•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Очередь номер 1

Очередь номер 1

210 шагов 一 это, все знают, часовому идти: от будки комендатуры до поста.
Длину другого маршрута, с противоположной стороны площади, кажется, никто не замерял. По крайней мере, нам в литературе о Мавзолее такая цифра не попадалась. К тому же, в зависимости от времени года, атмосферных осадков, температуры и иных обстоятельств, колеблется и длина очереди, и скорость ее продвижения.
Как и в других местах, тут действуют привилегии. Если, впрочем, в заведениях торговых или социально-бытовых «блатные» тщательно конспирируются, то здесь 一 все у всех на виду. Приезжает знатный гость 一 очередь извини-подвинься; а для особой категории граждан вообще существуют дни «спецобслуживания».
Тогда мы все имеем возможность увидеть по телевизору, как, посетив безо всякой очереди Мавзолей Ленина, на трибуну поднимаются преемники и продолжатели его дела 一 наши с вами вожди...


* * *

«В 30-е годы зарубежные газеты писали, что бледная мумия в Мавзолее 一 на самом деле восковая фигура. Тогда группе иностранцев, среди которых был я, предложили спуститься в глубь гробницы, где профессор Борис Зоарский упомянул о секретном методе, с помощью которого было осуществлено бальзамирование, и выразил уверенность, что тело сможет сохраниться в течение целого столетия. Затем он открыл герметичный стеклянный саркофаг, в котором находилась священная реликвия... Это был не воск. Это был .Ленин. Иконоборец стал иконой новой России, и миллионы людей, отстояв очередь, с изумлением смотрят на чудо сохранения, его облика..».

Так заканчивает биографию Ленина известный американский советолог Луис Фишер.

После смерти Ленина его «чудотворная икона» явилась миру немедленно.

Культ вождей насаждался с самых первых месяцев новой власти. Не будем говорить об их портретах как обязательных атрибутах всех учреждений или о развитии кинематографа 一 «важнейшего из всех искусств», именно в силу эффекта, производимого на темные и голодные массы (на экране 一 живой Ленин»! Есть от чего робеть, особенно 2Ь если вообще видишь кино первый раз в жизни). В газетах мелькают «Трудовая Коммуна имени Каменева», «завод имени Землячки», «фабрика тонких сукон имени Троцкого» - несть им числа. На XII съезде РКП(б) наряду с «гениальным вождем всемирной революции» в речах и докладах превозносятся «красный вождь Красной Армии Троцкий» и 一 впервые 一 «наши стальные вожди Каменев и Зиновьев». Сталина, однако, в числе «вождей» пока еще, представьте, нет...
Но одно дело 一 обожание («аве, Цезарь»), и совсем иное 一 обожествление. Здесь нужен был прецедент. Уход в «мир иной». По тому, как быстро и бурно пошел процесс «богостроительства», можно предположить, что подготовка к нему велась задолго до смерти Ленина.
Религиозно-мистические мотивы впервые возникают в книге Зиновьева «В. И. Ленин - гений, вождь, учитель и человек», написанной и выпущенной с необыкновенной быстротой. «Ильич,- пишет Зиновьев,- был могуч, как океан. Врагам нашим он был так же страшен, как тот суровый двадцатисемигра- дусныи мороз, при котором мы опускали в могильный склеп его останки... И в гробу Владимир Ильич остается апостолом коммунизма, и в могиле он продолжает быть призывом и кличем для рабочего класса нашего государства и всей земли... Мы все знаем, что Ленин 一 это пророк нового человечества и апостол коммунизма в лучшем смысле этого слова, что это человек, одно имя которого заставляет учащенно биться сердца миллионов людей».
В духе религиозного преклонения выдержана известная речь Сталина по поводу смерти Ленина. «Вы видели,- говорил Сталин,- за эти дни паломничество к гробу тов. Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся. Через некоторое время вы увидите паломничество миллионов трудящихся к могиле тов. Ленина».
Ну и наконец в редакционной статье «Правды» читаем: «Могила-склеп Ильича будет источником энергии и мужества, источником неисчерпаемой бодрости для трудящихся всего мира в борьбе за осуществление заветов Ильича».
Это уже не «культ личности», а церковная канонизация по всем правилам.

