•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Григорий ГОРИН: Нигде столько не жалуются на жизнь

ГОРИН Григорий Израилевич (1940 г.р.) - писатель-сатирик и драматург. По образованию и первой профессии - врач. Широкой публике известен пьесами «Поминальная молитва», «Тиль», «Забыть Герострата», «Кот домашний средней пушистости», «Прощай, конферансье», которые поставлены в театрах Сатиры, «Современник» и «Ленкоме», сценариями к фильмам «Тот самый Мюнхгаузен», «Дом, который построил Свифт», «Формула любви», книгами «Хочу харчо», «Комическая фантазия», «Кто есть кто» и другими.
Григорий ГОРИН: Нигде столько не жалуются на жизнь

- Григорий Израилевич, не кажется ли вам, что сейчас, как никогда, наступило время писателей-юмористов: кто-то же должен помочь людям выжить, не упасть окончательно духом?[/b]
- Я считаю, что время юмористов никогда и не кончалось. Просто с изменением обстановки в стране должны меняться и сатирики. Сейчас, по-моему, люди устали от критики недостатков. Может, поэтому на эстраде стал так популярен юмор без слов - типа «ассисяй», «низзя» и т.п.

[b]- А сами вы в эпоху «разгула гласности и демократии» изменились?

- Нет. Я по-прежнему занимаюсь тем, чем и занимался. Мой любимый жанр - пьеса-притча - это своего рода гимнастика для ума, которая заставляет шлифовать эзопов язык, развившийся в России за века до такого совершенства, что тут, на мой взгляд, нас никто не догонит и не перегонит. Не думаю, что он когда-нибудь отомрет. Перестройка при всей ее свободе эзопов язык не отменила, а, наоборот, усложнила. Если мы попытаемся уйти от иносказания, то многое потеряем. Ведь совсем обнаженная мысль и обнаженное слово утомляют, как женщина, которая гораздо привлекательнее, когда она все-таки чуть- чуть приодета.

- Сейчас модно, а главное - безопасно ругать времена застоя. Но, мне кажется, вы вряд ли будете на них жаловаться...
- Не буду. Я вообще на времена не жалуюсь. Понимаете, мне повезло: я всю жизнь занимаюсь, чем хочу, и мне за это еще и платят! Мне повезло и в том, что я мог не врать (другой вопрос - степень дозволенности критики). Сейчас, уверен, многие отцы перестройки боятся, что где-нибудь в архивах найдутся все-таки стихи, где они кого-то воспевали, использовали эпиграф из Брежнева или Черненко. У меня этого нет, к счастью!

