•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Сергей Кургинян. А с другой стороны...

Сергей Кургинян. А с другой стороны...

Сергей Кургинян - человек прямой, резкий... Вот какой выражается: «Что страшнее партократии? Те, кто ей задницы лизал. Это отдельное сословие. Была высокая профессия - облизывание задов» Сказано в «Независимой газете» от 19.02.91 г. на второй полосе,
А с другой стороны и на следующей странице того же номера «Независимой» представлена фотография, на которой он - Кургинян - запечатлен рядом с одним из самых высокопоставленных партократов, Юрием Прокофьевым.
И не зная должностей и фамилий сфотографированных, сразу видишь кто есть кто.
Тот, кто в фас, просматривающий поднесенную ему бумагу, - Хозяин. А тот, который в профиль, придерживающий ее двумя пальчиками, - Слуга.
В фас - не то Фамусов, не то Крутицкий.
А в профиль - если не Молчалин, то Глумов.

Впрочем, возможно, это всего лишь поверхностное впечатление. Фотоснимок вообще обманчив; он нередко случайное выдает за фундаментальное. Но ведь и документы, обнародованные «НГ», говорят о том же. И «Политический макет доклада Сайкина», и «Записка т.Воротникову», и прочие инструкции более всего свидетельствуют о том, что их автор из того же сословия, кое так искренне и горячо обличает.
Другое дело, что он эту «высокую профессию» облизывания поставил на новую высоту, прежде невиданную и, более того, - немыслимую.


И тут есть смысл обратить внимание уже не на самого Кургиняна, а на то явление, которое он знаменует.
Дело в том, что вместе со сменой образа партократа меняется и конфигурация его тени - советника, отчасти тайного, но во многом и явного.
Прежде какие образы политического функционера были в ходу? Надменно-помпезный человек, читающий по бумажке. Внешними атрибутами его власти были шпаргалка, трибуна и свита. В условиях командно- административного режима такой скудный ассортимент властных признаков был вполне достаточен.
Несамостоятельность политических функционеров обрекала на нетворческий характер их помощников. Что входило в круг их обязанностей? Подыскать подходящую к случаю цитатку, что-нибудь сформулировать, с чем-нибудь сверить... Отсюда и бледность, индивидуальная невыразительность личных помощников и советников тогдашних партократов.

Для широкой публики они просто не существовали. И разговорчивый, страдающий недержанием идей Кургинян в этом качестве тогда был невозможен. Потому что номенклатурщикам типа Сайкина и Воротникова он был без надобности. Он был для них роскошью, чем-то вроде архитектурного излишества. Им не требовались никакие политические макеты, раз они имели однажды и навсегда политическую подсказку в виде всесильного учения. А когда вроде бы понадобились, то выяснилось, что воспользоваться ими уже не могут - не так воспитаны.


В условиях рыночной политики те партийные лидеры, что хотят удержаться на плаву, должны брать уроки актерского мастерства, продумывать драматургию публичного поведения и пользоваться услугами профессиональной режиссуры. Кургинян для Прокофьева, Павлова и других аналогичных клиентов - уже не роскошь, а средство передвижения в политическом пространстве и, возможно, выживания в нем.
Как Кравченко - для Президента. Постановочно-режиссерская сторона деятельности нового председателя телерадиокомпании до сих пор оставалась в тени его охранительноцензорских забот. Но вот он сам, возможно, нечаянно, обмолвился в газете «Куранты» относительно того, что М.С. Горбачеву понадобилось сделать четыре дубля для записи его выступления перед телезрителями. От дубля к дублю менялись текст, интонация, поза, пока, наконец, мы не увидели то, что мы увидели. Но дело не в результате, не в том, хорошо или плохо срежиссировано выступление и сыграна роль; дело - в технологии, которая, как мы теперь видим, приобрела художественный характер. И запись, следовательно, имеет совсем другую цель, нежели прежде. Не оскопительную, а эстетическую.

Ради объективности надо признать, что Кравченко, как политический дизайнер, на порядок ниже Кургиняна. Он все-таки из того времени и того племени чиновников, что на подхвате, что умеют заштриховать, высветить, но не сочинить... Мизанс- ценировать, посоветовать Президенту интонацию, порекомендовать ему жест, подсказать слово, - это он может. А вот чтобы предложить шефу перспективу, захватывающую дух, чтобы увлечь исполнителя совершенно новым рисунком старой роли, - на это творческих способностей у Л.П.Кравченко не было, нет и, боюсь, не будет.
Зато они в избытке у Сергея Кургиняна. Потому последний возглавил Экспериментальный Творческий Центр. А первый - только Останкинский телевизионный центр.
Теперь представим, что Молчалин приобрел темперамент Чацкого, не чужд его гражданских амбиций, имеет наклонности к философствованию.
Из соединения Молчалина с Чацким вышло то, что Островский назвал Глумовым.

Нынешнему Глумову, понятно, мало театра «На досках». И даже театра как такового. Теперь он геополитик. Он проницает потаенные замыслы транснациональных корпораций, прозревает всевозможные деструкции и уже не просто редактирует трактат Крутицкого «о вреде реформ
вообще», но сочиняет его, пользуясь при этом вполне современным языком для выражения достаточно архаичных идей.
Как и прежде, охотно злословит, угодничая, и угодничает злословя. Ново то, что он не делает тайны из своего «дневника», как, впрочем, и из своей ангажированности. Цинизм для него - всего лишь краска, придающая демонический оттенок его образу.
Инфернальность украшает тайных советников сильных мира сего.
Кургинян пытается произвести впечатление на публику не как Кашпировский посредством вульгарного экстрасенсного давления, но путем вовлечения ее в игру интеллектуально-азартную. Он все время мечет колоду идей и все время передергивает.
Интеллектуальное шулерство может быть столь же увлекательно, как карточные фокусы. Вот он вам показывает антикоммунистическую карту, и нет таких уничижительных слов, которыми бы он не заклеймил партбюрократию. Но неуловимый логический кульбит, и он уже не находит слов, чтобы воздать должное самоотверженным хозяевам высоких кабинетов.
Впрочем, и на Кургиняна довольно простоты. Ставя политический спектакль, разводя мизансцены, давая указания гримерам и осветителям, он, пожалуй, слишком торопится выйти на аплодисменты. Возможно, это его и погубит.
Юрий БОГОМОЛОВ
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?