•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Ролан Быков: «Они даже думают на канцелярите»

Ролан БЫКОВ (1929 г.р.) - народный артист СССР, народный депутат СССР. Актер, режиссер, а еще - художественный руководитель творческого объединения «Юность» Мосфильма, президент Всесоюзного центра кино и телевидения для детей и юношества, секретарь президиума Союза кинематографистов СССР, член правления Советского детского фонда им. В. И. Ленина.
Ролан Быков


- Ролан Антонович, скажите честно - вы рветесь к власти?
- Ну... я думаю, что так вот прямо - «рветесь» - нельзя сказать о 60-летнем человеке, о весьма удачливом актере, режиссере. Кроме всего прочего, о человеке, который очень много должен сам себе, понимаете? Мною ведь многое еще не сделано, не изданы мои книжки, а некоторые еще и не написаны, хотя почти готовы в голове. А какие- то из них - только отнести в редакцию - и все. А при чем тут власть?

- Так зачем она нужна лично вам? Ведь если бы совсем не нужна была, вряд ли, наверное, вы стали бы депутатом, то есть как раз представителем власти, так ведь?
- Ну вот, например, сегодня у меня как у руководителя Всесоюзного центра кино и телевидения для детей и юношества - ничего нет. Ну абсолютно ни-че-го! Нет самого элементарного. Как вы думаете, если бы я не был не только президентом Центра, но и народным депутатом СССР, мог бы я всерьез рассчитывать на то, чтоб хотя бы просто получить ТАКОЕ письмо на ТАКОМ бланке и с ТАКИМИ печатями?! Подписанное аж самим главой Правительства! И удостоверенное самим Управляющим делами Совета Министров СССР! Еще, правда, прежнего состава. Мог бы? Да никогда в жизни! И мечтать бы не мог.

- А что это за чудодейственное письмо?
- О-о! Это великое письмо. Это распоряжение не кого-нибудь, а самого Предсовмина Союза о том, чтобы предоставили моему Центру для детей целое несметное богатство. Вот, читайте: предоставить Центру ЗИЛ-43-14 (3 шт.), ГАЗ-53-12 (3 шт.), «Урал» (2 шт.), ЗИЛ-131 (2 шт.), МАЗы (тягачи), автомобили «Волга» (2 шт.), УАЗ (2 шт.)... Представляете, на к а к о м уровне решаются эти вопросы?! Мы клянчили эти несчастные ЗИЛы очень долго, и вот наконец нам их дали! Теперь мы их должны мгновенно получить. Наши сотрудники бросят все свои дела и срочно займутся машинами... Для всего этого, конечно, мне нужна власть, несомненно!
Но не только для этого. Знаете, сегодня у нашей культуры - в период перехода к рынку - большие проблемы. А рынок-то, собственно, давно уже у нас сложился в стране: сейчас ведь все -- на продажу! Буквально все стало продажным. Он уже, этот рынок, морально сложился, понимаете? Это раньше, в «Двух капитанах», если Каверин писал в первой главе, что Ромашка бережет деньги, то, естественно, в последней главе - в строгом соответствии с логикой тех времен - он становится предателем Родины. Сегодня в народе уже этого нет. Сегодня - наоборот: размылось понятие между Человеком и образом Зла. Сейчас наш нравственный ландшафт как бы скрыт под водой. У нас наводнение, понимаете, не видно гор, вершин. Лишь прорываются какие-то ре-е-едкие седины - сахаровские, лихачевские. А в целом-то мы залиты: наш нравственный ландшафт, конечно, еще существует, но он не виден. Хотя это вовсе не значит, что в России кончилась духовность. Она неизбывна.
Так вот, власть, я глубоко убежден, нужна только для того, чтобы существовала культура. Она, культура, ведь может существовать только под охраной власти! Только. В этом - новая роль государства, на которую наше с вами государство все почему-то никак не отважится. Вот некоторые говорят, что все, что у нас происходит с культурой, да и не только с ней, - это, дескать, от некомпетентности. Ерунда. Чушь собачья! Наоборот - от очень большой компетентности. Зачем мы все время врем самим себе? Я больше не хочу и не могу врать! И не желаю поддерживать вранье. Это именно компетентность. Это никакой не паралич власти, а сила власти.
Скажите, пожалуйста, отчет это все вокруг играют в непонятность происходящего? Смотрите: мы твердим, что хотим уйти от унитарности нашего государства, так ведь? И в то же самое время... оставляем унитарную форму собственности?! Нонсенс!
Давайте разберемся, что такое есть советская государственная собственность, которую мы якобы хотим превратить в «плюралистически» разные формы собственности? Сейчас у нас, я это утверждаю, создан механизм перемывания одного вида собственности в другой. На наших глазах происходит невиданное в истории криминалистики ограбление 300-миллионного народа! За счет одного: за счет того, что у нас в стране до сих пор НЕ ОТДЕЛЕН ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЛУЖАЩИЙ ОТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ. Не отделен от рынка, от коммерции.

