•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

«Важнейшее из искусств»: Бал на борту «Титаника»?

«Важнейшее из искусств»: Бал на борту «Титаника»?

Что-то странное происходит в последнее время с нашим кинематографом.
Раньше мы кичились тем, что «водим» в кино ежегодно более 4 миллиардов зрителей. Теперь это число сократилось на четверть.
Катастрофически падает интерес к советскому кино (на экранах кинотеатров - сплошь зарубежные боевики). Зато вместо прежних 150 советских фильмов в год мы «ваяем» больше 300.
Соотношение рентабельных и убыточных кинотеатров в стране - 800 к 4000, и тем не менее все они «живут» примерно одинаково.
Так что же все-таки происходит?
На этот вопрос мы попросили ответить социолога Даниила ДОНДУРЕЯ и кинокритика Наталию ВЕНЖЕР.


И НИКТО НЕ РАЗОРИЛСЯ!
Даниил Дондурей: Ситуация поистине беспрецедентна. Кинематограф сегодня — чуть ли не единственная сфера жизни, где реализованы лозунги перестройки: есть и свобода выбора, и настоящее изобилие «товара». Пока, правда, не хватает денег, чтобы купить супершлягеры Спилберга, но «дотянулись» до Земекиса и Копполы, покупаем картины классиков вроде Лукино Висконти или Алена Рене. Бесконечные авторские программы мастеров, недели зарубежных фильмов, открытия фирменных кинотеатров. Недавно в Москве без особого ажиотажа прошла, например, вся программа Венецианского кинофестиваля. Короче — предложение опережает спрос. Соответственно нет и особого роста цен. Все, как учил Адам Смит и прогнозировал в октябре Григорий Явлинский. Средняя цена билета в столичные кинотеатры выросла на 40% — что ни в какое сравнение не может идти с подорожанием мяса или подсолнечного масла на московских рынках. И дело тут, конечно, не в благородстве кинодеятелей или щедрых субсидиях государства. Суть — в отсутствии дефицита кино. В рынке.
За последние три года посещаемость родных фильмов упала почти на полмиллиарда билетов. А если обойтись без хитростей нашей ведомственной статистики (один зритель двухсерийного фильма засчитывается за двоих), то придется отказаться еще от сотен миллионов мертвых душ.
И все-таки великая иллюзия, что в кино работают счастливцы, у которых больше денег и меньше проблем, чем у простых смертных, жива. На судьбе кинематографа эта иллюзия сказывается самым непосредственным образом: новоявленные советские предприниматели, заработав большие рубли (неважно, теневым или «освещенным» бизнесом), охотно финансируют кинопроизводство. Они твердо убеждены, что таким образом не только окажутся в лучах общественного внимания, но и деньги будут грести лопатой. Посему найти сегодня рубли на постановку фильма в нашей стране может чуть ли не любой желающий.

Результат забавен: американцы, контролирующие больше половины мирового экранного времени, сняли в прошлом году немногим больше ста фильмов, а мы — при катастрофическом падении интереса к собственным произведениям даже у отечественных зрителей — с легкостью преодолели рубеж в триста названий! Появились десятки новых кинофирм и невиданное в истории страны количество дебютантов. И вот она, русская экономическая фантастика, непостижимая для дельцов с трезвыми западными принципами, — НИКТО НЕ РАЗОРИЛСЯ!

