•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Подъем!

Подъем!Наша мэрия решила очистить Москву-реку от утонувших в ней кораблей. По предварительным подсчетам, таковых наберется штук пятьдесят. Пока погибшие мирно лежат на дне. Многие из них выглядывают на свет ржавыми носами, бортами и мачтами, никак не облагораживая пейзаж города, продвигающегося к своему 850-летию. Они мешают плавать тем, кто еще может, засоряют реку и затрудняют ремонт подводных коммуникаций. Но скоро все изменится к лучшему. Потому что уже сейчас ходят по речному дну водолазы. Ходят и составляют подробную опись ржавого металлолома. А весной на Москве-реке появятся большие плавучие краны. Они вытащат на берег все, что удалось найти водолазам, и река вздохнет свободнее. Очистить московскую акваторию от посторонних предметов взялось объединение «Подводречстрой». Я отправилась туда, чтобы выяснить, какие галеоны лежат на московском дне и как водолазы собираются поднимать их.

Водолазы до сих пор считают Октябрь великим

Раньше я считала, что в Москве-реке нет ничего, кроме сточных вод, рыб-мутантов и пустых бутылок из-под пива «Миллер ». Еще я точно знала, что где-то там, на дне реки в районе «Третьяковской», покоится плюшевый медведь, которого моя дочь нечаянно уронила с моста. Но пятьдесят кораблей — это непостижимо. Где они помещаются, что везли, как умудрились утонуть в таком количестве? В голову полезли «Остров сокровищ», американский фильм «Бездна» (Великая армада, сундуки, пиастры), Янтарная комната... И я поехала в «Подводречстрой» (это на территории ЗИЛа). За правдой. Лязгнули за спиной ржавые ворота. Снаружи осталась автострада с иномарками и реклама «Би-Лайна». По эту сторону — рябь вспученного асфальта, рифы цехов, фарватеры пешеходных дорожек, штабеля ржавого железа. Серую хмарь рассекает кирпичным углом «Подводречстрой». Четыре палубы-этажа. Мне на четвертый. Вверх по трапу — к капитанскому мостику. Внизу остались доска почета, стенд «Как мы строим соцкультбыт». 50 лет Октябрю, 60 лет, 65 — вся история Октября в картинках про корабли и водолазов... Заместитель начальника «Подводречстроя» оказался невысок и плечист.
Под пятьдесят, дубленое ветром и изрезанное морщинами лицо. Речной волк сидит в кабинете руководящего работника образца 65-го года под портретом основателя первого в мире государства рабочих и крестьян.
— Здравствуйте, господин Парфенов, — говорю я.
— У нас господ нет, у нас товарищи, — внятно отвечает товарищ Парфенов. — Здравствуйте.

Золото республики

ИЛЛЮЗИИ насчет сундуков с валютой товарищ Парфенов молниеносно развеял. Хотя в 1923 году водолазную службу (тогда она называлась ЭПРОН ГПУ) создали как раз для того, чтобы отыскать пиастры, утонувшие вместе с испанским фрегатом «Черный принц» неподалеку от Севастополя в разгар Крымской кампании. Сокровищ тогда не нашли, но службу оставили. С тех пор «Подводречстрой» курирует подводную жизнь страны. Полторы тысячи сухопутных спецов и триста водолазов следят за состоянием коммуникаций (газ, электричество, водопровод), ремонтируют мосты и причалы, поднимают затонувшие суда. А кладоискательством больше не занимались.