- Что вы имеете в виду?
- А вот что. Сегодня, посмотрите, все председатели исполкомов, их помощники, заместители, их аппаратчики - все они странным способом оказались во главе каких-то ассоциаций, акционерных обществ, СП, кооперативов и так далее. Когда я слышу от председателя КГБ товарища Крючкова об этих «делягах» и «хапугах», творящих всякие безобразия, то безмерно удивляюсь: ведь все эти «деляги» и «хапуги» учреждены, и утверждены, й насаждены не кем-нибудь, а советским же государством, которое он, председатель, в какой-то степени представляет?! Освящены Советской властью, теми же исполкомами и Советами различных уровней, с Гербом Советского Союза. Они же, заметьте, признают и любят только гербовую печать, а никакую другую! Так вот, им милостиво разрешили перемывать собственность для верхнего эшелона власти. И весь секрет.
Я даже иногда думаю, что брежневское племя решило воспользоваться горбачевской перестройкой, чтобы щелоковым не приходилось стреляться... Чтобы вместо всего этого - создавать СП, и все шито- крыто! То есть то, что Щелоков делал преступно, осуществлять теперь на совершенно законном основании и - спать спокойно.

- Так что - значит, тупик? Что ж с этим теперь делать? Процесс-то пошел, и он, судя по всему, необратимый...
- Почему ж тупик? Никакого тупика. Лично для меня ясно одно. Я, кстати, написал уже дикое количество писем в Верховный Совет следующего содержания: «Огласите мое предложение по поводу закона о госслужащем в СССР!» Дело-то яснее ясного: во всем мире он, этот самый госслужащий, отделен от госсобственности и всякой коммерческой деятельности. Это же нище в цивилизованном обществе НЕ ПОЗВОЛЕНО! Категорически!

- Необходимо, видимо, разработать какой-то порядок, чтоб не было хаоса в этом деле?
- Вот все говорят, нужен порядок. И я говорю: да, нужен. Но какой? Я хотел бы понять, наконец, что такое порядок? Какова современная технология порядка? Есть ведь средневековая технология порядка, есть технология порядка времен войн и революций, есть порядок чрезвычайного положения и так далее. Но - в основе всякого порядка лежит соответствие экономики и законодательства. Если мы до сих пор говорим, что власть выше Закона, то в этом случае мы ничего не меняем не только по сравнению с тем, что было 73 года назад, а и с тем, что было за 150 лет до этого... Понимаете, в чем вся трагедия: у нас по- прежнему власть выше Закона. А это - как при Стеньке Разине, как при Пугачеве...
Я не знаю важнее законов, чем законы о суверенитете личности и о госслужащем. Я бы принял эти два закона, а конституционному комитету дал бы сейчас, в наш переходный период, лишь одну функцию - следить за тем, чтобы все остальные законы - соответствовали названным двум. И все.
Причем речь я сейчас веду именно о суверенитете личности, а не о правах человека...

- Разве одно не подразумевает другого?
- Здесь есть нюанс. Понимаете, права человека - это как... ну, что ли... место для кошки. Место для кошки в доме. И так, между прочим, относятся к правам человека во
всем мире, а особенно - в нашем государстве. Суверенитет же личности - это уже не место для кошки. Это не страдательная позиция: мол, у меня мало прав, дайте мне побольше прав... Должен быть именно суверенитет личности.
И вообще, знаете, я понял, что мне морочат голову всякими «суверенностями», «самостийностями» и прочим. Все это вранье! Главное - источники власти. Власть - это и сырье, все новое и новое количество сырья, это еще и еще новые скважины с нефтью, еще и еще новые золотые жилы! Все, что сейчас происходит, - это же настоящий Клондайк! Чтоб иметь все больше и больше власти, надо же бурить и бурить, искать еще и еще, снова бурить и опять бурить! И все они бурят. Они же - буровики!!!
Ведь что значит у нас власть? Это, возвращаясь к нашему разговору, - гербовая печать! А что означает в нашей жизни гербовая печать? Это означает - откусить сколько сможешь, заглотать все это откусанное. От общенародной собственности. И не надо говорить: «Ах, какие они жулики, эти кооператоры!» Глупость все это: они исполнители. И все.
Словом, порядок для меня - это прежде всего закон о государственном служащем СССР. Надо уберечь государственную собственность от волевого, задуманного, организованного ограбления. И Личность уберечь, защитить ее всячески. Чтоб никто не имел права никого унизить, понимаете? А если всего этого не сделать - Союзный договор будет пустым звуком, больше ничем! С ним никто не будет считаться. Он будет еще одной бумажкой.

