•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

«Иван Ильич - застрельщик перестройки!»

«Иван Ильич - застрельщик перестройки!»

Рок-певец Андрей ЛУКЬЯНОВ, автор замечательной песни «Иван Ильич - застрельщик перестройки», пьет чай в редакции «Столицы» под портретами членов Политбюро, но в компании обозревателя журнала Михаила ПОЗДНЯЕВА.

- Андрей, мне тут про тебя два слуха рассказали...
- Какие?

- Значит, первый - что ты уезжаешь во Францию. А второй – это что «Взгляд» прикрыли не из-за Шеварднадзе, а из-за прошедшего в программе интервью по случаю «юбилея твоей жизни и творчества», где ты с помощью мочалки и куска хозяйственного мыла, в натуральном своем виде, сидя в ванне, моясь, объяснял преимущества художественного метода соцреализма... Кстати, где ты мылся?
- У себя дома, в Чертанове... Хорошее интервью, правда?

- Замечательное.
- Мне оно тоже понравилось... Знаешь, Миша, мне тоже говорили, будто «Взгляд» из-за моего неглиже прихлопнули... Но все-таки это маловероятно. Куда более рискованным - даже с эротической точки зрения, если иметь в виду известное распоряжение Президента, - было выступление его Вице: мол, здоровье хорошее, жена не жалуется, всю ночь могу пахать с фонарем... и еще на решение женского вопроса в масштабах страны сил хватит - если опять-таки жена не приревнует... Это, Миша, крепко сказано!

- Да уж, посильнее «Фауста» Гёте...
- Да и другие ребята у нас в программе «Время» так раздеваются каждый день, что я со своей мочалкой - такие семечки... А Франция - я в нее действительно уехал, накануне Рождества, а под Крещение вернулся, как видишь.

- А чего ты во Франции делал?
- Там были съемки фильма «Бердяев» нашего сверстника, очень хорошего, по-моему, режиссера Грибанова. Он поставил «Нехорошую квартиру» по Славкину, а «Бердяев» - первое его большое кино.

- Ты что, Бердяева играешь?
- Нет, Бердяева там вообще нет. Вернее, он есть - в документальном рассказе о нем отца Александра Меня. Причем ты представляешь: 7 сентября была последняя съемка Меня, а 9-го - его убили... Поскольку мы все должны быть признательны Ильичу и ЧК, которые не пустили Бердяева в расход, а заменили ему «вышку» лишением гражданства и высылкой, то двадцать с лишним лет жизни Николая Александровича - это Франция. Вот почему там и я оказался. А играю я не Бердяева, конечно...

- И даже не Ильича?
- ... и даже не Ильича, а самого себя. Такая задумка. Там, в этом кино, двое относительно молодых людей нашего времени путешествуют «по бердяевским местам», и один из. них - рок-музыкант Андрей Лукьянов. Ты, наверное, помнишь, я тебе об этом рассказывал, - я принадлежу к очень старому дворянскому роду, а мой партнер по фильму - выходец из потомственных российских крестьян. И наши две судьбы в советское время пересеклись - потому что и мои, и его предки были расстреляны как «враги народа». И мы своей судьбой, своими семейными историями подтверждаем предвидения Бердяева о развитии нашего общества - такие страшные предвидения.
Но мы - в отличие от отца Александра Меня - говорим не прямой текст о России и о Бердяеве, а, наподобие Коровьева с Бегемотом, посещаем, например, легендарный крейсер «Аврора»... «Вот, смотри, - я говорю, - отсюда, с этого легендарного крейсера, из этого орудия был дан залп, положивший начало новой эре...» Чего, кажется, смешного? Все же - правда, каждое слово! Но получаются такие очень живые интермедии в более чем серьезном кино...
Эти съемки в Париже были завершающими, и сейчас уже идет период монтажно-тонировочный.