Истории погибших кораблей

— А что же все-таки там, на дне речном?
Товарищ Парфенов придвинул ко мне бортовой журнал. Вот она, опись речного имущества. Богат и разнообразен этот подводный мир. Чего здесь только нет! Несколько тракторов, десятка два автомобилей, шесть обвалившихся причалов, один асфальтоукладчик — это все так, мелочь. Дрянь.
Есть в Москве-реке вещи и посолиднее. Например, теплоход «Е. Преображенский».
Бывшая кинозвезда (снимался в фильме про Анискина) теперь засоряет фарватер в районе Братеево.
Плавучий рыбоикорный завод. В свое время фирма «Стелос» сплавила его по реке аж из Астрахани. Потом бизнесмены, видимо, сообразили, что в столице осетр не нерестится, и решили оборудование снять, а корабль сделать пассажирским. Но не успели. Фирма села на мель, а завод по недосмотру сгорел и затонул. Там же, в Братеево.
А вот бывшая плавучая выставка Министерства речного флота(переоборудованный
грузовой теплоход постройки 30-х годов) — ныне сама экспонат музея-заповедника погибших кораблей. В ясную погоду ее надвод ной частью (корма и кусок борта) можно любоваться с Кожуховского моста.
Некогда министерство демонстрировало на этой выставке свои достижения: проекты портов, макеты буксиров, портреты передовиков.
Потом настал финансовый кризис, экспозицию демонтировали, а теплоход продали каким-то частникам. Каким именно, сейчас не помнят и в самом министерстве.
Новые владельцы на корабле так ни разу и не появились, а он дал течь и умер. От старости и невнимания.
Землесосный снаряд МП — тоже судно. Плавает по реке и углубляет фарватер. Вот и МП-12 тоже плавал. Пока не утонул.
— Не поверите, — рассказывал товарищ Парфенов, — сам себе могилу вырыл. Раскопал яму метров в пятнадцать глубиной, перевернулся и весь туда ушел — не справились с управлением. Теперь лежит кверху брюхом в районе Автозаводского моста.
По соседству с МП-12 расположился пассажирский пароход «Киев». Давным-давно он принадлежал какому-то «почтовому ящику», а на заре перестройки был продан ИЧП «Радуга». ИЧП хотело было открыть на «Киеве» плавучий пионерлагерь, но потом подсчитало затраты и попыталось сбагрить пароход фирме «Дивинвест» — под гостиницу-поплавок.
Партнеры торговались. Вахта на пароходе драила палубу, отбивала склянки и зверела без зарплаты. Пока наконец в знак протеста не открыла кингстоны. «Киев» затонул. А «Радуга» и «Дивинвест» занялись оптовой торговлей. Пароход их теперь не интересует.
Поднять его стоит 1 миллиард рублей. Плюс ремонт. А корабль — развалюха 49-го года. Дешевле новый купить.
Следующим по списку у товарища Парфенова значится пароход «Бургас». Вы не поверите, но тот самый. Когда-то двухпалубный красавец ходил в Горький и Уфу. Но мы-то знаем, что главное не это, а то, что лет десять назад стоял «Бургас» прямо напротив «Ударника» и работал плавучим рестораном. И весь журфак МГУ с комфортом прогуливал там лекции. Комплексный обед за пять рублей плюс полдюжины «Алазанской долины» из-под прилавка даже на пике борьбы за трезвость.
Но кооперативный бум прошел, студенты журфака переместились в сухопутный «Экипаж», а «Бургас» закрылся, не выдержав конкуренции. Ржавчина добила и без того потрепанное судно. Трюмы заполнились водой, и вскоре из реки остался выглядывать лишь задранный нос ветерана. Чтобы не уродовать Центр ржавым железом, его оттащили в Нагатино. Так и стоит там по пояс в воде летучий голландец нашей молодости.

Во всем виновата Перестройка

Товарищ Парфенов листает журнал. Мелькают затопленные и полузатопленные баржи, буксиры, дебаркадеры. Вот рыболовный сейнер «Камь», вот брандвахты (плавучие дома) — три штуки...
— Это все Перестройка виновата, — говорит водолазный начальник. — Как разрешили частникам суда покупать, так и началось. Они же с ними обращаться не умели. Покатались немного и либо спалили по пьянке, либо на причал налетели. Или просто бросили. Ремонтировать дорого. Ну и оставили гнить. Раньше такого не было. Все суда принадлежали пароходствам, и они за них несли полную ответственность. Утонет у них, скажем, какое-нибудь суденышко, так они сразу к нам. И за подъемные работы платили безо всяких разговоров.
А нынешних хозяев днем с огнем не сыщешь. Многие после покупки свои корабли переименовали самочинно, так что теперь вообще ничего не понятно. А те владельцы, что находятся, платить не хотят. И мы с ними ничего поделать не можем — нет у нас такого закона, чтобы с них расходы стребовать.
Товарищ Парфенов тяжело вздыхает, с тоской смотрит на портрет Ильича. Ильич мудро щурится, и замначальника «Подводречстроя» гонит тоску прочь. Действительно, все не так плохо. Несоветская власть наконец-то спохватилась и старается исправить ошибки. Мэрия уже выделила «Подводречстрою» 3,5 миллиардов рублей на обследование погибших кораблей. А по весне обещает дать еще 35 миллиардов, чтобы их поднять.