- Но бумажка иногда, Ролан Антонович, у нас бо-ольшая сила. Вон сколько сделала для вашего Центра «бумажка» от Совмина.
- Да, еще какая сила! Понимаете, в чем тут дело. Когда русский народ заговорил на канцелярите, стал жить по канцеляриту, когда бумага приобрела в его жизни значение Существа Дела (а у канцелярита, как у всякого языка, имеется собственное мышление, своя эстетика в виде наглядной агитации, свое мировоззрение и безудержная трусость), - это стало нашей национальной трагедией.
Вспоминается такой случай. Когда созданная нами в Союзе кинематографистов модель кинематографа была основана на живом, нормальном языке, она была свежа и предполагала перспективные изменения. Но - стоило перевести ее на «Грамотный» язык канцелярита, она... потеряла всякий смысл и стала концом всего, возвращением к тупиковому положению. Такова сила канцелярита! Только в нем нет самых важных для человека слов - совесть, честь, доброта, женщина, любовь... Это же не канцелярит, а совсем другое мышление!
Вы, кстати, замечали, наверное, что чиновник, который в жизни разговаривает с вами на обычном живом языке, как только он садится за стол или выходит, не дай Бог, на трибуну, он начинает (почти автоматически!)... м ы с л и т ь на канцелярите! Понимаете, то, что они говорят на канцелярите, - полбеды, хотя и жаль. Но они же МЫСЛЯТ НА КАНЦЕЛЯРИТЕ, вот что страшно! Это мышление - бесплодно, оно рождено бездарностями. Это главное проникновение бездарности в современного человека.

- Это все категории скорее философские, вечные. А делать-то сейчас что, Ролан Антонович?
- А все упирается в то, с чего я начал: в проблему собственности. Мы, конечно, глубочайшие сталинисты. Мы все хотим быть правительством, все желаем быть начальниками - это, по-нашему, и есть демократия. Мы хотим иметь право разрешать, запрещать, распределять ресурсы, деньги и так далее. Начать с того, что даже если Съезд народных депутатов собирается - то только для того, чтобы выступили народные представители. И все. Он же решить-то ничего не может! И не должен. И поэтому, может быть, не надо, чтоб он был постоянным? А постоянным должен быть парламент, причем ма-а-аленький, не больше трехсот человек...

- И, конечно, профессиональный.
- Конечно. Хотя, знаете... У нас о настоящем профессионализме говорить глупо. Вот я, к примеру, не юрист по образованию, но мне здешние, парламентские депутаты- юристы говорят, что у меня, мол, юридическое мышление. А у меня не юридическое, у меня этическое мышление, понимаете? Убежден, что в основе любого юридического закона лежит закон этический. И духовный критерий. И так как у нас духовный критерий почти перестал применяться, то, применяя его к различным явлениям жизни и культуры, фольклору и так далее, я как бы автоматически становлюсь уже и юристом... И, кстати, мой подход к закону о собственности - типично этический подход.

- Что вас в этой сегодняшней тяжелой жизни держит на плаву? И что тревожит, чего, может быть, боитесь?
- Что держит?.. Любовь. Любовь к жизни, к людям. Я когда-то вообще думал, что люблю всех. Правда, я был в очень хорошей компании: у меня справа была Лидия Князева, слева - Константин Назаров, с одного боку - Ефремов, с другого - Евстигнеев, с третьего - Леонов, Смоктуновский. Тут же тебе и Байрон, и Пушкин, а там, как говорится, и до Христа недалеко.
А сейчас у меня компания совсем другая, в конце которой - Гитлер, Сталин... и так далее. Понимаете, в чем дело: компания другая...
Посему и тревожит, конечно, многое сегодня. А чего я боюсь в этой жизни? Знаете... я тут как-то недавно, сидя в зале заседаний среди депутатов, сказочку простенькую сочинил. Хотите, расскажу? Это и будет моим ответом. Опубликуете?

- Давайте попробуем. Слушаю, Ролан Антонович.
- Итак... Спросили как-то у Иголки: «Что, по-твоему, предпринять? В стране нет порядка. Что?» «Как - что? - говорит Иголка. - Шить, шить!»- «А что же шить, как ты считаешь?»- «Ну... можно шить свадебное платье, можно - саван, можно и то и другое на всякий случай»...
Спросили у Пивной Кружки: «В стране нет порядка. Что делать?» «Ну как... Выпить, конечно, выпить, - отвечала Пивная Кружка. - Только, ясное дело, не пиво надо сейчас пить, в таких случаях пиво не наливают. Откупоривай бутылку чего покрепче и выливай в меня ее всю. Тут, как говорится, без поллитры не разберешься»...
И спросили у Пистолета ТТ: «Что делать? В стране порядка-то нет как нет». «Как - что делать? Ясно что стрелять, - сказал пистолет твердо. - Стрелять, стрелять надо»...
Вот такая сказочка получилась.

- Да, мрачная сказка.
- Что поделать. Да это ведь уже и не сказка...
Беседовал Григорий КРОШИН
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-20
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?