Из разговоров в очереди:
一 А зря Сталина убрали. Я бы сейчас посмотрел!
一 А я, знаете ли, сделал бы Мавзолей платным - они бы враз балаболить перестали насчет того, чтоб захоронить. И подороже, подороже! Кто не хочет 一 не ходи, не тянем!


В ночь с 21 на 22 января, спустя несколько часов после смерти Ленина, комиссия по его похоронам постановила предать прах вождя земле 26-го числа, у Кремлевской стены, рядом с могилами героев революции. В эту ночь знаменитый патологоанатом Абрикосов забальзамировал труп, чтобы обеспечить его сохранность до похорон. Операция проводилась по методике, давно и широко известной.
25-го, в последний день прощания (как было объявлено с самого начала), «Известия» поместили заметку «Где будет похоронен Ленин». В ней описывается ход работ по приготовлению могилы, осложненных «исключительно глубоким замерзанием, почвы». Одновременно рассказывается о «сооружении деревянного сруба внутри могилы (?!) и постройке надмогильного сооружения (?!)». Попеременно следуют в заметке слова «могила» и «склеп». Текст этот - не что иное, как отражение продолжающихся дебатов о том, предать ли тело земле, как просили родственники Ленина или же сохранить забальзамированный труп на неопределенно долгий срок.

26-го сообщается о переносе траурной церемонии на один день. В «Известиях» печатается постановление Президиума ЦИК СССР, подписанное М. Калининым и А. Енукидзе, о сохранении фоба с телом Ленина в склепе, «сделав последний доступным для посещения». Подчеркивается, что такое решение Президиум ЦИК принял, «идя навстречу желанию, заявленному многочисленными делегациями и обращениями... и в целях предоставления всем желающим, которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, возможности проститься с любимым вождем». В том же номере сообщение о том, что «академику Щусеву дано задание расположить помост внутри склепа на такой высоте, чтобы входящие в склеп могли видеть через стеклянные прорезы в крышке гроба лицо Владимира Ильича. Таким образом, паломники
(выделено нами.- Н.Г. и М. П.) к гробу Владимира Ильича и после погребения его в склепе будут видеть лицо мирового вождя трудящихся».

27 января на первой странице «Известий» 一 статья ее редактора Ю. Стеклова, и в ней такой, заслуживающий медленного текстологического анализа, пассаж:
«Сегодня Красная Москва опускает в могилу тело Ленина... И великий революционер навсегда уйдет из царства живых.
Нет, не уйдет! Он и физически останется с нами, хотя бы на время. О, как хорошо мы понимаем горячее желание рабочих навсегда сохранить тело Ленина, чтобы все грядущие поколения могли видеть того, кто подал сигнал к освобождению угнетенного человечества. К сожалению, наука до сих пор не нашла средства сохранить навсегда человеческие останки. Но мы знаем, что будут приняты все меры к тому, чтобы на возможно более долгое время тело Ленина было предохранено от тления и чтобы все, кто пожелает, могли поклониться его останкам...»

«Мы знаем...» «М Ы...»

Расшифровку этого «мы» дает в своих воспоминаниях В. Бонч-Бруевич:
«Вызвали специалистов, которым была поставлена задача: процесс бальзамирования выполнить так, чтобы облик Владимира Ильича, лежащего в гробе, сохранился как можно долее, во всяком случае - десятки лет...»


Из разговоров в очереди:
一 Эх, товарищ Ленин, встал бы ты да поглядел, что тут у нас творится!
-Да он бы, как в том анекдоте, враз эмигрировал бы!


