•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Как нас теперь называть!

Как нас теперь называть!

В любом уголке света мою страну зовут «Россией». На картах, конечно, значится полное, официальное название, но, во-первых, уж слишком оно длинно и высокопарно, а во-вторых, в нем отсутствует главный реквизит - географическая либо этническая привязка. Попробуйте-ка назвать, вызвать из памяти другое государство, которое бы не определило в своем «заглавии», где именно оно находится или каким народом заселено.

ИСТОРИЯ БЕЗ ГЕОГРАФИИ
Мы до сих пор платим дань за экспансионистские устремления вождей «мировой революции», которые рассчитывали, что границы «Союза Советских Социалистических Республик» будут постоянно расширяться,- пополняться за счет новых и новых «Советских Социалистических Республик», пока весь мир не станет одним СССР — с русским языком в качестве «средства интернационального общения». Тогда какая разница, где именно находится его первоначальное ядро, в какой части света? Вагрич Бахчанян как-то опубликовал (не у нас, разумеется, а в зарубежном издании) одну из своих зловещих шуток, в основу которой он положил список стран — членов ООН. И получилось: «...Австралийская Советская Социалистическая Республика», «Аргентинская Советская Социалистическая Республика» и так далее, 'вплоть до Японской ССР.
«Вы русский?» — спрашивали меня американцы, англичане, французы, немцы... Что толку было кому- то докладывать, что я украинец, причем по мужской линии мне досталась польская фамилия далекого предка. В глазах постороннего мира это всё маловажные подробности. Ведь в России живут русские, не так ли? Только шотландцу, упорно не желающему считать себя «англичанином», будут понятны эти страдания, и он ответит: «Нет, я не англичанин, я британец!» И нет в Чехо-Словакии человека, который назвал бы себя «чехословаком», ведь такой нации не существует. Или чех, или словак! И нет «югославов», но есть сербы, хорваты, македонцы, черногорцы... Все они — «южные славяне», но в их стране так и не возникло единой нации, под одним названием. А у нас?
Десятилетиями убеждали нас, что такая нация есть — «советская социалистическая». Но у меня язык не поворачивался назвать себя «советским» в разговоре с людьми из других стран. Если я по национальности «советский социалистический», то тогда кто же мои собеседники — «конгрессовые капиталистические»? Американцы подумают (и правильно сделают), что я над собой смеюсь! Или англичане — «парламентские»? Или немцы — «бундестаговские»? Неужели нацию можно назвать «ландтаговской», «меджлисовой» или «великохуральской»? Если и не оскорбление, то по меньшей мере шутка!
Никогда еще в человеческой истории ни одна нация не называла себя «королевско-феодальной», «ареопаго- рабовладельческой», взяв за основу самоназвания принятый строй, порядок управления, идеологию. Не было «национал-социалистической» нации при Гитлере в Германии, «фашистско-диктаторской» при Муссолини в Италии. А если кто вообще против Советов, как ему называть себя, какой национальностью гордиться?
Гораздо большим политическим широкомыслием отличился однажды старый гуцул, с которым я добирался дребезжащим автобусом до его родного селения Космач, в Карпатах. «Много ли у вас теперь москалей?» — спросила его в пути пассажирка, давно не бывавшая в родных краях. (Для тех, кто не знает: москали — это русские.) Гуцул гордо распрямился: «Так теперь вы все — москали. Кроме меня: я-то
австрияк!» Ведь он родился еще во времена Австро- Венгерской монархии, был при рождении ее подданным...
И, памятуя о преподанном им уроке, я тоже всюду называл себя «русским», хотя и капли русской крови нет в моих жилах. Все мы теперь — русские!

