•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Я вся дрожу, шагая по Москве

Это май баловник. А февраль — театрал: суровый постановщик феерий, мистерий и прочих лютых морозов. Февраль не терпит банальных, затасканных ходов, поэтому и развернул перед моим взором очередную скандальную премьеру. А я, как положено, превращаюсь в занудного критика, желчно отражающего прорехи авторского замысла и режиссерские удачи.
Относительно неудач: их было предостаточно. К примеру, в первый понедельник февраля провалилась попытка реставрации зимы. Если ночью градусник держал отметку —10, а в полдень остановился на —3, то к вечеру календарная зима сдала позиции. И мокрый снег ложился ржавой пеной под колеса автомобилей на Ленинском проспекте. И в районе Беговой лужи из под колес оседали на моем манто. И психиатр предлагал мне красный шарф, чтобы укрыться от уличного сквозняка на Крымском мосту. Потому что такая погода для здравого смысла наиболее вредна.
Уже во вторник шел дождь, а в среду заговорили о весне. Но мой внутренний цензор вытащил из подсознания старую сгори: февраль, школьный урок, и я опять не в курсе, что Герцена разбудили декабристы, или наоборот. «И чем ты можешь оправдать свое равнодушие к героям минувшего?» «Весна!» — бросаю я сентиментальный взгляд в окно, где также посреди февраля что-то капает с крыши. «Не весна, а приступ дурости посреди зимы!» — парирует литератор. Литераторы умеют изысканно выражать суть вещей.
Увы, господа бездарные сценаристы и режиссеры, а также скромные театральные служащие! Это не весна, а ваш недосмотр за погодной ситуацией в городе. На улице слякоть, окурки, зеленые проездные билеты, с начала февраля изъятые из продажи. Ботинком из бизоньей кожи ступить-некуда. Моя летящая походка меняется на поступь захромавшей кобылы, а взгляд фиксирует приближающееся такси. Стоп! эту погоду я должна прочувствовать на собственной шкуре. Ощутить проснувшиеся городские запахи — какой-то мокрой нутрии, растаявшего мороженого, нарочито желтой мимозы в руках расчетливо бедствующей старушки. Такси безразлично проезжает мимо, и я остаюсь в сыром московском феврале.


А режиссер снова пытается удивить новаторством — добавить к погоде элементов эротического триллера. По случаю оттепели на Полежаевской с вывески магазина «Мебель» снежная лавина, сошедшая с крыши, оторвала букву «М». Полученная при помощи каприза погоды надпись некоторое время бодрила местное население, после чего чья-то ханжеская рука стыдливо прикрыла тряпкой на вывеске букву «Е».
То ли в связи с этим, то ли по случаю неожиданного потепления застонали гипертоники, уменьшился расход соли на квадратный метр проезжей части, и увеличился спрос на тонкую английскую шерсть. Утро теперь начинается с воплей сына, требующего санок и снежных баб, а я пытаюсь втолковать, что снега уже почти нет и с бабами у нас вряд ли что-нибудь хорошее получится. А он в свои три года не может понять, как это — февраль есть, а ничего не получится.
А что есть? Ощущение конца зимы и попытки перейти улицу Алабяна вброд. Внедрение новой системы сохранения обуви: ботинкам — касторовое масло на ночь, себе — «Антигриппин» натощак для общего тонуса организма. А также откровенное желание взять-таки такси, доехать до магазина в Мневниках с красной сюрреалистической надписью «ТАКИ Москва» (здесь-таки я и живу) и схорониться под лаской плюшевого пледа и мурлыканье блондинок из Санта-Барбары.
Таксист попался продвинутый. «Погода, — говорит, — как дуб в романе Толстого „Война и мир". Отражает состояние души». От него на прошлой неделе жена ушла. Должно быть, это к добру...
ОЛЬГА ПЕСКОВА
Журнал «Столица», номер 1 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1997-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?