* * *

«Увековечение трупа» тем меньше казалось абсурдным и кощунственным, поскольку осуществлялось оно вовсе не «втихую», а на фоне шумной дискуссии об увековечении памяти Ленина. Гигантский дирижабль «Ильич» был едва ли не самым скромным предложением. Преобладали идеи фантастические. Например, такая: построить вблизи Москвы город для рабочих, состоящий из небоскребов типа американских, соединить его с Москвой скоростной железной дорогой и назвать в честь Ленина. Есть и проекты поскромнее 一 «переименовать Красную, площадь в Ленинскую», «переименовать Москву в. Ленинск как будущую столицу мирового СССР», «установить новое, ленинское летосчисление, начав его с Октябрьской революции». С огромным размахом ставится задача создания памятников вождю.
Тон дискуссии определяла статья Л. Б. Красина, который возглашал: «Память Ленина должна быть и будет увековечена в целом ряде архитектурных памятников на всем пространстве Союза. Это будет работа для 'нескольких поколений, но начать ее надо немедленно. ...Первой задачей является сооружение постоянной гробницы на том месте, где сейчас покоится тело Владимира Ильича. Трудность задачи поистине необыкновенна. Ведь это будет место, которое по своему значению для человечества превзойдет Мекку и Иерусалим».
При жизни Ленина Л. Б. Красин относился к нему с уважением, но без лицемерного почтения, и уж тем более без преклонения. Случалось, вступал в полемику, подчас принципиальную и довольно резкую. Красин был хорошим инженером и человеком вполне либеральных взглядов. Секретарь Сталина Б. Бажанов впоследствии искренне недоумевал, «какой черт дернул» этого «технократа», вполне способного преуспеть в любой капиталистической' стране, «податься к большевикам». Тем загадочнее активность, которую проявлял Красин в деле обожествления Ленина.
Наряду с Красиным в «исполнительную тройку» Комиссии ЦИК СССР по увековечению памяти Ленина входили также Молотов и Енукидзе. Об их доле в концепции Мавзолея (кстати, слово это появилось на страницах газет в отчетах о похоронах 28—29 января) мы смеем лишь догадываться. Похоже, что к этой идее они относились сдержанно: «Мы не хотели создать из останков Владимира Ильича какие-то «мощи»... Своим гениальным учением и революционными действиями... он достаточно увековечил себя..., МЫ.. придавали и придаем величайшее значение сохранению облика этого замечательного вождя... для будущих поколений... которые будут в высшей степени счастливы увидеть облик этого человека»,- говорил на заседании комиссии 27 июля 1924 года А. С. Енукидзе.
Замечательно, что уже здесь сталкиваются «политические» и «человеческие» доводы, о которых спустя 65 лет упоминал в выступлении на I Съезде народных депутатов СССР Юрий Карякин; и, как ни парадоксально, все доводы комиссии 一 именно «человеческие», а вовсе не «политические». По крайней мере, эти доводы фигурируют, в той или иной мере, во всех доступных источниках.

Бонч-Бруевич рассказывает, что число противников бальзамирования в самом начале было велико 一 едва ли не подавляющее большинство; однако в течение всего нескольких недель сопротивление старых друзей усопшего, а затем и его жены, сестер и брата оказалось сломлено: «Идея эта... столь захватила всех, что была признана крайне необходимой, нужной для миллионов пролетариата, и всем стало казаться, что, всякие личные соображения, всякие сомнения нужно оставить и присоединиться к общему желанию.
Ну что же! - подумалось мне. Такова его счастливая и великая судьба! Пускай и после смср-»- ти, как и при жизни, послужит он пролетарскому долу, долу рабочего класса!..»
Но для того, чтобы отбросить «всякие личные соображения», нужно было «общее желание». Это необходимо было и для решения попутно другой задачи 一 «впрок»: создать мнение, что идея сохранения тела «на века» родилась не в аппарате, не в «верхах», а в «низах» 一 в гуще народных масс.


