•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Алан Чумак – суперзвезда

Каюсь, не собиралась я ни «включаться в процесс», ни углубляться в супер смысл душеспасительного творчества недавней телезвезды Алана Чумака. Меня побудило домогаться свидания с ним примитивнейшее любопытство: куда в наше тяжелобольное время направляет свою анергию автор и исполнитель невиданного вида искусства - аудио-видео-фото-лечения? Про заряженную «Вечерку» мы знаем, многие жевали уже газету для пущего аффекта. Наслышаны и про стадионы в провинции, где дорого стоит удовольствие под «соло молчания» Алана посидеть на трибуне с трехлитровой банкой на коленях. Но ведь сейчас все наши недуги, частные и общественные, крайне обострены. Так где же он, способный, по собственному признанию, на тотальное исцеление? Может, его лик в каждом нашем доме избавил бы над всех от всяческих бед?
Алан Чумак


Стыдно, но я преследовала и корыстную цель своим визитом к чародею. Насморк и мигрень замучили. При его-то умении его - дело плевое. Но он не заметил. Такая микроскопичность не попадает, верно, в его биополе. А на лестничной клетке, за дверью, остались женщины-паломницы.
Увы, у меня не получилось трепета в голосе. Вместо банки с водой я поставила перед Аланом Чумаком диктофон. Но сразу «засветилась», сознавшись, что по отношению к нему я - Фома Неверующий, но мне все равно очень интересно, чем он сейчас занимается.


- Не получится у нас с вами разговор. Вы совершенно не знаете, чем я занимаюсь. Чтобы понять процесс, который я запустил в жизнь, надо провести со мной не один час, вжиться, врасти в это действие...

- А может, на уровне ликбеза...
- Не могу. Нет вдохновения.
Звезды всегда очень ранимы. Заденешь неосторожно, глядь - погасла. Но уходить на лестницу, к отверженным просительницам, было обидно. Беру диктофон. Пленка не крутится. Пробую разрядить обстановку шуткой:

- Не пишет. Не хочет. Вы на него, конечно, повоздействовали?
- Так бывает. Просто разряжаются батарейки, и все.
(Диктофон по моему недосмотру стоял на кнопке «пауза».)

- А может, хотя бы информативно поделитесь, над чем сейчас работаете, творческими планами... И почему все-таки телевидение прекратило сеансы?
- А почему сегодня на телевидении вообще - откат назад? От гласности, от свободы? Понимаете, то, что я делал на экране, - не просто лечение. То, что я предложил, - переворот во многих областях. Метод аудиовидео-кассетного энергетического взаимодействия - вещь уникальная в мире. Не психотерапия, не гипноз, хотя многие на первых порах, да и сейчас продолжают смешивать меня с гипнотизерами, с суггестологами. Кажется, раз я лечу людей, я занимаюсь медицинской практикой. Нет, это искусство. Всегда врачевание было искусством. Не было ни Минздравов, ни 1-х, ни 2-х мединститутов, а врачи существовали всегда. Я создаю искусство общения. И не случайно я избрал форму молчания. Куда проще, общаясь с экрана с людьми, произносить монологи, проповеди. Но именно молчание пробуждает в душе человеческой добро, милосердие...

- А статистика исцелений по телевизору проводилась?
- Ну, не получается разговора. Вы не следуете за моей мыслью... Каждый может унести из нашего общения только то, что он может унести. В моих словах больше тот, что может унести любой человек. Не потому, что я умнее. А потому, что мне хочется жить с людьми вместе. Понимаете, их страданиями, болезнями, переживаниями. Для меня возможно стать каждым из этих людей. Необходимо просто исчезнуть как доминирующее «я». Оно не имеет значения, когда цель - помочь максимальному количеству людей. Я каждому могу помочь. Вот вы обратили внимание, у порога толпились женщины. Я не принял их. Как это вяжется с тем, что я не отказываю никому? Не должен отказывать. Очень просто. Я их не принял формально, но я включился и начал работать. Они пошли, а я им помогаю.

