•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Савик Шустер. Тайны цинковых гробов

Савик Шустер. Тайны цинковых гробов

Мучительный вопрос: почему матерям и отцам погибших в Афганистане строго-настрого запрещено было открывать прибывшие на родину цинковые гробы с телами их сыновей?
Все эти годы в поисках ответа я впадал в метафизические крайности и, отчаиваясь, возвращался в привычную плоскость советологии. Было в этом запрете столько иррационального и одновременно вполне рационального, такая смесь расчета и мистики, что в попытке понять ментальность функционеров новой цивилизации я доставал с книжной полки и Фрейда, и Фадеева. Я пытался объяснить этот запрет бюрократизмом военной верхушки, которая пренебрегает даже солдатами живыми: что для нее тогда погибшие? Разве можно предположить, что в руководящих кабинетах Министерства обороны СССР во время войны испытывали гуманитарную необходимость создания эффективной службы для установления без вести пропавших, для опознания тел погибших, чтобы семьи их получали в гробах хотя бы именно своих сыновей? Что к этому делу генералы могли бы привлечь лучших специалистов страны?

А именно так было в Америке во время вьетнамской войны. На Гавайских островах находился этот армейский центр — Центральная лаборатория по опознанию и установлению личностей погибших солдат. В алюминиевых гробах из пекла Сайгона туда, на райские острова в Тихом океане, доставлялись обугленные, обезображенные тела. И ни одно из них не покидало лабораторию вплоть до адекватного опознания. Иногда это длилось месяцами. В 1986 году в США вышел роман- триллер Майкла Хастингса (это псевдоним Майкла Бар-Захара) под названием «Неизвестный солдат». История в своей простоте захватывает. Весной 84-го года глава лаборатории на Гавайских островах Уолт Мередит получает приказ от президента США прекратить работу по опознанию последнего из погибших во Вьетнаме. Государству необходим солдат неизвестный, чтобы с, почестями предать его земле и символически покончить с войной. Между тем — что предусмотрено в сюжете — сын самого Уолта Мередита уже давно находится в списках пропавших без вести во Вьетнаме. Получив приказ президента, Мередит подает в отставку. Распрощавшись с Пентагоном, он становится частным детективом в поисках собственного сына. Через сотни страниц напряженного текста оказывается, что запланированный Неизвестный солдат и есть его пропавший сын.

Можно ли себе представить такую лабораторию, такую книгу под. советским небом? Конвейер по доставке солдатских тел родителям работал так же, как любое другое производство в Советском Союзе. Что только не перевозилось в афганских цинковых гробах: от анонимных частей тела и кусков солдатского «х/б» до песка пустыни, наркотиков и драгоценностей. 20 декабря 1983 года агентство Франс Пресс сообщило о смертном приговоре, вынесенном трем советским офицерам, возглавившим в Афганистане преступную сеть, специализирующуюся на перевозке в СССР в цинковых гробах западных товаров. В дальнейшем подобные сообщения стали поступать регулярно. Гробы эти запрещалось открывать, чтобы скрыть от мира истинное лицо «непобедимой и легендарной». Это очевидно. И все же, все же: какой человеческой логикой можно объяснить такой приказ, такой запрет?

Я сам отец. Если мой сын, который под стол пешком еще ходит, Должен будет погибнуть на войне во имя чистых идеалов под флагом любимой страны, то я, по крайней мере, хотел бы иметь право взглянуть ему в лицо перед тем, как предать тело земле. Это право всех отцов и матерей в этом мире.
Говорили, что по пути из Афганистана тела разлагаются. Мне пришлось беседовать с вьетнамски- ' ми ветеранами — военными врачами американской армии. «Что? — воскликнул один из собеседников, армейский врач из Далласа Престон Дарби.— Запретить?! В Америке вообще ничего нельзя запретить, а уж открывать гробы погибших за эту страну во Вьетнаме — тем более!» «Можно было,— добавил Престон,— посоветовать родителям не открывать, если тело было слишком изувеченным. Но решение принадлежало им, и только им».
Недавно мне попалась — после десятков прочитанных — еще одна книга о вьетнамской войне. Американский бестселлер, который многое расставил по своим местам. Называется «Friendly Fire» — в вольном переводе «Артиллерия бьет по своим». Автор — известный американский романист Кортланд Диксон Барнс Брайан. Речь, однако, не о художественной литературе, а о литературе факта, о журналистском расследовании, написанном с вдохновением и талантом незаурядного писателя.
В городке Лa Порт. Сити, штат Айова — это сердце Америки,— одна среднестатистическая семья Мулленов 21 февраля 1970 года получила похоронку. Майкл Муллен, 25-летний старший сын Пег и Джина, ушел на войну во Вьетнаме 4 сентября 1969 года, был убит 18 февраля 1970-го, а уже через пару недель, 1 марта, серо-серебряный гроб под «звездно-полосатым» был доставлен домой. В похоронке Майкл был обозначен рядовым, На самом деле был он сержантом. И хотя было очевидно, что это рутинная ошибка небрежной администрации, бюрократическая безличность, с которой армия США отнеслась к смерти сына, привела его родителей в ярость. Они знали только, что Майкл погиб под артобстрелом противника. Местная газета сообщала о гибели во Вьетнаме каждого уроженца штата Айова, и новость о смерти Майкла попала в газету еще до возвращения тела.
Пег и Джин стали получать письма сострадания от других семей штата, потерявших сыновей во Вьетнаме. Одно было от женщины из соседнего городка. Она писала, что, несмотря на жуткое ранение сына в голову, она благодарит судьбу, что смогла узнать своего сына. «Вид сына было трудно выдержать,— писала женщина,— однако я знаю матерей, которым еще трудней: они не уверены, что похоронили именно своих сыновей».
Тело Майкла все не возвращалось. Муллены послали в армейский морг четыре телеграммы. Наконец, им было сказано, что тело готово к пересылке, ожидается только прибытие сопровождающего гроб солдата, а это должен быть человек, знавший Майкла. Муллены жили в мучительном ожидании и страхе перед неизвестностью — в каком состоянии вернется тело сына? Они были уверены, что тело Майкла разорвано на куски...