Мы далеки от 叩едположения, будто телеграммы и письма рабочих с просьбой не хоронить тело вождя писались под диктовку или вообще являются фальшивками, хотя впоследствии не раз и не два такие приемы практиковались (будь то проклятья Пастернаку, Солженицыну или Сахарову либо, напротив, отзывы о мемуарах Л. И. Брежнева): Скорее всего, произошло тонкое манипулирование общественным и мифологическим, мистическим сознанием: в печати сделана была подсказка, намек 一 и «глас народа» не заставил себя ждать. А там уже оставалось из всего потока писем отобрать и подцержать лишь то, что соответствовало собственным представлениям и намерениям партийного руководства. «Схоронить в земле не редкость, а сохранить на много лет 一 вот что может сделать только коммунистическая партия!» 一 попробуй поспорь с такой коллективной резолюцией...
Ясно, что решение о создании Мавзолея носило волевой характер. И объяснима поэтому наша настойчивость в попытках узнать: чья личная воля была решающей в этих, пусть и коллективных, усилиях?

Новейший биограф Ленина Рональд Кларк отмечает, что это решение всегда было окружено глубокой тайной. «Возможность бальзамирования,- считает Кларк,- обсуждалась на Политбюро еще осенью 1923 года, в период болезни Ленина». Известный английский историк Роберт Макнил уточняет: «Некоторые источники свидетельствуют о том, что Сталин сыграл первостепенную роль в решении набальзамировать тело Ленина и навечно поместить его на Красной 门лощ^и. Вполне вероятно, что он принял участие в проектировании Мавзолея: вставших на его трибуну руководителей, принимавших военные парады и демонстрации трудящихся по поводу различных празднеств, можно было прекрасно связать в воображении с усопшим героем». К «авторству» Сталина склоняется и Авторханов. «Сталин, 一 пишет он,—сознательно превратил Мавзолей Ленина в «гроб Господень», чтобы его именем освящать свою будущую инквизицию. Ленин, конечно, хотел, чтобы ученики продолжали его дело, но едва ли он согласился бы на создание нового бога».

Следует подчеркнуть и еще одно обстоятельство.
Всю организационную работу по осуществлению проблемы «Сохранить на века!» с самого начала возглавил Дзержинский. Еще в феврале 1924 года он скомплектовал в основном группу ученых-медиков из Москвы, Ленинграда и Харькова и провел с ними несколько совещаний.17 мйрта Политбюро ЦК РКП(б) по докладу Дзержинского приняло постановление об утверждении профессора В. П. Воробьева руководителем повторного бальзамирования. 26 марта, как пишет современный исследователь С. М. Гаряев, «бригада Воробьева... приступила к бальзамированию, которое продолжалось четыре месяца и завершилось триумфом советской науки...».

