•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Глеб Максимилианович Кржижановский рассказывает о Ленине

Глеб Максимилианович Кржижановский рассказывает о Ленине

Когда молчат очевидцы - решаются легенды. Эту фразу часто любил повторять мой отец, Лев Николаевич Подвойский, сын профессионального революционера Николая Подвойского.
Последние годы своей жизни отец как-то особенно остро, как и многие честные люди его поколения, переживал вакханалию брежневщины. Он мечтал, уйдя на пенсию, написать большую книгу воспоминаний под названием «Тридцатые годы». Материал, который я предлагаю, - фрагмент из, этой недописанной книги.
Несколько слов о предлагаемом материале. Это запись устных рассказов Г. М. Кржижановского, которые сделал мой отец в конце 40-х годов. Часть из них, пройдя жесткую цензуру НМЛ, была опубликована, но многие остались нерасшифрованными. Несколько лет назад к нам обратились из газеты «Известия» с просьбой дать неизвестные материалы о Ленине. Именно тогда я расшифровал записи отца, которые ранее не публиковались. Однако материал в «Известиях» так и не появился. Как потом объяснил мне сотрудник газеты, кто-то из членов редколлегии сказал, что записи - это сборник анекдотов о Ленине. Что ж, пусть читатель сам рассудит, что лучше: когда молчат или когда говорят очевидцы.
Глеб ПОДВОЙСКИЙ