- Они, значит, спустились вниз уже в ином качестве - исцеленными?
- Ничего вы не понимаете. Процесс начался. Эти женщины в моей душе. Мы как бы соединились вместе. Это не значит, что я должен теперь круглосуточно сидеть и думать о них, нет. Я живу теперь с ними. Хотя я не знаю ни их фамилий, ни откуда они приехали. Но мы вместе, и я помогу им. Мне звонит огромное количество людей. Я отказываю в приеме. Все хотят получить то, чего они хотят. А я хочу одного - дать им все, что могу. Для этого не обязательно сажать человека перед собой на диван, махать руками или что-то говорить. Только гений может молчать на сцене. Попробуйте у гения, актера, спросить - как он молчит. Порой он стоит, смотрит в окно весь спектакль. Повернувшись спиной к залу. Никто не может объяснить.

- Каждый раз вы импровизируете, молчите по-разному?
- Конечно, ведь люди разные. Я каждый раз проявляюсь, как тот человек, который пришел. Потому что я лишен собственных амбиций.

- Вы во всех интервью говорите, что лечите не тело, а душу, не болезнь, а причину. Мы сейчас все такие больные от того, что творится вокруг. Зараза извне поселяется в нас. Инфаркты, истерики, смертная давка, летальные исходы. Вы умеете снимать напряжение, стрессы. А повлиять на их причины можете?
- Людям не дают возможности выбора, а я даю им эту возможность - сохранить человеческое достоинство в любых условиях, в любых давках-очередях.

- Какое достоинство, если матери-одиночке нечем ребенка кормить?
- Вы берете внешнюю фабулу спектакля. Каждый человек получает то, чего он заслуживает. Мы своею собственной жизнью привели нас к тому, что имеем. Все пеняют на зеркало, а надо на себя посмотреть. А что вы лично сами сделали для малоимущих, для одиноких? Вы знаете, сколько людей, может, в вашем доме умирает с голоду? Ведь придет время, и ваше очарование исчезнет, годы возьмут свое. Человеческий эгоизм нас подавляет, захватывает...

- И все же, почему бы вам, при вашем-то даре, не повлиять на тех, кто лишает нас этой свободы выбора?
- Многих нельзя изменить, у них умерла душа. Христос разве всех целил? Нет. Не мог? Наверное, мог. Не сейте на камни - там ничего не растет. Не мечите бисер перед свиньями. Надо делать там, где делается. Где душа откликается. Добро отвечает добром. Есть люди, которых радует горе других, которые сатанеют, если другим хорошо.

- Так почему бы не воздействовать на тех, кто отдает приказы?
- Что я, должен сидеть и воздействовать: будьте добрее и мягче?

- Но вы говорили, это ваша работа...
- Одна ласточка погоды не делает. Если я кого-то вылечу или изменю к лучшему, придет на его место другой. Люди взвинчены, а я могу успокоить миллионы. Идет противостояние. И нет разницы, кто подписал приказ -- тот или этот. И Горбачев, и Ельцин на равных выступают. Все дерутся, а я могу найти слова, улыбнуться, сказать: братья, вы с ума сошли, посмотрите, какая хорошая погода...

- Я слыхала, вы записали видеокассету, лечащую даже СПИД?
- Оказалось, это у нас никому не нужно. Я предлагал Покровскому. Фонду «Огонек»-«АнтиСПИД». Нет ответа. Происходит вечная возня. Доктора наук дела свои устраивают, а тут знахарь вдруг кассету предлагает. Не дай бог, получится. Идиотизм, кастовое сознание. Я сейчас в Америке веду переговоры по поводу кассеты против СПИДа. Вопреки нашим медикам, фондам «Огонек»- «АнтиСПИД», всем на белом свете я докажу, доведу дело до конца.

- Вы говорили, проводились клинические испытания вашего воздействия. Был ли случай, чтобы парализованный встал и пошел? Слепой прозрел?
- Ну не получается у нас разговор! Вы хотите чудес.