Безнадежно Джин Муллен сделал еще один шаг. Открытый гроб с телом его сына стоял в дальнем углу похоронного дома. Джин заставил себя взглянуть в лицо убитого и сразу же отвел взгляд. Да, это был он — Майкл. Отец притронулся к холодным рукам своего сына, осмотрел армейскую форму, сияющие пуговицы и пехотные знаки отличия, черный галстук, накрахмаленный воротничок рубашки цвета хаки, горло, подбородок, синие губы, усы... Усы? Отец удивился.
Когда он успел их отпустить? Но даже не усы на лице сына встревожили отца, а нечто другое. Сначала он не понимал, что именно. Потом осознал. На сыне не было ни одного следа смертельного ранения. Кроме армейской формы, не было никаких признаков, что сын был на войне. «Я хочу знать, как умер мой сын, как он был убит!» — гневно вскричал Джин. Мать в тот первый день не нашла в себе сил пойти посмотреть на тело сына. Когда отец вернулся домой, она задала только один вопрос: «Э-то Майкл?» А увидев тело сама, разрыдалась. «Я не хотела видеть его целым. Почему его не разорвало на куски,- чтобы я могла поверить, что он погиб на войне?»
С этого момента для Пег и Джина Мулленов начался поиск истинной причины смерти Майкла. «Погиб вне боевой ситуации»,— было написано в свидетельстве о смерти. Однако после бесед с командирами и сослуживцами сына родителям удалось установить, что он погиб во время боевой операции, но — под обстрелом своей артиллерии. И вот через два месяца после гибели Майкла Муллены за свои деньги поместили в местной газете «Реджистер» объявление — обращение к отцам и матерям штата Айова: «На протяжении девяти лет мы умирали во Вьетнаме на необъявленной войне. Сколько еще жизней вы готовы принести в жертву молча?» Рядом со словом «молча» черный крестик и эпитафия: «Сержант Майкл Муллен убит огнем своей артиллерии». И черные кресты внизу: пятнадцать рядов, всего 714. Столько парней из Айовы ко дню выхода газеты погибло во Вьетнаме.
Мать сержанта Пег Муллен вступила в движение против войны во Вьетнаме и вскоре стала одним из его лидеров. Вот что может получиться, если власти предержащие разрешают родителям открывать гробы сыновей, павших на необъявленных войнах. Пусть и частично, я ответил на вопрос, который мучал во время афганской войны.

Но сразу возник следующий. За что с такой сверхчеловеческой жестокостью были наказаны законопослушные в целом советские родители? Разве получить похоронку, предать земле холодный, металлический, геометрически правильный предмет, таящий неизвестно что, а потом еще долго томиться надеждой, что внутри него был чужой сын, а твой еще где-ни- будь жив,— разве это не есть тот самый бич Божий? Система претендовала на Божье место в душе человека, пробиваясь в нее на горючей смеси церковной ортодоксальности и восточного деспотизма. Будучи неуверенной в себе, Система наказывала с уважительной жестокостью непокорных и глумливо издевалась над покорными. Система наказывала матерей рожающих, карала матерей, решивших не рожать, издевалась над матерями, отдавшими ей своих сыновей. Система надругалась над жизнью и смертью.
И вот последнее, что мне приходит на рассвете гнусного — и в Мюнхене — ноябрьского дня. Как можно все это перестраивать и обустраивать, если на руинах осталась только ненависть?

рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1991-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?