...И НЕ ИГРАТЬ СЛОВАМИ
Неужели нет сегодня более важных вопросов для дискуссий, чем этот, может спросить меня кто-то из читателей. Как ни назови...
Я же считаю, что этот — из числа самых жгучих, определяющих наше будущее. Мы должны в конце концов разобраться хотя бы с тем, кто мы такие и чего хотим. Названия, самоназвания и должны определить, к чему мы стремимся, кем нам хочется быть.
В ходе «суверенизации» республик и автономий все меньшее их число желает закрепить понятие «социалистический» в своем названии.
Оно и понятно. Для одних наций социализм никогда не был предметом мечты, чаяний, их уровень жизни до поглощения Союзом Советских Социалистических Республик был куда выше нынешнего, а коммунистическая идеология никогда не имела там серьезного распространения. А другие склонялись некогда к меньшевизму, т. е. все-таки к социализму, но не имеющему ничего общего с нынешним его воплощением. Так что же сегодня должно значить это понятие в названии государства — шведский, скажем, вариант социализма, или же тоталитарный, барачный, казарменный, или брежневский, «развитой», или «зрелый», или «реальный»? Ведь в названии эти оттенки смысла не передашь, не говоря уж о полном разномыслии по этому поводу.
Говорилось об этом вполне определенно и на Съезде народных депутатов при обсуждении проекта Союзного договора. Повсеместное отталкивание от этого слова, утратившего по нынешним временам всякий конкретный смысл, налицо. Что и отразил предложенный М. С. Горбачевым проект Союзного договора, где в новом названии государства оно вообще отсутствует. То была серьезная уступка силам, действующим в центробежном направлении, или по меньшей мере тем, кто согласен остаться в СССР, но не приемлет примат коммунистической идеологии. Кстати, если обещанный коммунистами социализм оказался «недостроенным» (к сожалению или счастью?), то зачем вообще выдавать желаемое за действительность, вносить в название государства не реальность, а «светлую мечту». С таким же успехом можно было бы назвать себя «Союзом Советских Коммунистических Республик». Или же «...Царствия Небесного Республик»?
Но и этот, компромиссный, вариант, в котором слово ' «социализм» заменено (осторожно, дабы не менять в сумме название прежнее — СССР) новым — «суверенитет», все равно не прошел. Коммунистическое большинство Съезда дружно проголосовало за возврат к прежнему толкованию и смыслу, республики остаются «социалистическими», пусть даже никто не в состоянии объяснить, что же имеется в виду. И чем это лучше (я имею в виду наш нынешний тоталитарный государственный капитализм) по сравнению с теми странами, где так много делается для блага бедных, а богатые составляют три четверти населения...
Впрочем, и понятие «суверенный», по-моему, тоже едва ли удовлетворило бы тех, кто добивается суверенитета не в названии, не в качестве весьма отдаленной мечты, а на деле — и скоро.
Уж очень мы любим пользоваться словечками, почерпнутыми из обихода цивилизованных наций, вкладывая в них подчас противоположный, во всяком случае, иной смысл! «Правовое государство», «демократия» и «свобода», «права человека» (столько раз обруганные и охаянные, а теперь легко приспособленные к нашей «неправовой» реальности)... А теперь вот и «суверенитет» пригодился, чтобы назвать черное — белым. Как не бывает «осетрины второй свежести», так немыслимы и неполные свобода, независимость, суверенитет одной нации, подчиненной другой, или хОтя бы — некоей надгосударственной структуре, диктующей первой свои законы.
Какие тут могут быть иллюзии? «Ограниченный» суверенитет? Это что-то вроде «ограниченного контингента» советских войск, который растягивался по мере того, как терпел он все более решительные поражения в Афганистане. Как будет растягиваться эта «ограниченность» суверенитета в рамках Союза?

ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЕМ...
Но допустим, что мы бы все-таки нашли некий идеальный вариант названия. Пусть бы даже вышли при этом из Союза те республики, что добиваются неограниченного суверенитета, а остальные отказались — предположим и такое — от «социализма» в названии. И мы бы даже придумали четкую географическую привязку, без гегемонизма, например, «Союз Советских Республик Восточной Европы, Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока». Сокращенно — ССРВЕССАДВ. Будет ли такое название соответствовать истине?
Давайте по порядку. «Советский...» Есть ли в нем смысл? Думаю, что нет, это тоже — благая цель, мечта, мираж пока. Лозунг «Вся власть Советам!» никогда не был претворен в жизнь, как ныне это признано. Политолог Э. Баталов в статье, опубликованной «Известиями», насчитал семь центров силы в нашей стране, где Советы значатся лишь как одна из многих ветвей существующей власти. Наряду с армией и КГБ, КПСС и властью министерств, президентской и властью мафии! Что может сделать Совет, если то или иное отраслевое министерство против? Смешной вопрос! Что может сделать Верховный Совет республики, если против него само Министерство обороны СССР — и посылает «ограниченный контингент» своих войск в эту республику для отлова тех, кто, по его мнению, уклоняется от призыва? И так далее. Любое решение Совета может быть аннулировано! Так советские ли республики? Ничуть не лучше «суверенных», те же иллюзии.
Но ведь все-таки — «республики»? Это хотя бы понятие правильное? Да как сказать. С древних времен существует привычная дихотомия — «тирания» (или диктатура) — и «демократия» (республика). Диктаторские режимы могли себя называть в наше время как угодно, но дела это не меняло. Порой именно республиканская вывеска прикрывала практическую несменяемость власти, ее неподвластность народу, фиктивный характер народного представительства... До тех пор, пока у нас выборы президента (а теперь и вице- президента) не будут прямыми, на основе правила «один человек — один голос» и без партийного фаворитизма, пока они будут проходить без альтернативного кандидата (кандидатов), пока не будут приняты законодательные гарантии против самой возможности установления диктатуры, ни о какой демократии или республиканизме не может идти речи. Это тоже пока — мираж, мечта.
И, наконец, «Союз».
Когда я читаю о «воссоединении» различных частей Российской империи, да еще «добровольном», вспоминаю всегда бессмертную картину Сурикова — о покорении Сибири Ермаком. Ту, что висит на видном месте в Русском музее в Ленинграде, но почему-то теперь редко воспроизводится в виде репродукций. А там есть на что посмотреть! Кто противостоит храбрым, мужественным и гордым казакам, вооруженным новейшим огнестрельным оружием того времени, упоенным своей исторической миссией «добровольного воссоединения»? Дикая толпа раскосых, злых, коварных, стоящих на самой низкой стадии исторического развития озверелых варваров, недочеловеков, не знающих даже, что такое ружье... Что это, если не расизм?
Была ли императорская Россия «союзом» захваченных ею народов и территорий? Кстати, ведь в ее полном названии фигурировали эти «приращения», включая и Финляндию, и Польшу, и Прибалтику... Нет, до таких пределов глумления над историей и здравым смыслом цари дойти не могли.
Стала ли страна Советов Депутатов Трудящихся таким «союзом»? Что, собственно, изменилось в результате повторных завоеваний, силами Красной Армии, все тех же колоний? Разве что империя отчасти ужалась, не до всего смогли дотянуться загребущие руки: завоевали, с оружием в руках, независимость Польша, Финляндия и три прибалтийских государства, до поры до времени, пока Сталин не занял их снова, с благословения Гитлера. Зато на Финляндии зубы сломал...
Конечно, если в результате референдума народы захотят «воссоединиться» (как будто они прежде добровольно «соединялись»!) в одном государстве, то это создало бы юридические основания для новой трактовки государства — как союза. Но не раньше и не позже этого акта народного волеизъявления. Пока и это — тот же мираж, благая цель, но не юридический факт.