Из беседы с академиком АМН СССР Ильей Борисовичем ЗБАРСКИМ
—Мой отец, Борис Ильич Збарский, вместе с Владимиром Петровичем Воробьевым бальзамировал Ленина в 1924 году. В 1934 году, через десять лет, возник вопрос о том, чтобы подготовить помощников, и меня вместе с ассистентом Воробьева Синельниковым зачислили в штат Мавзолея. Я там проработал до 1952 года, когда отец был арестован 一 естественно, без оснований, в связи с этим меня отчислили... И я больше к этой работе не возвращался...
—С чем все-таки связан был арест вашего отца?
一 Я знаю, что он не был осужден,ему не был вынесен никакой приговор, просто он полтора года пробыл в тюрьме... и единственное, что он мне сказал,— его обвиняли в том, что он германский шпион... Дела его я не видёл, естественно. А говорить тогда, понимаете, было страшно. Даже шептаться.
一 Кого-то еще из лаборатории постигла такая же участь?
一 Нет. Меня отчислили просто, под другим предлогом. И директором лаборатории стал заместитель отца Map- дашев.
一 Все эти десятилетия работа лаборатррии окружена стеной секретности. Но то время, когда вы там работали, скажем так, особенно колоритно... Вы ощущали контроль, опеку 一 или просто не замечали всего этого?
—Поначалу к нам было полнейшее доверие, у нас был ключ, так сказать, «оттуда», там был дежурный монтер, и нам входить можно было когда угодно, но постепенно, к 1936—1937 годам, когда положение осложнилось, у нас уже был очень большой штат — комендант, зам. коменданта, многочисленная охрана,— все изменилось, стало значительно сложнее: входить туда только вдвоем, пропуска тщательно проверяли, комендант обычно присутствовал при работе... но и в этом случав доверие было полное.
一 Илья Борисович, вы работали все-таки в спецлаборатории, в научном учреждении, к которому счет особый.
Не буду сравнивать с положением, скажем, Королева, ему просто приказывали запустить космонавта к 7 ноября... но в науке, тем более в экспериментальной, всегда есть неожиданности. Насколько чувствовалось «давление сверху»?
一 Лично я не имел связи с высоким начальством, а отец, естественно, обращался в НКВД, затем в Министерство здравоохранения, они интересовались этой работой... ответственность была очень большая, и все мы постоянно переживали: не дай Бог, там появится пятнышко какое-то или что-то изменится... но и затем необ- ходимо было оборудование, режим работы, реактивы 一 по всем этим вопросам обраицались к начальству, и все это удовлетворялось, даже при очень больших трудностях...
一 Вы были в составе группы, вывозившей тело Ленина во время войны в Тюмень. Что это была за группз?
—Почему-то очень долгое время факт эвакуации тела держался под секретом, об этом не 'сообщалось, хотя все равно где-то это просочилось, и сейчас секретность в этом отношении снята... Мы там находились с начала июля 1941 до весны 1945 года. Там было отведено строение специальное, но доступа к телу, конечно, не было... Была полная секретность, но среди жителей Тюмени все равно вся информация просачивалась...
Вообще, с точки зрения общей, я, разумеется, не считаю, что это является цивилизованным ‘ методом 一 то есть бальзамирование... Но это лично мое мнение.
一 Академик Дебов, нынешний руководитель лаборато- ’ сказал в прошлом году корреспонденту «Правды»: истории любого народа бывают периоды, когда во имя высших целей политика вынуждена брать верх над личным, человеческим...». .
一 Ну, это так, конечно. То, что он сказал, я с этим совершенно согласен. Это решение было принято Центральным Комитетом и Политбюро — и тут никаких обсуждений с нашей стороны не было... В то время, думаю, подавляющему большинству это импонировало 一 всем хотелось проститься с Лениным...


...В обстановке всеобщего «богостроительства» отдельные протесты, даже со стороны столь авторитетных в партии людей, как Крупская и Троцкий, не могли иметь никакого значения. 30 января газета «Правда» помещает обращение Крупской к рабочим и крестьянам: «Большая у меня просьба, не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т. д. — всему этому он придавал при жизни так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много нищеты, неустроенности в нашей стране…
Однако у руководящей «тройки» (Сталин, Зиновьев, Каменев) были совсем другие планы. То, чего более всего опасался Ленин 一 раскол партии, — по существу, стало реальностью. «Внутрипартийная демократия» в понимании «тройки» состояла в беспрекословном проведении линии аппарата нижестоящими организациями; партийные массы становились объектом манипулирования. Осуществлению этой цели способствовала политика приема в РКП(б) всех желающих 一 траурного «ленинского призыва». «Записывались» в партию- целыми цехами, «на ходу», в течение обеденного перерыва на предприятиях. И 一 так же, в полном составе - шли в Мавзолей («приветствовать, рапортовать..»).
Наиболее дальновидные из большевистских вождей рано усмотрели в создании нового культа опасную тенденцию. По мнению Троцкого, этот культ прямым путем привел к «фетишизму власти» в таких масштабах, о которых не смела мечтать абсолютная монархия.
Как и следовало ожидать, культ Ленина породил яростную на него реакцию. Лениниана все более «раздваивалась»: на одном полюсе 一 благостные мифы, на другом 一 тотальное неприятие. В первые дни после смерти Ленина даже непримиримые противники большевизма отзывались о нем с уважением. С течением времени поток «антилени- нианы» возрастал и ширился. Сегодняшние обвинения в адрес Ленина в организации террора, массовых репрессий, в нетерпимости к оппонентам не содержат откровений. Недавно опубликованное письмо Ленина Молотову для членов Политбюро о конфискации церковных ценностей давно известно на Западе. В изданных в Париже «Бумагах Троцкого» приводится еще один документ подобного рода 一 записка Ленина, адресованная заместителю председателя реввоенсовета Склянскому, датированная августом 1920 г.: «Прекрасный план! Доканчивайте его вместе с Дзержинским. Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем на 10-20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия: 100.000 руб. за повешенного».

