•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Путч 1991: ночь на улице Чайковского

путч 1991 года

Примерно в полночь в телефонной трубке раздались хлопки. «Это что - выстрелы?» - спросил заведующий корпунктом ЮПИ Джерри Нэдлер, чья контора находится на Кутуэбвском напротив «Украины». Я сказал, что съезжу посмотрю и перезвоню ему.
Пять долларов оказались сильнее комендантского часа, и один из ухватистых господ, гнездящихся на подступах к гостинице «Россия», довез вашего покорного слугу к 4-му таксопарку, у которого в те дни стояли под пустячной охраной грузовики с боезапасом примкнувших к Ельцину таманцев. Со стороны Садовой над крышами домов действительно летели в небо трассирующие очереди. Занималось зарево пожара. Я вздохнул и побежал в ту сторону.
На протяжении всей ночи у меня работал магнитофон, поэтому все цитаты в нижеследующем - подлинные.
«Я туда пройду, где стреляют?» - спросил я на полдороге бегущего навстречу мужчину. «Да, пройдете, - сказал он. - Там уже танки горят». «Танки горят?» - «Один». - «А как можно поджечь танк?» - «Бензином». «Когда кинешь в мотор бензиновую бомбу, он вспыхнет», - объяснил подошедший к нам молодой человек. На углу Проточного и ул.Чайковского двое подростков поставили на тротуар бутылку с бензином, заткнутую чем-то белым. Впереди же разворачивалась волшебная и жуткая картина.
путч 1991 года


путч 1991 года

Мне показалось, что из перегородивших улицу Чайковского троллейбусов (в основном № 10 и «Б») горят штук пять, то есть около половины, хотя на следующий день оказалось, что полыхали всего два. Горел и прижавшийся одним углом к борту тоннеля бронетранспортер, то есть БМП-2. Танки бы, говорят, прошли через троллейбусы, даже их не заметив, но БМП застряли в них. К тому же по крайней мере один из них был парализован железным штырем, просунутым ему в гусеницу. Мне не понравились услышанные в толпе разговоры о том, что в полыхающей машине может взорваться боекомплект.
Какие-то ребята бросили черный шланг на балкон второго этажа над дверью Сбербанка, хозяйка надела его на кран в квартире, и они поливали БМП водой. Сбоку, у троллейбуса с рекламой американского детектива «Удар в спину» (там было написано «Производство США», но на следующий день «США» зачеркнули и написали «СССР». Потом над «СССР» появилось «КПСС»), стояли на отшибе две скорых помощи. Через открытую дверь правой машины японцы снимали телекамерой труп, у которого было снесено полголовы. Было без пяти минут час.
До этого у меня на пленке стоит чудовищный ор и свист (увидев, как гибнут люди, толпа совершенно осатанела, а некоторые были и не совсем трезвы), но у скорой помощи было удивительно тихо. На асфальте, опершись спиной о вторую машину, сидел мужчина с окровавленными руками и перебирал документы погибшего. «Усов, Владимир Иванович», - сказал он, видимо, не рассмотрев в темноте (надо было «Александрович»).
«Ну, если вы его сами-то не знаете, - запротестовал врач скорой, - так вы же не имеете права отбирать от него все документы!» «А вот на это мне наплевать», - спокойно сказал мужчина. «Так его же сдавать же, мы должны же знать, хотя бы под какой фамилией!» - зашумел врач. «Вот я тебе и предлагаю вложить вот этот листок к нему в рубашку», - пожал плечами мужчина.
«Андрей! - крикнул кому-то врач. - Один документы забрал, вон товарищ, и не отдает!» «И не буду отдавать! - сказал мужчина. - Я его доставал. Его задавило танком, когда он доставал другого. Танк вот этот, ну, бээмпэшка эта, 536-я, вертелась и таскала сзади за собой человека, вывалившегося из люка. Он знал об этом. Он еще раз ткнулся в троллейбусы. Мы подошли его доставать, и он сдал назад. Он на карачках вылезал и не успел...»