- Так ты чего, вернулся для того, чтобы озвучить кино?
- Нет, я вообще вернулся. Я тебе честно скажу: я когда ехал - я жену предупредил, чтобы ждала не меня, а вызова. С таким вот настроением ехал. Приезжаем, идут съемки. Потом - потрясающая встреча с Никитой Алексеевичем Струве, возглавляющим издательство ИМКА- ПРЕСС, он дарит свою книгу о Мандельштаме... Потом - в общем, не запланированная моя встреча с, моей теткой: она когда-то вышла за голландца, и вот мы в Париже встретились. Эту встречу сняли, она должна быть в картине... Потом - телефонные звонки: нашим. И такое очень неприятное чувство: человек с первой фразы стремится поскорее закончить разговор, по всей вероятности, предполагая, что ты вот сейчас попросишь у него «бабок», или там пожить, или вообще посодействовать «насчет задержаться»... А идите вы, думаю! И при всем при этом - «Ребята, вы там живете такой настоящей жизнью, такой духовной, а у нас тут такая скука, тут жить нельзя...» Ну, слушай, если нельзя - я тебе верю, ты успел здесь пожить! - чего ж ты не едешь обратно? Билет купить - в очереди надо стоять? Визы месяцами ждать? Франки на рубли поменять? Ведь нет же проблем!.. Представь себе - не хотят. Чудаки такие...
А потом происходит вот что. Включаем телевизор. Какой-то город вполне европейский. И - танк мчится на полном ходу! Тормозит резко - и как сумасшедший крутит башней! И стреляет! А в углу - титр: Вильнюс... И буквально на следующий день вся их эйфория от «Горби» делает «пуф»! Мы снимаем возле метро «Сталинград», есть в Париже такая станция, и речь идет о том, что и Бердяев в годы войны впал в эйфорию - что простительно патриоту. Он, как и тысячи русских в те годы, заставил себя поверить, что свобода в принципе не может обернуться новой тиранией...
И я смотрю по телевизору этот ужас в Литве через каждые 15 минут, вперемежку с Хусейном, и просто физически начинаю ощущать: не могу здесь - и не хочу.
Летел в Москву - и что-то в ушах колотилось, какой-то дико знакомый ритм. А вчера пошел на концерт в поддержку «Взгляда» - я в нем не участвовал, мы - вся группа «Окно» - просто не успели собраться, - и вот Юрочка Шевчук запел: «Ро-о-одина! Еду я на ро-о-одину-у-у!..» - и я, Миша, знаешь, чуть не разрыдался. Потому что - где ж мне сегодня быть, если не здесь?! Концерт удивительный был...

- А кто там еще выступал?
- Шевчук с «ДДТ», потом «Зодчие», «Алиса», «Машина времени» и Градский... И - сколько уж я концертов помню - первый раз такое чувство единения: все, ребята, тут уж не «Предчувствие гражданской войны», а «Родина-мать» зовет... И многих наших песен - так получилось, что люди их больше знают по «взглядовским» клипам, - их сегодня уже петь нельзя. Какие там песенки, ты что?!

- И «Ивана Ильича» нельзя петь?
- Это - тем более! Самый ужас в том, что для меня Иван Ильич всегда был дурак - и все! Ну, дурак! Даже просто в классических традициях нашей литературы... И это оказалось так привлекательно - сказать им, показать им: вы, ребята, дураки, вот вы кто. А они - убийцы. Ты посмотри на этих друзей... это, конечно, смешно, на их фоне сфотографироваться... но попади ты в руки самому смирному из них...

- Ты - обо мне?! Почему я должен попадать им в руки?
- Нет, я говорю «ты» расширительно - о каждом нормальном нашем соотечественнике. Потому что только ненормальному КПСС может быть мила. А я все больше верю, что наш народ всю дорогу КПСС тихо ненавидел...

- А кто такой Иван Ильич - по рангу? Секретарь обкома или член Политбюро? Или просто рядовой член?
- Образ собирательный. У меня потом был целый цикл про него, и там была такая, в частности, сентенция: «Любой Иван - у нас Ильич!» Ты понимаешь, вот ведь в чем дело: Иван - скажем так, национальный характер, а Ильич - это уже характер заболевания...
Грубо говоря - так: эти ребята - убийцы, следовательно, принимать их я отказываюсь, входить в их положение, вставать на их точку зрения - отказываюсь, но... это уже просто профессионально, как актер, я должен объяснить себе их психологию, кстати, не ахти какую. Вот в чем наша трагедия: одно дело - Тапейран там, или Иван Грозный, или какой-нибудь из двенадцати Цезарей. И другое дело - ну ты погляди, какие замечательные физиономии! Подлость в сочетании с глупостью, с дуростью, просто говоря, - это еще тот подарок!
И вот сейчас... Боже мой, сейчас мы едем работать в Мариуполь, который бывший Жданов, - и я не представляю, что там будет! Какой Ильич?! Как это - «Иван Ильич живет не напрягаясь»?! Либо я - либо он, вот ведь как сегодня вопрос стоит. Конечно, три года назад мы не могли представить, что в ответ на слова: «Вы, Иван Ильич, преступник, вы нам всю жизнь испортили!» - он вынет пушку и шмальнет тебе в лицо... Мы как бы опьянели - знаешь, как старичок Плейшнер в «Семнадцати мгновениях», - от того глотка свободы, который нам дали вкусить.