Второе направление антиленинской критики касалось морального облика самого Ленина. Наиболее тенденциозны в этом плане суждения Б. Бажанова: «Я пытался установить для себя,- пишет в своих воспоминаниях бывший секретарь Сталина,- каков моральный облик Ленина, — не того «исторического», «великого» Ленина, каким изображает его вся .марксистская пропаганда, а того, каким он был на самом деле. По самым подлинным и аутентичным материалам я должен был констатировать, что моральный уровень его был очень невысок. До революции лидер небольшой, крайне, революционной секты, в постоянных интригах, грызне и ругани с такими же сектами, в не очень красивой, беспрерывной борьбе за кассу, подачки братских социалистических партий и буржуазных благодетелей, овладение маленьким журнальчиком, изгнание и заушение соперников:.. К сожалению, нравы, которые ввел Ленин, определили и нравы партийной верхушки после революции. Я их нашел их у Зиновьева, и у Сталина».
Третья группа аргументов «антиленинианы» связана уже не с личностью самого Ленина, а с причинами его смерти и историей бальзамирования. В этом плане секретность, окутывавшая в Советском Союзе жизнь и смерть государственных деятелей, дарала полный простор для всевозможных домыслов и предположений. Одну из таких гипотез 一 об отравлении Ленина Сталиным 一 развивал в последний период своей жизни Троцкий.
Появлению слухов и предположений, связанных с причинами смерти Ленина, как ни парадоксально, по-видимому, способствовали заявления виднейших партийных руководителей, как раз и направленные на опровержение подобных слухов. В упомянутой нами книге Зиновьев писал: «Вам, конечно, известны, товарищи, все те глупые измышления, которые наши враги пытались пустить в ход, чтобы «объяснить» причину болезни Ильича. Ныне виднейшие представители медицины не оставили камня ма камне от этих сплетен...».

Из разговоров в очереди:
-…Я когда третий раз в дурдоме лежал, со мной в палате один чайник был - он работает в этом самом Институте. Так он мне по секрету рассказал... Они, представляешь, похожих ищут по моргам 一 знаешь, кто без документов, кто вроде как без вести пропал... Сам видел, наверное: сколь по стране в розыске. Ильича-то давно схоронили, секретно 一 Крупская Сталина упросила, он и сжалился. Ну, доктора, они хитрые, знают: как пахнуть у них там начнет 一 сразу в ЧК. «Ищите, отцы, похожего!» Похожего найдут - докторам привозят. А того, что лежать уж не может, потихоньку в крематорий...