Во второй скорой сидел окровавленный мужчина в расстегнутой на груди рубахе и держал раскрытые ладони вверх, как хирург при надевании резиновых перчаток. На груди у него было несколько глубоких порезов и круглая кровавая дырка, похожая на входное пулевое отверстие. «У него пулевые ранения, господин врач?» - спросил я. «Да, одно пулевое», - сказал медик. «А как вас зовут?» - спросил я у пострадавшего, который был поразительно бодр, несмотря на ранения. «Ветров Геннадий Арсеньевич, - сказал он. - 51 год».
«Открыли заднюю дверь БТРа и стреляли в меня, - объяснил Ветров. - Ну, не только в меня, вы не поймите неправильно: во всех стреляли. Вот мне в грудь попали, вот мое ранение». Рядом сидел в машине его знакомец, назвавшийся Алексеем. Он был в крови, хотя и без царапины, и сообщил, что они с раненым уже успели «поддать». «То есть уже после стрельбы?» - удивился я. «Да», - ухмыльнулся Алексей. Я заметил, что это нетрадиционный медицинский метод.
В этот момент в горящем троллейбусе снова что-то громко взорвалось, хотя было неясно, что в них может рваться. За троллейбусом стояла, завалившись чуть набок в обломки какого-то забора, другая БМП, по которой ходил уже совершенно обалдевший солдатик в танковом шлеме и кричал в мегафон: «Попрошу всех отойти от машины! Я не нервный, я нормальный! Не подходите к машинам ближе пяти метров! Отойдите от БМП! Я прошу вас, чтобы не было больше жертв! Не надо накалять обстановку! Солдаты тут ни при чем!»
БМП окружала кричащая толпа очень злых молодых людей. По броне ходил другой солдат с непокрытой головой, подбитым глазом и автоматом. Неподалеку в начало стенки тоннеля уткнулся другой бронетранспортер с белым штырем, торчащим из гусеницы (штырь еще лежал там на следующий день, но потом уже исчез). Ребята с ведром деловито обсуждали, как залить ему воду в воздухозаборник, чтобы он совсем уже вышел из строя.
«Никто не собирался давить! - кричал в мегафон солдатик в шлеме. - А просто вы сами прыгали, понимаете! Это не «Жигули» вам!» «Как ты к матери придешь своей?!» - орали ему в ответ обступившие машину люди. «У них нет связи между собой! - крикнул в мегафон молодой мужчина, стоявший рядом с солдатиком и представившийся только что демобилизовавшимся офицером. - Им надо просто- напросто связаться между собой. И если сейчас найдется пять-шесть человек, которые на любого солдата кинутся, то будет кровь, вы поймите!.. Я не проповедник, я бывший офицер, но давайте, ребята, отходите от машин: они спокойно уедут, и все!»
«Отойдите от машины, дайте им отдохнуть!» - начал командовать в мегафон с БМП длинноволосый бородач, который, наверное, сорвал себе голос в ту ночь, пытаясь совладать с разъяренной толпой. Он сказал, что его фамилия Аникеев. Он пытался навести подобие порядка на фоне горящих троллейбусов и расплывавшейся в каплях редкого дождя огромной лужи крови в начале тоннеля, медленно текшей в сторону моста, под которым горели огоньки трех БМП. Наверху на тротуаре на расстоянии метров двадцати друг от друга лежали два сгустка мозгов, выпавшие, очевидно, когда милиционеры несли двух убитых к себе в машину, чтобы отвезти в больницу (они сказали мне, что увезли также одного тяжелораненого). Рядом со сгустком побольше лежал смятый стаканчик из «Макдоналдса».
Горящую БМП скоро потушили. Пожарные, быстро потом исчезнувшие, залили водой горящие троллейбусы, среди которых запутались и оказались в плену пять боевых машин.
