•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Дмитрий Умецкий: «Рок-н-ролл» и Гете

Дмитрий Умецкий

Длинноволосый заклепанный рок сегодня даже не ругают. Переключают на другую программу - и вся любовь. Просто «достал» уже этот многотиражный рок-протест против сами забыли чего. Эстрада - это вообще как мороженое. Но без сливок. Никакой пользы от него, кроме вреда, организму. Нам так хочется сладкого в нашей остроспецифической жизни. И при этом и в дрему не погрузиться, и в политпомешательство не впасть.
Об этом - разговор нашего корреспондента А.Ефимовой с «отколовшейся половинкой» одной из самых вчера у нас звездных рок-групп «Наутилус Помпилиус» Дмитрием УМЕЦКИМ.




- Все-таки ты не совсем типичный для нынешней музыкальной ситуации человек. На концертах имя «Умецкий» не услышишь, а невесть откуда взялись песни и клипы Умецкого, которые вдруг попали в хит-парады и даже в советский этап международного конкурса видеоклипов - в девятку программы «Супершоу». Ты что же - в некотором роде рок-отшельник?
- Нет, аскетизмом я похвастаться не могу. Я скорее перестраховщик. Уязвимое место в советском шоу-бизнесе - его ориентация на концерты. Жесткая прокатная система; надо быстро записать некий удобоваримый музыкальный материал, прогнать его по радио и ТВ, чтобы завлечь народ, а потом - потребительский рынок у нас колоссальный - оперативно, пока тебя помнят, ехать на концерты, под фонограмму, на заработки. Наши ведущие рок-группы, и «Алиса» и «ДДТ», например, не работают под фонограмму, играют сплошь «живые концерты». В этом их сила и огромная трата сил. И, между прочим, заработанных таким образом денег хватает, что называется, «на жизнь». На хорошую, 4с хлебом, с маслом, с машиной, квартирой с мебелью, но это только работа на сегодняшнее самообеспечение, завтрашнего дня в ней не просматривается. Даже на то, чтобы посидеть-подумать два-три месяца в студии, эта сумма не тянет.

- Ты-то как «высидел» свою новую музыку?
- Ну, это история долгая. Она началась еще с «Нау». В Москву мы въехали, как и замышляли у себя в Свердловске, только на белом коне. Тогда, в 1987 году, мы были еще весьма непрофессиональны. С первых шагов в Москве я стремился не в рок-н-ролльные тусовки, не ко встречам с мэтрами проката, не в рок-лабораторию, а к людям, которые могли бы серьезно подвинуть команду на новый уровень сознания. Так я сошелся с интереснейшими людьми творческого объединения «Эрмитаж». Они были первые, кто на третьем (!) году перестройки выставил Неизвестного, Оскара Рабина и мечтал создать в Москве культурный центр по аналогии с центром Помпиду в Париже. Из этого общения я и вынес для себя идею о синтезе искусств. Причем тогда не было ничего невозможного. Рок выступал провокатором культурной ситуации в обществе, способным привлечь экспериментаторов от искусства. Потом все стало приобретать Другой смысл. Началось, когда молодые художники из «Эрмитажа» и наши рок-группы работали на «Ассе», не разобравшись сперва что участвуют едва ли не в профанации...

- Как? «Асса», легализировавшая, можно сказать, подвальный советский рок?!..
- И отчасти скомпрометировавшая его. Потому что сама картина - неправда. Можно было бы превратить соловьевское даже кино в сказку, но чтобы характеры были точно выдержаны. Не мог реально рок-н-ролльный музыкант играть в ресторане. Именно в тот период. В кочегарку он пошел бы, но Цой, нанимающийся на работу в ресторан, - это уже не Цой. Это ложь. Вечер он поет в ресторане, потом дает концерт на площадке: «Перемен мы хотим, перемен». Каких перемен? Ребят, понятно, резко выдернули из андеграунда, для них заманчиво было оказаться в новой творческой среде, с другими людьми. Но нельзя бросаться с головой в омут, можно попасть «в ощип». Как и получилось на «Ассе».

- Каков же твой личный, опробованный вариант реабилитации рока в глазах публики?
- Необходим был определенный период накопления информации. Но... мои коллеги-музыканты захотели играть концерты. Сочли, что имени «Наутилус» хватит где-то на год, и пора косить большие деньги, пока всходы свежие. Слава Бутусов поддержал эту позицию. Дальше мне уже было неинтересно. Я ушел.
Мы примирились со Славой через полгода. К тому времени сформировалась мысль о необходимости играть другую музыку, использовать живой звук, а не только электронные инструменты. Работать в союзе с людьми иной творческой логики. Рок-н-ролльная идея объединить таких людей уже не могла. Я предложил идти в кино, хотя имелся опасный соловьевский пример. В основу проекта мы заложили очень простую и очень обобщенную историю человека, от рождения до смерти, со всеми надеждами и разочарованиями. Но, увы, два лидера в команде - ситуация редко долговременная. Весь проект рассыпался, когда мы со Славой окончательно расстались.