* * *

Замена «религии царства небесного религией царства земного» сопровождалась усиленными поисками личности, обладающей непререкаемым авторитетом, столь необходимой на первоначальном этапе утверждения нового «вероучейия». «Религией царства земного» становился предельно упрощенный, «ритуализированный» марксизм. Новое религиозное сознание принимало весьма жесткие формы, роднящие его с кальвинизмом или «религией Верховного Существа»; созданной Робеспьером. Вновь воскрешались представления об абсолютном предопределении (в виде тезиса о неизбежности победы мировой революции), история рассматривалась как борьба «добра и зла» (прогрессивных и реакционных сил по новой терминологии).
Один из деятелей Великой французской революции заметил, что чем больше толпа поклоняется кумиру, тем неистовее рукоплещет она, когда этого кумира, уже развенчанного, везут на гильотину. Безудержное поклонение, как правило, сменяется столь же фанатичным отрицанием. В этих условиях серьезная дискуссия невозможна. На одном полюсе 一 те, кто наконец-то «открыл» виновника всех наших бед. На другом 一 те, кто упрямо продолжает считать, что ленинизм, «лениниана», ленинские мемориалы 一 это «главные, основополагающие идейные ценности и завоевания нашей революции, нашей истории и нашей культуры». Такие люди искренне обеспокоены тем, что кто-то будто бы вознамерился «похоронить ленинизм».
Слово «культура», очевидно, следует понимать в очень широком смысле 一 здесь и наука и искусство, техника и медицина, философия и социальные теории. В таком представлении ленинизм, безусловно, часть нашей культуры. Но можно ли говорить о какой-то «главной», «основополагающей части»? Ленин был великим политическим стратегом 一 это признавали даже его враги и идейные оппоненты. Но никто из объективных исследователей никогда не считал Ленина великим философом, экономистом, специалистом в области техники, военного дела и т. д. Да и сам Ленин, в общем-то, не претендовал на что- либо подобное. За свой единственный крупный философский труд «Материализм и эмпириокритицизм» он, по воспоминаниям современников, принимался не без внутренних сомнений 一 фундаментальной философской подготовки у него не было. Книга была весьма скромно оценена специалистами 一 как хорошая полемическая работа в защиту марксизма, не более. Правда, написанная со всевозможными полемическими передержками, весьма грубо и неуважительно по отношению к оппонентам.

Прислушаемся к мнению Н. А. Бердяева: «В философии, в искусстве, в духовной культуре Ленин был очень отсталый и элементарный человек, у него были вкусы и симпатии людей 60-70-х гг. прошлого века. Он соединял социальную революционность с духовной реакционностью.., Тип культуры Ленина был невысокий, многое ему было недоступно и неизвестно. Всякая рафинированность мысли и духовной жизни его отталкивала. Он много читал, много учился, но у него не было обширных знаний, не было большой умственной культуры. Он приобретал знания для определенной цели, для борьбы и действия. В нем не было способности к созерцанию». Конечно, критерии, с которыми подходит Бердяев к оценке «типа культуры Ленина», чрезвычайно высокие. И не все, скажем прямо, имеют право давать подобные оценки., Но все же чудовищно несправедливо делать из полемической книгり Ленина основополагающий элемент нашей философской культуры, к тому же обязательный для всеобщего изучения.
В недавно появившейся на свет «Программе действий Компартии РСФСР» среди 叩 чего записано: «Коммунисты будут решительно бороться против глумления над памятью Маркса, Энгельса, Ленина, других выдающихся деятелей российского и международного рабочего движения, против дискредитации их теории и личности».
В этом документе .как нельзя точнее отразилась одна из главных традиций всего коммунистического движения последних десятилетий -его вечная обращенность назад: к «классикам», «основам», «нерушимым принципам». Мыслимо ли представить, чтобы, допустим, германские социал-демократы вписывали в свою программу призывы с требованием не допустить дискредитации «теории и личности» Бернштейна и Каутского?
История не пошла «по Ленину». И именно в этом его теория «дискредитирювана жизнью». Впрочем, она существует и как политическая реальность, пока находятся те, кто желает «повторить эксперимент» еще раз.

Что касается стремления сверять каждый практический шаг с «учением непогрешимых личностей», то это самая характерная черта мифологизированного сознания. Всюду, где экономика заведена в тупик, где доживают свой век последние диктаторы, готовые умереть сами и увлечь за собой мир во имя «великих принципов», где основные продукты распределяются по карточкам и инсценируются показательные процессы против бывших кумиров, там неизменно насаждается культ вождя..
Николай Гульбинский, Михаил Поздняев

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?