СВОБОДУ КИНОТЕАТРУ!
Наталия Венжер: Мировое кино давно питается из многих источников. Фильмы, не получившие признания на экранах кинотеатров, скромно и с достоинством отрабатывают свое в телесети, в кабельном ТВ, на видео. «Элитарные», но не слишком зрительские ленты долго идут в так называемом «альтернативном прокате» — в аудиториях университетов, в музеях, в клубах. И отовсюду производитель получает свою долю, которую, как и положено в условиях рынка, вкладывает в расширение производства. У нас все иначе. Наше кинопроизводство до сих пор может рассчитывать на возмещение затрат и доход только из одного источника — из кинотеатра. Сколько бы ни было у фильма теле- и видеозрителей — это никак не сказывается на благосостоянии киностудии.
Таким образом, вся многоступенчатая постройка нашего кинематографа зиждется на эффективности работы первичного предприятия — кинотеатра. А стало быть, ни свобода творчества, ни свобода бизнеса в кинематографе невозможны без его свободы. Но какова нынче эта «свобода»?
До последнего времени из каждого рубля, поступившего в кассу кинотеатра, 55 копеек отчислялось в местный бюджет в виде «налога с кино», 20 шли кинопрокату за аренду копии фильма (а оттуда — часть этих денег — на возмещение студиям производственных расходов), 25 копеек с рубля оставалось киносети на: содержание кинотеатра, содержание административной пирамиды руководящих структур областного, городского, районного уровней, рекламу.

Д.Д.: Но и это не все. Отбирая правой рукой около 400 миллионов рублей, наше причудливое государство левой давало дотации областным киноорганизациям и кинопроизводству, беря их, естественно, из общенационального бюджета. Однако деньги эти, как всегда у нас, уходили на латание несметных прорех и дыр, а больше всего — на поддержку тех кинотеатров, которые годами работали себе и городу в убыток.
Короче — вся гигантская пирамида киноотрасли (сотни единиц кинопроизводства, дюжина кинокопировальных фабрик, полтораста тысяч киноустановок) опиралась, в сущности, на работу 700—800 крупных кинотеатров, у которых их феодальные властители — областные киновидеообъединения — отнимали практически все.

Н. В.: Теперь это безобразие кончилось — с 1 января 1991 года «налог с кино» вроде бы не взимается. Простив такую крупную «недоимку» (55% вала!), государство, разумеется, перестанет платить дотацию. И теперь уже кинотеатру придется взвалить на собственные плечи расходы своих менее удачливых или менее старательных собратьев.
Легко представить себе, как много смогут вычерпать из такого «обильного» источника производители кино, как бы они ни старались повысить цены за аренду копий. Из обмелевшего колодца много воды не наберешь, пусть и большим ведром.

Д. Д.: Но и эти жалкие гроши не попадут в карманы наших кинопроизводителей. Более 300 советских фильмов — а кто видел их, родимых? Где? Иногда кажется, что их снимают лишь для оптимистической статистики. «Рэмбо», «Крепкий орешек», «Никогда не говори «никогда» — американские. «Шок» — французский. «Полицейский по найму» — опять американский... Неделя испанских фильмов... кинотеатр французских...
На так называемых всесоюзных кинорынках безусловные лидеры — голливудские ленты — потеснили вчерашнего фаворита — индийскую мелодраму. Лишь одна из десяти советских картин едва-едва выдерживает конкуренцию. Остальные приносят чистый убыток. Их не смотрят, не покупают. Но ведь при нынешней системе деньги, заработанные на показе зарубежного фильма, не идут на отечественное кинопроизводство — они остаются у фирмы, купившей лицензию. Таким образом, каждый сеанс «заграничного кино» наносит двойной удар по советскому: занимает его место и вытесняет прибыль из системы воспроизводства.
Так что даже нынешние советские «чемпионы проката» едва могут окупить сами себя и чуть помочь своей студии — но не кинематографу в целом. Ведь самые посещаемые фильмы собирают половину, а то и треть билетов, некогда проданных на «Пиратов XX века» или на «Москву...», которая «слезам не верит».

Н. В.: Да, сегодняшняя реальность сказочна по своей нелепости. Ведь по нынешним порядкам фильм, который посмотрело 10 миллионов зрителей (население такой страны, как Венгрия!), остается для производителя убыточным, даже если он стоил минимальную сумму в производстве. Причина? Все та же: возложенные на кинотеатры государственные функции финансирования нерентабельных предприятий. Вот почему кинотеатр не
может платить за фильм столько, сколько необходимо производителю, чтобы выжить.