- Теперь-то, когда у тебя выходит альбом на «Мелодии», идут переговоры о твоем будущем фильме с А-Миттой, думаю, не просто ты намерен в одиночку повторить то, что не вышло в дуэте с Бутусовым. До некоего того искомого НОВОГО ты все-таки доразмышлялся, «отсидевшись» положенное время в студии?
- До того, что мне близка философия постмодернизма. Я не искусствовед, я говорю о своем понимании этого термина. Для меня это – тип сознания, особо актуальный сегодня. Для рока, музыки вообще, для культуры, для всех нас, вместе взятых.
Я понял, что «Нау» интуитивно уже использовал в своем творчестве постмодернистские принципы. Но, по сути, наше сознание и отношение к окружающему миру все еще было модернйстским. Мы противопоставляли себя людям, о которых пели. Шло четкое деление на гения и массу. При всей демократичности рок-н-ролла В нашей стране, где огромен опыт доведения всего до абсурда, социальность уже вызывает у людей аллергию. Именно у нас модернизм приобрел ярко выраженную форму соц-арта. Хотя социальный протест - это далеко не всегда модернизм. И наоборот.
Когда я ушел из «Нау», я твердо решил отказаться от прямой социальности. Было сильно искушение взять свои 4 песни из последнего совместного со Славой альбома «Человек без имени». Но то был концептуальный альбом, и выдергивать куски не имело смысла. Я начал писать с нуля. Много сделал адаптаций и переводов из Борхерта, немецкого поэта, не имевшего никакого отношения к рон-н-роллу. Меня привлекли в нем глубокий смысл и предельная простота. «Попробуй быть хорошим. Встань в середине дождя. Поверь, капли его из крестильной купели. Войди в его шум. И попробуй быть хорошим». Вообще, метод постмодернизма - работа со стереотипами. Как средством выражения авторской мысли. Нужен Софокл - цитируй, нужен Моцарт - преломляй. Никаких комплексов. Постмодернистская идея для меня - это обязательно добрая идея. Должен быть непременно положительный заряд. Не значит, что исключаются «чернушные» моменты, но чтобы общий результат шел «в плюс». Не в соцреалистическом, конечно, смысле. Человечество столько раз стояло на грани, могло погибнуть - в войнах, катастрофах, - и все-таки люди рожали детей, и писали вечные книги, и звучала музыка
Я проводил параллели между разными молодежными движениями. Они похожи во все эпохи. Скажем, Гете и Бюргер. У них был свой «рок- н-ролл» - «Штурм унд Дранг». Но Готфрид Август Бюргер так и остался на уровне социального протеста, Гете застрелил своего Вертера, но сам стреляться не стал, отошел от этой борьбы, включил ее опыт в свое творчество, обратившись уже к общечеловеческой истории, а не к частным ее случаям. Это позволило ему понять окружащих людей, тех же бюргеров и аристократов, и написать, наконец, «Фауста». И получается, презренная «обывательская» мораль есть то самое, за что- стоит бороться... Те самые десять заповедей.
Постмодернистское сознание, на мой взгляд, тесно смыкается с религиозным. Когда человеку с детских лет «на пальцах» объясняют сложные и вечные вещи: есть Бог, и он един в трех лицах, есть добро и зло, есть понятие греха.. И вообще «ничто не ново под луной», в том числе и «новое мышление». Запад давно к этому пришел, занялся построением Европейского Общего Дома. И мы потихоньку туда же идем.

- Но ведь вечные истины столь очевидны, бесспорны, банальны даже, что непонятно, зачем громоздить в искусстве, в том же твоем роке эти многоэтажные конструкции, эти постмодернистские дебри?
- Если к тебе подойти и сказать «Не убий», ты пожмешь плечами: я, мол, и так не очень-то. А получается, ни с того ни с сего взял топор и зарубил старушку. Искусство же старается придать ветхим истинам конкретное содержание, новизну и привлекательность. Те же убийцы, как правило, люди с минимальным воображением. Они не в состоянии перенести на себя чужое страдание. Почувствовать боль другого - этому надо учиться Об этом я сейчас пою и именно поэтому назвал свой альбом - «Другой».
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-23
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?