«Надо выпустить все машины! - распорядился кто-то из активистов в мегафон. - На каждой машине находится по представителю президента РСФСР!» «Это же вещественные доказательства! - крикнула ему пожилая женщина. - Ты что! Судить надо, судить их!» «Выпускать их, выпускать, ребята!» - возразил кто-то ей. «Они уходят, чтобы они нам не мозолили глаза! - ловко объяснил активист. - Организуйте проход!» Толпе понравился этот довод, тем более, что боевая техника должна была ретироваться под мост, откуда выхода в другую сторону не было.
Церемония официальной сдачи происходила следующим образом. Из троллейбусов под оглушительные крики окружившей тоннель толпы лениво выползла задом одна БМП. «По крови там не топчитесь!» - кричали в мегафон, а активисты между тем сцепились за руки и образовали в тоннеле проход для отходящей техники. В луже крови лежали два больших камня и круглый дорожный указатель голубого цвета со стрелкой в середине. Впереди БМП покорно шел подполковник с грязной палкой, к которой был привязан носовой платок. Толпа требовала белого флага и вот получила его. Через несколько минут кто-то притащил белую тряпку, и подполковник привязал ее к палке вместо платка.
«Мужики, наша взяла!» - взорвалась толпа. «А! И против танков есть управа, даже без пуль и без гранат!» - кричали рядом со мной. «Давай, давай, пошел на металлолом, сука!» - хрипел один малый на проползающую мимо БМП. Ушла она, впрочем, недалеко, метров на пятьдесят, после чего Аникеев вдруг скомандовал: «Глуши мотор! Никуда больше не пойдешь!» «Пускай как памятник стоит!» - раздалось в мегафон.
Большинство окружившего тоннель народу, а набежало туда уже несколько тысяч человек (хотя, надо сказать, в окрестных домах окна по большей части так и не зажглись), приветствовало такой поворот событий. Но не все. «Сожгут его здесь! Сожгут! - слышится у меня голос на пленке. - Пускай уйдет отсюда под мост!» «Но он штурмовал! Убивал! - возражали ему. - Значит, он должен оставить оружие здесь! Капитулировать!» «Надо разоружить его! - кричал другой.
- Разоружить, и пускай уходит! Раз он поднял белый флаг, он должен оставить оружие здесь!»
Эта эскалация требований привела к тому, что дело застряло на мертвой точке, с которой события не были сдвинуты и приходом генерал-лейтенанта Смирнова, державшегося весьма спокойно, несмотря на то, что его окружали очень возбужденные люди. Он пришел в сопровождении депутатов, имена которых я не смог узнать в этом оре и толчее. Все это время капитулировавшая БМП стояла поперек проезжей части с белым флагом, торчащим у нее из зада. Рядом с древком флага висела пластиковая бирка с выцарапанными словами: «Топливо
ДЗ. Заправлен 5.05.91. Заправщик» - и неразборчивая закорючка. «А это толку чуть! - отмахнулся бывалый парнишка с БМП. - Его сто лет не меняли! Это делается перед строевыми смотрами, не раньше...»
Из толпы уже кричали: «Сдирайте погоны!» Но генерала Смирнова окружали активисты, один из которых просил его убрать своих солдат, бросив машины в тоннеле: «Мы охраняем людей, вы заберите своих людей и оставьте железо в покое! Вы же можете дать своим солдатам распоряжение, чтобы они оставили технику! Ребята, давайте мы вызовем сварщиков, они заварят люки, чтобы никто ваше вооружение не взял!»
«Будет разбираться суд, а не вы!» - кричал в мегафон один из депутатов, которые привели генерала. - Мы живем в правовом государстве. Или, по крайней мере, стремимся...» «Вы отдаете им боевую технику!» - шумели в ответ из толпы, которую удалось отчасти утихомирить двум священникам - протоиерею Георгию Докукину и иерею Ростиславу Синкевичу.
Владимир КОЗЛОВСКИЙ, нью-йоркский корреспондент «Нового русского слова» и русской редакции Би-би-си
путч 1991 года
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-33
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?