Во все он вкладывал весь свой мощный темперамент. Все делал страстно. Страстность у него была огромная. Он жаловался мне:
- Черт знает что, стенографистки не могут записать правильно мою речь. Мне приходится править их чепуху. Я посажу двух стенографисток и выведу их на чистую воду.
Через несколько дней смущенно сказал:
- Обе записали совершенно одинаково. Неужели я смог наговорить столько чепухи?
- Владимир Ильич, - сказал я. - Ничего не сделаешь, тут виновата ваша страстность.
- А какое впечатление у слушателей? - спросил Владимир Ильич.
- Великолепное, - признался я. Владимир Ильич успокоился.
Владимир Ильич обаятельнейший человек. Особенно красивы у него глаза. Они, как бриллианты. Позы Ленина перенял Щукин, а голос замечательно уловил Штраух. Но общего облика нет. Лучше других удалось записать о Ленине-человеке Горькому.
* * *
Владимир Ильич любил все человеческое. Он был простак. Но при нем просто нельзя было сказать и сделать пошлость. Раз мы сделали пирушку, в самоваре сварили глинтвейн. Владимир Ильич плясал с Зинаидой Павловной Невзоровой.
* * *
Много раз Владимир Ильич упрекал меня в мягкости.
- Когда у вас появится настоящая злость? Заведите себе цепную собаку.
* * *
В Горках сторож срубил большое дерево. Владимир Ильич приказал посадить его на три дня под арест.
* * *
Иногда разозлишься на Владимира Ильича, потом все же прочувствуешь его правоту и разозлишься на самого себя.
* * *
Во время голода я посетовал:
- Владимир Ильич, в городе ничего нельзя купить. Все магазины закрыты.
- А что вы предлагаете, Глеб Максимилианович? Рабочие хотят закрыть магазины. А вы что предлагаете? Что? - заглядывая на меня, спрашивал Владимир Ильич.
* * *
В ссылке была красивая женщина. Владимир Ильич говорил:
- Она страшная женщина. Она меня волнует. Страшная женщина.
* * *
Владимира Ильича нельзя канонизировать, он был удивительным человеком, любил и выпить, и пошутить, и поозоровать. Но вокруг него всегда была такая атмосфера... Совершенно не могло придти в голову рассказать анекдот.
* * *
В Сибири Глеб Максимилианович как-то призвался Владимиру Ильичу:
- У меня душевный кризис.
- Ничего, это хорошо. У каждого человека бывает кризис. У меня кризис был в пятнадцать лет. Я был очень религиозен, но в пятнадцать лет снял крест.
* * *
Владимир Ильич был очень насмешлив, иногда добродушен, иногда зол. Он часто «поддевал»:
- Владимир Ильич, этот человек хороший, - говорил я.
- А скажите, Глеб Максимилианович, что такое хороший человек, а? - перебивал Владимир Ильич, хитро прищуриваясь.
* * *
Владимир Ильич был очень послушным пациентом. Пунктуально выполнят предписания врачей. Верил в докторов. Глеб Максимилианович предлагал свои средства.
- Нет, я уж у доктора спрошу.
Он уважал труд.
* * *
Перед Генуэзской конференцией, когда мир был полон идеей о новой мировой войне, я сказал Владимиру Ильичу, что этому надо противопоставить планы мировых работ.
Мы бедны морскими путями, сказал я, но мы сможем их сделать. Для этого надо провести мощную электрифицированную сверхмагистраль. Такие перевозки будут так же дешевы, как морской транспорт, и много быстрее его.
- А вы можете рассчитать? - спросил Владимир Ильич.
- Могу.
Считай, - благословил меня Владимир Ильич.
Мы в Госплане сделали соответствующие расчеты магистрали Лондон-Пекин.
- Тащите их к Чичерину. Пусть он предъявит наше предложение на конференции.
* * *
Владимир Ильич терпеть не мог простодушия, советуя Глебу Максимилиановичу завести цепную собаку от всяких случайных людей. Он часто цитировал Некрасова: «То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть». Владимир Ильич любил Некрасова, знал его и часто цитировал.
* * *
Владимир Ильич, выступая на трибуне, часто закладывал руки за жилет и сгибал ноги в коленях. Был он в эти моменты похож на задиристого, но удивительно милого петуха. Таким он выступал на 9 съезде. «Победа наша войдет в историю, как величайшая победа. Теперь нам надо выучиться торррговать...»
* * *
Владимир Ильич бережно ценил мнение народа и прислушивался к мнению самых широких масс.
- Глеб Максимилианович, знаете, что самое страшное в планировании? Не знаете. Вы тоже грешите тут.
- Чем, Владимир Ильич? - спросил я.
- Бюрократизмом. Это очень вредная вещь. Высчитали, спланировали и передали народу. Дескать, ваше дело выполнять. А вы посоветовались с народом, внесли его поправки?
Владимир Ильич требовал часто запрашивать мнение народа. Рассылал анкеты и вопросники по уездам и волостям. Получая отчеты, сам сидел и читал их. «Зачем вы сами сидите над этим?» - «Что надо самому, Глеб Максимилианович, другие пропустят, не обратят внимания на что- нибудь важное».
* * *
Владимир Ильич не считал зазорным учиться у врагов. Глеб Максимилианович в его присутствии ругал Михайловского, ругал словами Владимира Ильича. Владимир Ильич слушал, посмеиваясь.
- А знаешь, Глебася, нам многому надо учиться у Михайловского. Какой у него чистый русский язык. Надо, надо учиться у него публицистике.
Владимир Ильич удивительно умел даже свои мысли делать предложениями других. Иногда на заседаниях он, подготовив какое-нибудь решение, путем умелого ведения собрания, записок ставил вопрос на голосование. Кто «за»? Все поднимают руки. Кто «против»? Щуря полные лукавства глаза, Ильич неожиданно поднимает руку и мило улыбается. «Мол, что поделаешь, большинство решило, предложение принято вопреки его, Ленина, воле».
* * *
В период «Союза борьбы» Владимир Ильич был дружен с Мартовым. Мартов много говорил. Когда он приходил к Владимиру Ильичу, тот заранее завязывал голову полотенцем.
Перед вторым съездом Владимир Ильич написал Глебу Максимилиановичу письмо о том, что Мартов теперь не тот и надо забыть о дружбе. Владимир Ильич всегда был принципиален.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1991-14
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?