- Но разве вы не чудеса обещаете?
- А разве это не чудо, если человек выздоровел через две недели, через месяц, полгода, хотя пил только заряженную воду, мазался кремом, смотрел на фотографию? Я выступаю во многих городах, везде записываю сеансы на местном телевидении. Миллионы людей заряжаются, сидя дома. Считаю, это самое правильное, чтобы люди не бегали за мной, а я мог прийти к ним. И никаких отрицательных результатов. Возьмите все критические выступления в прессе. Они - против Кашпировского, не против меня.

- Алан Владимирович, я видела вас на презентации Российской товарно-сырьевой биржи. В среде коммерсантов. Говорят, вы успешно налаживаете производство бутылок с заряженной водой?
- Я подписал уже много договоров о выпуске воды. У нас в стране с заводом во Фрунзе. С заводами Болгарии, Югославии...

- Знаю, вы собираетесь строить оздоровительный центр, где будете лечить детей по своей методике. У вас есть капитал под эту программу или государство пойдет навстречу?
- Мне не нужны государственные средства. Я хочу заработать.

- Видеокассетный бизнес? Торговля водой?
- Это небольшая часть. Добавьте заряженные кремы, зубную пасту, детское питание. Сейчас в Москве идут эксперименты с молоком. Любая коммерческая деятельность хороша, если цель - не просто нажиться, а заработанное вложить во что-то. Нельзя помогать людям, не имея денег.

- Вы собираетесь строить совершенно новое, с нуля. А тем временем по телевизору без конца показывают больных детей, которым нужны деньги для лечения за рубежом. Потому что у нас нет медицинской техники. Может, прежде оснастить всем необходимым тот же детский гематологический центр, ведь дета у нас умирают больше от рака крови, чем от СПИДа? И вы там могли бы лечить.
- Пускай это делает Минздрав. А я хочу свое построить. Лечить не тело - душу человеческую. Наши врачи этого не умеют. По их вине мы имеем ту медицину, которую имеем. Врач должен работать круглосуточно. Это не профессия, это страсть. В мире не существует ничего выше долга и выше счастья. Если врач забыл о собственном больном хоть на минуту - он не врач. Врач должен работать и во сне. Как писатель, который вынашивает свое произведение...

- Но писатель обходится бумагой и пером, а врачу что делать, если нет одноразовых шприцев, таблеток, оборудования?
- У земского врача не было ничего подобного, что есть сегодня во всех поликлиниках. Но когда в дождливую ночь женщина рожала за 20 километров, он не говорил, что у него нерабочее время. Он говорил: Иван, запрягай! У него не было препаратов, но он мог принять роды, мог поставить пиявки, и у него было доброе слово для всех.

- Я знаю, вы, демонстрируя свои возможности, останавливали бурю в Прибалтике, над Каунасом...
- И не только над Каунасом.

- И еще снижали содержание ртутных паров в растворе. Вы очищаете, заряжаете целебной силой тысячи кубометров воды в отдельных банках. А у нас в Москве вода из кранов течет почта смертоносная, с солями и тяжелыми металлами. Вы не думали об экологическом приложении своей энергии?
- Я не санитар. Почему я должен убирать грязь? Да вы не пачкайте, не грязните - вот чего я хочу, вот над чем работаю. И буду продолжать, и добьюсь своего, остановить меня может только смерть, но и тоща я буру делать свое дело... Словом, не обижайтесь, но не получается разговора...

Провожая меня с моей мигренью, насморком и прочими человеческими несовершенствами из своей квартиры на 22 этаже, Алан Чумак, наконец, почти улыбнулся:
- Люблю высоту. Ближе к небу. Мы так редко смотрим на небо.
- Но даже отсюда приходится ведь спускаться вниз, в грязь, в слякоть...

- Страшна грязь не входящая, но исходящая.
- ?
- Иисус Христос.
Аэлита ЕФИМОВА. Фото В.Резников
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-08
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?