- На нынешнее время тоже жаловаться не будете? Разве вступление в рынок вас совсем не страшит?
- Рынок не может быть страшным или не страшным. Это неизбежность, как возраст. Когда мне исполнилось пятьдесят - я ночь не спал, переживал. Никогда не думал, что доживу до такого возраста, и не понимал, как жить в пятьдесят один.
Так и рынок - это естественный процесс. А тоталитарный режим можно сравнить с периодом внутриутробного развития, когда пуповина гонит в тебя кровь, а ты, слепой, только крутишься и вертишься из стороны в сторону. Ты - живешь, но это не жизнь свободного человека! Родившись, конечно, можно жалеть о теплом лоне матери, но туда не вернуться. Думаю, только сумасшедший может говорить: «Назад! Назад! В околоплодные воды! Там было хорошо и тепло!»
Мы вступили сейчас в иную систему ценностей, когда человек сам начинает делать свою жизнь и полностью отвечать за каждый поступок. Мне как бывшему врачу «Скорой помощи» доводилось с этим сталкиваться. Скажем, приезжаешь к человеку с тяжелейшим приступом - он задыхается, еще немного - и умрет. Его судьба в твоих руках. Все зависит от того, какое решение ты примешь - спасать самому, не теряя времени, или везти в больницу. Решая такие задачи, человек и становится человеком.
Меняться трудно. Приведу такой пример. Меня ввели в совет Министерства культуры, который распределяет госзаказы на пьесы. Предложил коллегам - давайте разделим полагающиеся на помощь театрам средства между членами совета, и пусть каждый несет персональную ответственность за то, кому и на что он их дал. Скажем, в моем распоряжении 200 тысяч. Я передаю их определенному театру на определенный спектакль, и на афише пишут - эту пьесу рекомендовал Горин. Сразу видно: либо ты - дурак, дал денег плохому театру и бездарной пьесе, либо ты - умница, и твоему вкусу можно доверять. Я думал, меня поддержат, но ошибся, и совет действует по-прежнему по старой схеме: «ничейные» деньги коллективно выделяются какому-то театру. Просили - вот и даем... Провалился спектакль - ну и провалился. Никто не хочет брать на себя ответственность.
Социализм, который мы потеряли, оказывается, обладал большой привлекательностью - можно было плохо работать и нормально существовать. Разве сравнишь с бездушным Западом? Однажды в США я стал свидетелем того, как официантка в минуту потеряла работу - она заболталась по телефону. Когда я попытался за нее вступиться (директор ресторана - мой знакомый), он мне твердо сказал: «Я не могу ее оставить, потому что не хочу, чтобы у нас были такие кафе, как у вас. Впредь для нее будет наука, если она останется в этой профессии». Жестоко? Да. По- российски-то: «Господи... подумаешь - заболталась...» Вот и наши эмигранты приживаются с трудом, ведь они привыкли находить тысячи причин, объясняющих, почему они что- то не сделали. А иностранцев интересует только результат.
Нужен ли нам этот жесткий западный мир? Или, как утверждают некоторые «патриоты», нам навечно предназначен социализм, уходящий корнями в общинный строй? Не знаю. Я вижу лишь то, что, когда обществу дают возможность проявить инициативу, оно выбирает правильные решения. Как только власть выпускает из рук отдельный участок - все: он расцветает! Смотрите-ка: нет бумаги, нет типографий, нет киоскеров - а рынок моментально наполнился периодикой, книгами! Точно так же, как рынок цветов, например.
Я думаю, что, когда люди, которые сидят наверху и планируют посевные и уборочные, отойдут в сторону, вступят в жизнь внутренние силы и в магазинах появятся продукты. Это как в медицине: когда врачи ничего уже не могут придумать, опытные старые профессора говорят: «Отойдите в сторонку, дайте организму справиться самому».
Действительно, он нередко начинает вырабатывать такие антитела, которые невозможно купить в аптеке.
Сейчас еще многие не поняли, в чем прелесть новой жизни. К сожалению, на ее волнах всплыло слишком много мути и пены. Но время все поставит на свои места. Ситуация идеальна для 20-30-летних. Удивляюсь, что они уезжают, наверное, просто не видят, что это страна больших возможностей. 50-60- летним труднее, потому что мы отчасти живем «затылком». В прошлом остались приятные воспоминания. Часто в «интеллигентных» домах можно услышать: «Пошел в ресторан... обед 50 рублей, а было-то, помнишь?» Да. Было. Мы студентами ходили в «Националь» с каждой стипендии (она составляла двадцать два рубля) и брали «Киевскую» котлетку, сто граммов коньяку, кофе и эклер - и это влетало нам... аж в пятерку! Есть что вспомнить... Ну и что? Все стало дороже, но зато настало время свободных людей, не обремененных нашей нерешительностью и комплексами. За ними - будущее.
Но молодых ждут и большие трудности - назревает конфликт поколений. Скоро они окажутся перед фактом, что демократия наступила, рынок худо-бедно засуществовал и нации как-то, я не знаю как, но разобрались в своих взаимоотношениях. А им - молодым - места нет! Все - расписано, квартиры - распределены, участки - розданы, рабочие места - заняты. Кстати, я уже сейчас слышал высказывания о том, что старики-де съедают продукты, которые молодые не успевают купить, потому что работают. А пенсионер, да еще с красной книжицей, будто бы скупает все и без очереди, в то время как он - пассивный член общества... Это, если хотите, уже опасность фашизма. Наши старики скоро столкнутся с тем, что уже появились целые поколения, которые испытывают острую социальную неприязнь к возрасту. Парижские студенты в 68-м году пошли на баррикады, у нас до этого, слава Богу, дело не дошло, но может дойти.

- Удалось ли вам в нынешней обстановке сохранить чувство, которым мы все долго гордились, - уверенность в завтрашнем дне?
- Я - оптимист. Хотя переход к рынку, к новому мышлению связан с большими катаклизмами, которые предстоит пережить, по-моему, еще не все потеряно.
Да. Общество больно. Но в то же время нытье - наша национальная эгоистическая форма самоочищения. Нигде столько не жалуются, как у нас. Вы мне начнете рассказывать, как вам плохо, а я, не дослушав, скажу: «Это что-о! Вот у меня...» Это такая типично российская привычка - плакаться в жилетку. Во всем мире людей воспитывают с детства, что нельзя засорять чужие уши своими бедами. Американское «файн!» полностью характеризует тот мир: никто не обременяет другого своими проблемами, это неприлично. Иностранцы понимают так: раз жалуешься значит, ждешь конкретной помощи. Но напрямую ты не просишь, что еще хуже: собеседник остается в недоумении, он чувствует себя обязанным. Случалось, знакомые иностранцы потом несколько раз беспокойно перезванивали, уточняли: «Для чего ты все это рассказал? Я могу чем-то помочь?»
Ведь это их наивность, что они бросились посылать нам бесчисленное количество шоколадок, муки и тушенки. Они услышали, что мы «голодаем и умираем!», и восприняли это всерьез. Там же не принято врать. Это мы - общество, которое всю жизнь говорило одно, думало другое, а делало третье. Правительство врало нам, мы - правительству. Тут не отмыться: мы все обманщики. Конечно, мы нищие, но до голода в Эфиопии еще далеко. Доверчивость Запада поразительна, но она не беспредельна В конце концов к нам примут довольно жесткие меры, перестанут нам верить. Запад - другая цивилизация, и теперь нам предстоит перейти в нее. И, видимо, не одно поколение уйдет на переломку костей, но со временем мы поймем, что врать невыгодно.

