•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

СЛ-70, секретный заказ к 100-летию Ильича

СЛ-70, секретный заказ к 100-летию Ильича

В связи с переходом на рыночную экономику, учитывая тенденции ослабления роли коммунистической партии, а может быть, просто из страха перед расплатой некоторые деятели культуры в СССР начали каяться. Пришла пора сделать это и мне. Строго говоря, к деятелям совкультуры я не принадлежу. Из Московского комитета ху- дожников-графиков изгнан бесповоротно - в 1987 году.
Я - лицо без определенных занятий, проживающее неизвестным образом более полутора лет на Западе. Вроде нет необходимости бить себя в грудь и перед кем-то извиняться. Но внутренний голос твердит: расскажи, расскажи о постыдной странице своей биографии. И вот я рассказываю. Может быть, пригодится историкам будущей настоящей ленинианы.
В самом начале 1970 года бригаде макетчиков во Всесоюзном Художественном Комбинате дали важное правительственное задание. Оно было настолько секретным, что нам даже не объяснили, что мы будем делать. В своей бригаде я был рядовым макетчиком. Бригадир Олежек, опытный битый волк, работавший в своё время с такими личностями, как Иофан, Вучетич и другие сов. корифеи, не показал нам общий чертеж, по которому мы должны были делать это.

Секрет, впрочем, открылся очень быстро. Несмотря на строгий запрет разглашать, на следующий день весь комбинат приходил к нам посмотреть, как в специально выделенном помещении мы делаем фоб. Точнее сказать — не гроб, а саркофаг Ленина и даже не сам саркофаг, а его модель в натуральную величину. Меня не посвящали в детали — может быть, потому, что уже тогда не верили. Тем не менее я сравнительно легко узнал, что почетное задание нам необходимо выполнить к февралю, поскольку потом модель нужно будет воплотить в стекле и бронзе. Каждому макетчику по самодельному чертежу предстояло делать часть общей работы. Примерно через неделю после начала работы изделие начало приобретать очертания. На постаменте, грубо сколоченном из досок, стояла нижняя часть саркофага и отдельно — крышка. Длиной гроб был около 2,5 метров. Меня удивила толщина стенок — они были не менее 50 миллиметров.

Когда модель саркофага была сделана, бригадир Олежек с несколькими умельцами приступил к изготовлению лепнины — то есть украшений в виде всевозможных символов: целого герба СССР, отдельно — солнца с лучами, серпа, молота,- звезды, венков из дубовых листьев с желудями, лавровых листьев и еще чего-то, что я сейчас не могу вспомнить. Бригадир не порол отсебятину — все лепные украшения были изображены вначале в мастерской Н. В. Томского. Того самого, чей веселый Гоголь стоит сейчас на Гоголевском бульваре. Символика делалась из пластилина. Несколько раз Николай Васильевич (скульптор) приезжал на комбинат и дрожащей от старческих недугов рукой подправлял желуди, листья, лучи солнца. Авторская правка была очень недолгой, поскольку бригадир Оленек делал все правильно. Он уже много лет, еще при Сталине, а потом при Хрущеве и Леониде Ильиче, знал, как надо делать, чтобы было правильно. Все эти украшения наши умельцы отлили в гипсе и приклеили в изголовье и в ногах...

Потом приезжали какие-то чисто одетые люди из Министерства культуры, о чем-то говорили с бригадиром, выставив нас предварительно из помещения. Готовый саркофаг исчез как-то незаметно, и мы забыли о нем. Однако, когда прошло пышное столетие со дня рождения Основателя, отгремела тарабарщина, отзвучали на торжественных заседаниях непременные завывания партийного гимна «Интернационал», саркофаг вдруг напомнил о себе. Всю бригаду вызвали к начальству. Директор Косарев (через пять лет он будет выгонять меня за «модернизм», за участие в выставке неофициальных художников) размашисто, по-рабочему пожал всем руки и вручил по грамоте.

Там было сказано, что за выполнение специального правительственного задания «СЛ-70» я награждаюсь этой грамотой. Внизу стояла подпись Фур- цевой. Аббревиатуру я расшифровал сам — «Саркофаг Ленина, 1970 год». В тот же день нам выдали по 30 рублей. Бригадира Олежека с утра на работе не было. Он приехал к вечеру, когда ребята уже сходили в магазин и купили все, что надо, чтобы обмыть премию. Олежек был очень возбужден. Он показал нам орден (кажется, «Знак Почета») и, узнав, что мы получили деньги, в сердцах сказал, что сейчас же поменял бы орден на премию. На это я заметил, что очень странно слышать из уст коммуниста, удостоившегося правительственной награды, такие речи, тем более, что он, бригадир, постоянно заявляет, что я враг и антисоветчик.
Потом мы все хорошо выпили и закусили. Бригадир Олежек расчувствовался и рассказал, где он был утром. Его вызвали в Кремль. Провели в какое-то большое подвальное помещение. Там он увидел оригинал нашего саркофага. Два оригинала. Один стоял на пьедестале, а второй был прислонен к стене. Оригинал был сделан из 50-миллиметрового бронестекла, отлитого на Ленинградском спецзаводе. Желуди, звезды, серпы и пр. были отлиты в бронзе на Мытищинском литейном заводе и прикреплены к оригиналу.

Подвал наполнился людьми в форме и в штатском. Бригадир Олежек сказал, что узнал кого-то из Политбюро, но фамилию не назвал. Была там Фурцева, еще какие-то министры, скульптор Н. В. Томский, а также комендант Кремля, комендант Мавзолея и совсем уж законспирированные люди ученого облика.
Один из военных подвел его ко второму, прислоненному, саркофагу. Бригадир увидел, что его поверхность покрыта мелкими сбоями, следами автоматных пуль и, возможно, взрывов. Саркофаг был цел.
Потом бригадиру вручили орден, а скульптору Томскому присвоили еще и какое-то почетное звание.
Я, к сожалению, так и не видел изделие СЛ-70 в оригинале. В Мавзолее я был всего два раза в жизни — один раз еще при Сталине, когда Ленин лежал в одиночестве, и второй раз — когда Ленин и Сталин лежали рядом.

Я мог бы сказать в свое оправдание, что был всего лишь рабочим, который выполнял задание. Но перед кем я оправдываюсь? Меня вроде бы никто не обвиняет, а в КГБ считают врагом. Видимо, многие из нас когда- то делали то, за что сегодня неловко и, может быть, стыдно. Я не исключение. Единственное, что меня успокаивает, так это то, что вечерами, приходя с работы, я рисовал, рисовал, рисовал. Я делал это за десять лет до СЛ-70 и через десять лет, делаю и сейчас. Как раз к столетию вождя я сделал один из альбомов, посвященных ему. Какое счастье, что через восемь лет КГБ не нашел его у меня на обыске! Мне не пришлось бы каяться...
В. СЫСОЕВ. Берлин. 1990 год.

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?