- Слушай, а я что-то сейчас не помню премьеру «Ивана Ильича» во «Взгляде»...
- Ну что ты, это же история! Это - день закрытия ХIХ партконференции, перепалка Ельцина и Лигачева! И проходит песня все «Орбиты», от начала до конца, с Дальнего Востока, вслед за солнышком... Почему не сняли со второй «Орбиты» - до сих пор загадка! Наверное, потому, что все смотрели, как Борису Егор кричит, что тот не прав... Первым опомнившимся был Сагалаев - и на Москву «Иван Ильич» не пошел... но полстраны-то уже пело «Егор Кузьмич»! А на Москву через неделю или две мы вышли: вся страна видела-слышала, так чего уж там... Я горжусь тем, что буквально все песни группы «Окно» на телевидении прорывались постепенно, сквозь перегородки «Орбит»... Но это столь же красивые сюжеты, сколь и драматичные! На свой страх и риск мой друг режиссер Максим Иванников и музыкальный редактор Юра Бершидский поставили на «Орбиту-1» клип «А русские идут!» - в общем, довольно-таки злую пародию на песни откровенно профашистской группы «Русские»... Ну, вот я русский, ты, Миша, русский... Русский ведь?

- Русский.
- Ну вот, видишь, как просто это слово произносится. А там - все с таким надрывом, с таким подтекстом нехорошим. Мы и спели: «Киргизы стоят, казахи сидят, таджики поют, а русские - идут!» И второй куплет еще, такой: «Японцы едят, испанцы едят, французы - очень хорошо едят, а русские - идут!» Что тут началось! Но уже все, братцы, слово не воробей...

- Да, это как Марк Захаров взял - и сказал про Мавзолей, и это потрясающий был момент: рухнула стена, наподобие берлинской. И все! И никак не исправить, не опровергнуть... Фантастика!
- Там на другой день таскали на ковер милейшего Юру Бершидского: «Вы допустили грубейший ляп! Я вас уволю!» - а он в ответ: «Вы извините, это в мои планы не входит...»
Когда-нибудь будет всерьез сказано, какую роль в перестройке сыграл «Взгляд» с его «горячим эфиром». И я себе, в общем, знаю цену, но все равно - в этом общем деле какая-то капелька моя была.
Мы приезжаем в какой-то город - не помню какой, много их было! - и нам говорят: «Мы вас очень просим, не пойте про Ивана Ильича, у нас первый секретарь Иван Ильич». Ну что ты думаешь, полный стадион, они же все этого ждут, как манны небесной... И первая же песня, разумеется, - «Иван Ильич»! И - на «бис»!!! И в самом конце - еще раз!!! А в одном украинском городе нам ребята принесли перевод, мы его успели разучить и пели «Ивана Ильича» по-украински, под рев десяти тысяч беспартийных...

- Андрей, ну и что ты теперь будешь делать?
- Я твердо решил вступить в партию. К Ильичу. Николаю Ильичу Травкину. Я вижу, что это человек, умеющий стыдиться, комплексовать, заводиться от обиды или гнева. Мне, знаешь, трудно представить мою любимую Старовойтову сочиняющей указы наподобие некоторых президентских. Ты, может, помнишь, у Чехова есть фраза - дескать, порядочному человеку стыдно даже посмотреть в глаза собаке. Я чувствую, что сегодня нельзя быть в стороне - значит, надо быть вместе с теми, кому стыдно за то, что происходит с нашей Родиной...
Тут я приехал, купил «Куранты» - и читаю замечательный текст: «Честные люди (если такие еще в КПСС остались), сдайте свои партбилеты в ответ на кровь, пролитую в Литве!» Это ведь очень глубокие слова! И страшные.
Знаешь, в народе говорят, ни стыда, ни совести. Ведь они на виду у всех сидят голые в ванне, в грязной воде - и все отмываются, отмываются, никак отмыться не могут, вроде того черного кобеля.
И как это мы, братцы, до сих пор не устроили им Нюрнберга? Это не заслуга - это ж глупость наша...
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-08
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?