МОНОПОЛИСТЫ с ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
Д. Д.:
К этому добавим, что обескураженные поначалу ведомственные структуры не дремлют. Пользуясь своими неотмененными полномочиями и связями, они создают свои «коммерческие» предприятия. Суперперестроечные. Многоопытные чиновники, ранее управлявшие кинематографом от имени государства, теперь приватизируют (то есть присваивают) общенациональную собственность, пересаживаясь в кресла генеральных директоров и председателей правлений. Причем они отлично знают, что нужно прибрать к рукам в системе тотального дефицита и фондирования — конечно же, ресурсы. У них — пленка, запчасти, аппаратура и валюта на их закупку. У них — копировальные фабрики, павильоны, лаборатории. И за все они берут двойную-тройную цену.
Вообще-то поведение для любой монополии нормальное. Остановить этот грабеж могут только антимонопольные законы, которые наши законодатели все никак не соберутся принять.

Н. В.: Разница в том, что акулы загнивающего монополистического капитализма все-таки сами добывали свои богатства, сами, благодаря своей ловкости, разоряли конкурентов и скупали их имущество. Наши «монополисты с человеческим лицом» просто объявили своим то имущество, которым они ранее управляли от имени государства и которое создано на средства налогоплательщиков. Новоявленные коммерсанты и впредь собираются получать государственные дотации на производство фильмов, чтобы распределять их по своему бесконтрольному усмотрению (теперь уже на правах самостоятельного концерна или акционерного общества). Они же будут распоряжаться государственной, то есть опять же нашбй с вами, валютой, и так далее...

Д. Д.: Во всяком случае, так выглядит то «акционерное общество» и тот «Фонд развития советского кино», которые в большой тайне созданы нынешними руководителями Госкино СССР.
А количество зрителей продолжает падать, а советские фильмы совсем исчезают с экрана...

Н. В.: И не нужно ругать за это прокатчиков, не нужно негодовать на них за отсутствие любви к родному искусству или за дурной вкус. Ведь зрители почему-то готовы платить спекулянтам десятки за билеты на «Унесенные ветром», но поднимают крик, если советская премьера потребует у них расхода в два-три рубля.
Не нужно винить никого. Просто нужно отдать себе отчет, что родничок этот на последнем издыхании и скоро иссякнет.

Д. Д.: Думаю, что относительно счастливая пора для наших деятелей кино продлится максимум год-два. Себестоимость картин растет, а доходы производителей кинопродукции стремительно падают, прежний высокий престиж этой деятельности иссякает на глазах. Потеряв опрометчиво вложенные в кино деньги, нынешние безрассудные инвеститоры, многочисленные кредиторы завтра перестанут финансировать самые соблазнительные кинопроекты. Количество выпускаемых фильмов начнет сокращаться еще более резко, чем росло последние годы. А это — безработица драматургов, режиссеров, актеров, особенно среди дебютантов, которые совсем недавно мгновенно получали деньги на свое самовыражение. В лучшем случае им предложат заказную работу (и это — после эйфории авторского кино, после комплиментов критики, а то и престижных международных премий!). В худшем — и более вероятном — не предложат никакой.
Кинопромышленность может уцелеть, если ее владельцы будут ориентироваться на обслуживание иностранных заказчиков. Но Рэмбо и Бонд вытеснят с наших экранов даже интер-Таньку и майора-афганца в исполнении общего кумира Микеле Плачидо.
И все-таки выход есть.

БЕЗ ПАНИКИ!
Н. В.:
Давайте опять посчитаем. Только по-другому: постараемся вычислить потенциальные возможности нашего рынка кино. Даже если взять самые пессимистические цифры посещаемости советских фильмов и весьма скромную среднюю стоимость билетов на них, прибыль от проката отечественной продукции должна составлять не менее 100 миллионов рублей ежегодно. Стало быть, в кинопроизводство за вычетом налогов может возвращаться около 70 миллионов. Это отнюдь не мало.