С НАЗВАНЬЕМ КРАТКИМ...
Снова и снова я перечитываю стенограмму IV Съезда народных депутатов СССР. В самом деле, почему так скрестились копья (без огнестрельного оружия, как в случае с Ермаком, все-таки обошлось) при обсуждении названия государства?
Вот «примирительная» точка зрения:
«Депутат Каримов из Таджикистана спрашивает: «В названии нашей страны — СССР — заменено или упущено слово «Социалистических». Что это, указание на смену природы нашего общества либо расчет на то, чтобы не отталкивать от Союза ряд республик?
Ни о какой смене природы нашего общества речи не идет. Если внимательно вчитаться, то весь проект «дышит» гуманным демократическим социализмом.
Второе. Это правовой, а не партийный документ. Поэтому составители, обсуждая этот вопрос в первоначальном варианте и обмениваясь мнениями, считали, что, может быть, следует освободить данный правовой документ от идеологической «засоренности».
Третье. Вполне можно записать в преамбуле или в одной из статей, если это сочтут необходимым все полномочные делегации республик, что мы строим общество социалистической ориентации. Преград этому нет, ведь это проект».
Это — из выступления депутата Р. Нишанова, Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР.
Вот голос «здравого смысла»:
«...Уши выше головы не бывают, что всем известно. Не может республика, как бы ни пыжилась, быть выше Союза Советских Социалистических Республик. Это надо всем понять и строго выполнять союзные законы. И не надо смешить мир.
Предлагаю решить следующее. Во-первых, сохранить в неприкосновенности название нашего государства — Союз Советских Социалистических Республик. Слово «суверенитет» поглощается словом «союз». Масло масляным не бывает.
Во-вторых, законы СССР, указы Президента СССР действуют на всей территории СССР и исполняются неукоснительно всеми органами Советской власти и гражданами СССР. За уклонение от исполнения законов должностные лица, в том числе и выборных органов — нижестоящих Советов, от занимаемых постов освобождаются Указом Президента СССР...» (депутат В. Носов).
Вот голос человека, для которого суверенитет — «дорога, ведущая к храму»; поглощаться это слово ничем не может:
«Рушится последняя в истории империя, и логику истории никому не дано отменить. Говорят, пушки — последний довод королей, и очень бы не хотелось, чтобы последним доводом Горбачева стал Язов.
На Украине есть силы, стремящиеся последовательно провести ее деколонизацию. Это те люди, которые считают: никто, кроме господа бога и народа Украины, не вправе решать ее судьбу. Это те люди, для которых государственная независимость Украины — цель и смысл жизни. Это те люди, которые избавились от комплекса малороссов... Съезд отказался включить в повестку дня вопрос о признании деклараций о суверенитете республик. Это еще раз меня убедило в том, что депутатским корпусом, сидящим в этом зале, не может быть принято ни одно жизненно важное для народа решение».
Это — из выступления депутата В. Черняка.
Нет смысла комментировать эти выступления, в них все ясно. Неясно лишь, как нам всем теперь называться, при этой сумятице... Неужели все останется как прежде?
Утешает лишь то, что для остального мира это не есть проблема. Как мы были всегда для них «Россией» и «русскими», так и останемся. По крайней мере, до тех пор, пока существует «Союз нерушимый республик свободных», который «сплотила навеки Великая Русь». Если и в самом деле навеки, то тогда и вопросов, повторяю, нет.
Ну а если «свободных»? Если слово «суверенитет» не поглощается словом «союз»? Если «последняя в истории империя» прикажет долго жить? Что же, тогда и вовсе будут все основания назвать ее остатки честно и без лицемерия — Россией. Лучшего никто не придумает.
Владимир Война

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?