жа Крахмальникова кидает свой камень в НТО? Разве не «Посев» издавал ее сборники «Надежды», разве не «Посев» на страницах своих журналов писал о судьбе писательницы и ее мужа? Я не знаю, что не поделила она с НТО, но зачем же бросать грязь в тот источник, из которого сам пил?

- Многих интересует вопрос с подпиской на «Грани». Люди подписались, а многие получили только один номер.
- Ну, во-первых, почему вы этот вопрос задаете мне? Распространением журнала в СССР и подпиской на него занимается кооператив «Дедал». Все претензии к нему. Но заранее скажу - им чрезвычайно трудно - кооператив «за связь с «Посевом», а значит, и с антисоветской организацией НТС, подвергся тяжелейшим репрессиям. И кооператив, как, впрочем, и представительство «Посева», оказался в блокаде.

- Что значит «блокада» и как может такое быть сегодня, на 7-м году перестройки?
- Сегодня эта блокада не то чтобы ослабла, а стала сильнее, жестче, подлее. В январе «Посев» и «Дедал», с одной стороны, и издательство «Прометей» - с другой, заключили договор о печатании 4 номеров «Граней». «Прометей» не выполнил заказа, хотя мы доставили из Германии даже картон для обложки. С января по сентябрь он печатал... один первый номер (№ 155!) журнала!

- Может, типографские сложности?
- Когда директор типографии отказывается печатать «Грани», заявляя, что «антисоветский журнал он печатать не будет», - это политические, а не типографские сложности.

- Есть ли успехи на советском книжном рынке у «Посева»?
- Если иметь в виду продажу прав, то есть. Издан Незнанский, «Ярмарка в Сокольниках» и «Операция Фауст» - они выходят отдельными изданиями. Вышел огромным тиражом «Журналист для Брежнева» Незнанского и Тополя. Правда, оформление книг - дерьмовое.
Вышло «Благосостояние для всех» Людвига Эрхарда В журналах напечатаны вещи, ранее опубликованные в «Гранях» или вышедшие отдельными изданиями, - почти весь А. Бородин, «Чонкин» Войновича, «Наследство» Кормера, «Мои показания» А.Марченко, «Крутой маршрут» Е.Гинзбург, «Верный Руслан» и «Не обращайте внимания, маэстро» Владимова собрание сочинений В.Е. Максимова произведения Лосского, Федотова Франка «Вехи», фрагменты из «Загадки смерти Сталина» Авторханова стихи Коржавина, Елагина... Но сколько еще не издано! Сколько имен, сколько замечательных произведений еще не дошло до читателя! Тарсис, Анатолий Кузнецов, Ржевский, Сергей Максимов, Николай Боков, Евгений Кушев, поэты СМОГа.

- Ваше положение как редактора, издателя и представителя «Посева» - тяжелое. Может, как автору вам стало легче?
- С чего бы мне стало легче? Вся та сволочь, что сидела в редакциях и издательствах при Брежневе и Андропове, - сидит и при Горбачеве. Кого не печатали - не печатают и сейчас. Смогли вскочить в литературный трамвай те, кто «прославился» скандалом или эмиграцией. Среди них - большинство хороших писателей, некоторые абсолютно новые для советской публики (но не для русского зарубежья) - Карабчиевский, Розинер, Кублановский, тот же Саша Соколов! - но большинство талантов осталось ПО ТУ СТОРОНУ РАДУГИ.

- Каков ваш взгляд на нынешний литературный процесс?
- Пессимистический. Его нет. Есть процесс политический - наступление национал-коммунистической диктатуры. А литературного - нет. Господство посредственностей, литературных лимитчиков, время болота Общий фон - серый.

- Есть ли надежды, на ваш взгляд, на какие-то изменения к лучшему в нашей литературной действительности. Трудно, медленно, но идет все же борьба с большевизмом. Вот Ельцин все- таки стал президентом России.
- Кто вам сказал, что литература от этого будет лучше? До каких пор литература у нас будет зависеть от вкусов политических деятелей и от смены политической конъюнктуры? А для меня что Ельцин, что Горбачев - одна коммунистическая шантрапа!
А с коммунистами разговор может быть только один - на скамье подсудимых. Пока в той или иной форме коммунисты находятся у власти (красные ли они, розовые или коричневые), перестроившиеся или неперестроившиеся, вышедшие из компартии или не вышедшие, - они остаются коммунистами. Они никогда не откажутся от власти, как бы мы их ни разоблачали и ни критиковали. И мирно они никогда не уйдут. Ибо Россия, к сожалению, не Восточная Европа.
Вел беседу Евгений ДАНИЛОВ
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-41-42
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?