Погибшие корабли вытащат на сушу «полотенцами»

Поднимать корабли будут водолазы. Для наглядности меня познакомили с одним из них — Михаилом Анатольевичем. Вылитый товарищ Парфенов, только помоложе. Те же литые плечи, те же мужественные морщины на обветренном лице. 12 лет водолазного стажа, два миллиона рублей в месяц, три года до пенсии (срок водолазной службы — 15 лет). Сколько часов отработал под водой, уже и сам не помнит. Что-то около десяти тысяч.
Начинал как все — с утопленников. Получил разряд — перебросили на монтажные работы. Обслуживал водозаборы, строил мосты, ремонтировал причалы. Да и с кораблями имел дело. Вот, например, на «Киев» спускался.
Как там под водой? Да никак: холодно, темно и страшно. Никаких рыб-мутантов нет. И не видно почти ничего, хотя глубина в Москвереке небольшая, не больше 6 метров.
А технология подъема такова. Первым делом водолазы осматривают судно и снимают мерки с пробоин. Потом заваривают дыры и ставят стальные заплаты. Из залатанных кораблей специальными насосами откачают воду и грунт, и они, может быть, всплывут сами. А те, которые не всплывут, все равно вытащат.
Водолазы приварят к ним скобы, а к скобам прицепят тросы-«полотенца». За эти «полотенца» суперкраны грузоподъемностью до 200 тонн извлекут корабли из-под воды.
А теперь, извините, Михаил Анатольевич торопится. Ему завтра снова под воду — обследовать затонувшую баржу. И так он всю зиму нырять будет. Пока все корабли не изучит.
Зимой под водой хорошо — видно лучше. Ил и песок на дно оседают, и можно разглядеть собственную вытянутую руку. А краны весной работать начнут, когда лед сойдет.

Старая гвардия

Я уже собиралась откланяться, когда в кабинет заглянул еще один двойник товарища Парфенова, только уже постарше. Тоже водолаз.
— Бывший, — уточнил он. — Валентин Петрович Козлов.
Валентин Петрович — легенда «Подводречстроя». Водолаз-ударник. Теперь на берегу. Учит молодежь. Но самое главное — хранитель традиций. В Комнате боевой славы Валентин Петрович собрал музей водолазного дела.
Полдюжины водолазных шлемов — модели 1924, 1943, 1979 годов. Самодельный шлем времен войны. Фотографии первых водолазов, с петлицами ГПУ. Пожелтевшая карточка — водолаз Хмелик, побывал на глубине 120 метров. Удостоверение водолаза рекордсмена, выдано тов. Чертанову. Взял 130 метров (сейчас глубже 60 никто не опускается, нормативы не позволяют).
— Это в 1953 году было, — рассказывает Валентин Петрович. — На Урале затопило грунтовыми водами бокситовый карьер, задвижку не закрыли. Карьер тогда один был на всю страну. А боксит нужен для производства алюминия. Нет боксита — нет алюминия, нет самолетов, вся оборонка останавливается. Вот и послали нас задвижку закрывать...
Фотографии водолазов на фоне Рейхстага.
— Там в метро было бомбоубежище. Когда наши в город вошли, Гитлер приказал затопить его вместе с людьми. Так наши водолазы туда спускались. Сначала надо было найти, где задвижки закрываются, чтобы вода не прибывала. Потом воду откачать, все расчистить. А попробуй найди задвижки, если схем нет, ничего нет, а там тоннели, тупики, сотни, тысячи утонувших. Начальник водолазного отряда Колобов, который там работал, всю войну прошел. Не пил, говорят, никогда. А после этого метро запил по-черному. Забыть не мог, снилось.
А вот корабли — герои войны. Погибшие, поднятые на берег и ставшие памятниками. В Брянске, Волгограде, Одессе. Валентин Петрович показывает мне фотографии памятников и отдает честь кораблям-героям. Хотя современные водолазы — люди штатские.
И я понимаю, что нынешние водолазы обязательно справятся с высокой правительственной задачей. Потому что, если они этого не сделают, то стыдно им будет перед Валентином Петровичем, водолазом Хмеликом и героями берлинского метро.
ЕКАТЕРИНА БОЯРИНА
Журнал «Столица», номер 0 за 1997 год


рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-00
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?