Д. Д.: Но тратить эти деньги нужно совсем не так, как принято сейчас, когда дотация государства распределяется всем государственным студиям в виде госзаказов через ГОСкино. Таким образом за счет бюджетных средств студии страхуются от любых убытков, от благодетельного для отрасли разорения нерадивых и неспособных. Вот почему при полном фиаско советской продукции даже на внутреннем рынке (не говоря уж о мировом) пока не обанкротилась ни одна студия. Нынче даже на «Мосфильме» окупается только каждая 8—10-я картина. И все же любые аутсайдеры коммерции остаются на плаву и получают право на безвозвратную трату очередных миллионов. И добро бы — на шедевры искусства, на эксперименты, на детские фильмы. Вовсе нет. В подавляющем большинстве то, что не покупают, не имеет ни коммерческой, ни социальной, ни эстетической ценности.

Н. В.: Рынок, конечно, вещь суровая. И недаром опасаются, что он может погубить у нас киноискусство, которому, конечно, не выжить, если его не спасет государство. Но спасать нужно именно искусство, а не всех тонущих без разбора. Никакая культура не может существовать без поддержки государства (альтернатива — пожертвования частных фирм и богатых граждан, но для этого их нужно иметь очень много и очень богатых).

Д. Д.: Вот почему, действительно, необходим настоящий Фонд развития кино. Только не в виде супермонополии, захватившей всю материальную базу и извлекающей из нее незаработанные доходы. И не в виде переназвавшегося ведомства, всегда готового «руководить» и без риска «распределять» ресурсы, рубли и доллары, равно ему не принадлежащие.
По замыслу Фонд развития кино — это государственно-общественная организация, которая обеспечивает существование необходимых обществу и национальной культуре направлений кинодеятельности, тех, у которых сиюминутный коммерческий потенциал невелик, но чье духовное и общественное значение громадно. Государство дает для этих целей деньги (в основном полученные в виде налогов с коммерческих кинопредприятий, в частности с проката зарубежных боевиков). Общественность осуществляет контроль за распределением ассигнований. Словом, Фонд — это механизм разумного финансирования из средств госбюджета проектов, имеющих отношение к культуре и искусству.
И тогда в условиях неминуемого сокращения производства гарантируются постановки не только Муратовой или Шенгелая, но и молодым талантам. Тогда будет покрываться дефицит доходов кинотеатров, где пойдут ретроспективы Феллини или Иоселиани. Тогда получат субсидии детские сказки и детские кинотеатры.
Думаю, только тогда студии поймут, что такое коммерческий риск, и кое-кто, увы, разорится. Но остальные будут процветать, потому что три миллиарда кинопосещений в год, которые мы имеем сегодня, при разумном ведении дела дают возможность и зарабатывать, и творить.

Н. В.: А независимые кинотеатры будут работать на себя, не беспокоясь о том, что их доходы (по примеру колхозной системы или социалистической промышленности) будут поделены между нерадивыми соседями. И кое-кто из них, увы, разорится. Но остальные будут процветать, потому что три миллиарда зрителей — это источник огромного богатства для тех, кто хочет и может работать. А у зрителей будет богатейший выбор — кино будет на все вкусы, на все возрасты, группы и даже — на все индивидуальности...

КАТАСТРОФА БУДЕТ ЗАВТРА
Д. Д.:
Но пока все это — мечты и прожекты (сколько их так и осталось на бумаге и в протоколах заседаний!). А реальность, напоминаю, самая тревожная. Нынешний бум кинопроизводства окрашивает ее поистине в трагедийные тона. И если не изменить политику государственного финансирования кино, если не устранить монополию на средства производства, не раскрепостить жизнеспособные кинотеатры, если... то неминуема не только волна банкротств, не только отток зрителей от кинотеатров, но и куда большая опасность: отечественная культура лишится важнейшей своей составляющей — искусства кино.
Н. В.: И все чаще, слушая очередную дискуссию о перестройке в кино на многочисленных семинарах, заседаниях и фестивалях, я вспоминаю бал на борту «Титаника». И все мне кажется, что айсберг уже снялся со своего ледяного якоря и набирает скорость...

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?