- Но ведь и у нас есть какие-то преимущества перед Западом?
- Мне кажется, у каждого государства своя особая предопределенность. В этом отношении очень интересны, уникальны две страны - США и Россия. Первая сумела создать некий экономический оазис. Вторую во всем мире ценят за ее культуру (которая сейчас, к сожалению, безжалостно размывается). Ведь ни в одной стране не получилось такого сплава, как в России: ее культура впитала в себя лучшее, что присуще многочисленным народам, ее населяющим. И в этом ее сила. И это наша главная ценность.
Немцы дали нам Фонвизина, итальянцы обогатили скульптуру и архитектуру, еврейская культура родила России Рубинштейнов, создавших консерваторию, и Левитана, типично русского художника. Поэтому во мне вызывает недоумение и смех «восстание» «патриотов» «Памяти» и всей этой кампании из «Нашего современника» против «иноплеменного влияния».
Сегодня, когда решается национальный вопрос, мы слишком легко рубим ветки, оголяя ствол. Спокойно наблюдаем, как от нас уходят немцы - ученые, мастера, пахари, часовщики, а президент почему-то не может дать им долгожданную автономию. Да дело, в конце концов, не в профессиях. Русская культура обеднеет из-за отсутствия, скажем, немецкой пунктуальности.
Я недавно разговорился с московскими часовщиками-армянами. Они все настроились уезжать! Это ужасно. То же самое можно сказать и о евреях. Пусть, конечно, кто хочет, едет в землю обетованную, это личное дело каждого. Но то, что у нас становится все меньше врачей, аптекарей, - беда. А что происходит с музыкой? Трагедия. Уезжают не только солисты, но и педагоги. Еврей и скрипочка - неразлучны. Евреи всегда учили своих детей музыке и создали многих ойстрахов мира! И мы, которые «трясемся, разрешить ли» вывозить на Запад металлолом, ржавеющий на свалках, безразлично смотрим, как из страны безвозвратно уходит то, что не вернешь и не восстановишь даже за десятилетия!
...Бурно радовались, отмечая 300-летие Куликовской битвы, абсолютно забывая, что татары-то живут с нами в одной стране... Ко всем таким вещам нужно подходить очень тактично, глядишь - и не было бы сейчас проблем с Татарстаном, в котором вспыхнули антирусские настроения И до тех пор, пока мы не поймем, что наш народ многонационален и нам элементарно невыгодно обворовывать свою культуру, отметая «инородцев», ничего хорошего из заварившейся каши не получится...

- Вы верите, что с помощью общественного воздействия можно что-то изменить?
- Я член четырех творческих союзов, и это, естественно, вызывает необходимость участвовать в решении разных вопросов. Так вот, каждый раз, когда я по долгу совести иду на очередное собрание, думаю, что смогу что-то изменить, но убеждаюсь, что это была очередная иллюзия, что от меня ничего не зависит. Но некоторые вещи нельзя все-таки игнорировать, например, я в числе активных борцов за восстановление Дома актера. Это сгоревшее здание постоянно стоит у меня перед глазами. Ужасно обидно, что в центре Москвы такие руины. Этот пожар меня просто потряс. Я тогда остро ощутил себя москвичом, причем человеком центра Москвы, который переживает здесь за все, что происходит с улицами, домами. Район Пушкинской площади - моя «малая родина», и она мне очень дорога. Мы ведь люди особого города.
Недаром все так стремятся сюда из провинции. Порыв чеховских сестер: «В Москву!» - он понятен и сегодня. Москва, несмотря ни на что, - более свободный город, чем какой бы то ни было другой в нашей стране. Все думали, что здесь хорошо, потому что в столице снабжение лучше. Нет. Здесь микроклимат лучше.

- Мы все время говорим о политике, об экономике, социальных вопросах, а о творчестве совсем забыли. Вы писать-то теперь успеваете?
- Не успеваю. Все сейчас жалуются, что они не пишут, но я не рассматриваю это как беду. Это естественный процесс накопления. Фраза Жванецкого, произнесенная три года назад - «сейчас интереснее читать, чем жить», - уже устарела. Я бы сказал, что сегодня намного интереснее жить, чем писать. Тем более что написанное молниеносно стареет - так все быстро меняется. Даже это интервью, когда выйдет, будет выглядеть уже несколько устаревшим. Кто знает, что произойдет к тому времени?..
Беседу вела Елена ЦЫГАНКОВА
Фото В.Плотникова
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-28
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?