•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Альфред Шнитке: - Это был голос, казавшийся безграничным

Альфред Шнитке: - Это был голос, казавшийся безграничным

В спектакле Театра на Таганке «Владимир Высоцкий» наряду с оригинальными песнями автора и героя представления звучит музыка на его стихи, сочиненная Альфредом Шнитке. Со дня премьеры прошло десять лет — и вполне естественно сегодня желание узнать, как родилось это музыкальное сочинение, — с чем и обратился к А.Г. Шнитке исследователь жизни и творчества В. Высоцкого, составитель нескольких книг воспоминаний о нем Валерий ПЕРЕВОЗЧИКОВ.
А получилось так... Ко мне обратился Юрий Петрович Любимов, и я поспешил отказаться по ряду причин...
Первое — очень высоко ценя Высоцкого, я все же не мог солидаризироваться с этим песенным жанром... хотя Высоцкий как раз обладал определенной независимостью от его штампов. Его независимость диктовалась и интонацией, и логикой всех его стихов, и его человеческой логикой, и тем эмоциональным уровнем, на котором он жил... Конечно же, этот уровень превышал уровень общий...
Почему Любимов обратился ко мне? Я люблю этот театр, я много лет состою в его художественном совете, я писал музыку к нескольким спектаклям... я писал музыку к «Маленьким трагедиям» — кажется, это последний фильм, где играл Высоцкий... Все так. Но я не видел морального обоснования — почему моя музыка должна звучать в спектакле, где все, каждая нота — Высоцкого.

Я настолько плохо знал его, что, думаю, не имею права говорить о нем, связывать себя с ним. Я — один из многих, кто издали видел, слышал, симпатизировал ему... В первый раз не на сцене я увидел его в Пицунде. Он был с Мариной и с ее сыном. Потом — через несколько лет, когда возникла идея постановки пьесы Брехта «Турандот» с моей музыкой, — я приходил к Юрию Петровичу, он жил на Садовой, и однажды там был Высоцкий, тоже с Мариной... Вот и все. Мы были знакомы, не более того...

Знал я — и тоже лишь в какой-то ничтожной мере — и его песни. Мое субъективное отношение к ним — в другом русле. Скажем так: мои представления о музыкальных критериях отличаются от представлений, которые были у Высоцкого.
Но я постарался в какой-то момент забыть о себе и отнестись к этому как к профессиональной задаче: написать музыку на эти стихи. И некоторые детали песенного творчества Высоцкого по ходу моей работы стали мне понятны, а какие-то из них — чрезвычайно интересны именно с профессиональной точки зрения. Возникли понимание и интерес — и моя музыка как-то вошла в спектакль. Я очень благодарен актерам, которые своим исполнением приблизили этот фрагмент к характеру спектакля. И все же до конца сам я не уверен в качестве своей музыки. И не только потому, что задачи, которые обычно бывают у меня, — совершенно другие...
Мне кажется, что главное у него в песнях содержалось не в наличии профессионально регистрируемых черт своеобразия, но в личности, которая выражалась вопреки всему. Отсюда — необычное построение музыкальных фраз, соотношение слогов, совершенное отсутствие стандартных стереотипов — при всей ограниченности музыкальных сведений.

Вопреки всему...
Неизвестно, что у него возникало раньше: музыка или стихи. В любом случае одно от другого оторвать нельзя. Если текст читать вне музыкальной стороны данного сочинения, вне звука, то он, странным образом, что-то вдруг теряет. Текст петляет, словно у стихов отняли крылья, на которых они парили; они, стихи, как бы немного вянут, лишаясь мелодии.
Или — каков будет результат при попытке героически отнестись к песням Высоцкого как к чисто музыкальному жанру? Что будет, если мелодию оторвать от породивших ее слов? Штамп. Что-то теряется даже в музыкальных обработках — иногда замечательных, — когда Высоцкий пел под оркестр. Все же сильнее всего он был с самим собой...
Естественно, возникает вопрос: что же это такое? Что за жанр?
Я не в состоянии предложить какое- либо наименование.
Может быть, подобрать какой-то эпитет к самой этой личности... Гениальность? Я к этому слову отношусь очень осторожно. Я несколько раз в жизни употреблял его по поводу музыки или композиторов, в случаях для меня несомненных. Но я все же считаю, что слово «гений», как и многие другие слова, несовершенно и недостаточно.

Мне кажется, тот факт, что Высоцкого слушает столь огромное количество людей — разного возраста, разной культуры, разной языковой принадлежности, притом как музыкально информированных, так и совершенно неподготовленных, — все это гораздо важнее того, допустимо ли назвать Высоцкого гением или творчество Высоцкого гениальным. Наверное, он гений... если употребить штамп. Я бы сказал, что он — не гениальный композитор или гениальный поэт, но гениальный человек, со всеми недостатками гениального человека...
Как и многие, я ощущаю воздействие его песен на уровне личного происшествия. Может быть, это воздействие есть следствие преодоления тяжести времени, в котором он жил и мы жили. Кажется, это Андрей Битов сказал, что Высоцкий в одиночку отвалил глыбу молчания, немоты... Да, было ощущение какой-то давящей массы, которую до сих пор никто точно не может назвать... давящей — даже не из-за цензуры. Цензура — мы это сегодня чувствуем, — если даже ее совсем снять, не дает окончательного смысла свободы. В те годы была незримая, но осязаемая, психологически давящая масса.

Вот его типичная черта: распевание согласных — в принципе не поющихся. К этому подступали и до него, но запел — он, и только у него это достигло такой свободы и такой осмысленности. И вместе с тем .эта свобода не была сама по себе: свобода ради свободы. Она была всегда в сочетании с ярким эмоциональным смыслом, который диктовался сюжетом, содержанием песни... Это очень похоже на многочисленные стоны, всхлипы и вздохи в русских народных песнях — сами по себе они вроде бы бессмысленны, но при распевании очень богато окрашены, очень глубоки по содержанию...
Или — его мелодические фразы, охватывающие очень большой, нестандартно широкий диапазон. Голос Высоцкого не был безграничным; в самом начале, кто-то вспоминает, его вокальные данные вообще были чрезвычайно скромны. Но этот голос казался безграничным! Казалось, что он может шагнуть еще выше, и еще, и еще. И каждая реализованная высотность — получалась! Она не погибала от невероятной трудности ее взятия, а демонстрировала возможность пойти еще выше. И еще этот голос казался безграничным, оттого что он может шагнуть еще выше — не ради красивой ноты, но ради смысла...

Я не знаю, был ли Высоцкий верующим — то есть религиозным. Скорее он был неосознанно верующим. Я предполагаю такие — кощунственные варианты: есть неверующие, ходящие в церковь, и есть верующие, даже не подозревающие об этом. Высоцкий, пожалуй, относился к числу верующих независимо от того, ходит человек в церковь или нет... Я размышляю об этом потому, что этот вопрос нас сегодня страшно влечет, мы не можем скрывать от себя его разрешение. Так вот — Высоцкий останется, если даже угаснет формальный интерес к его творчеству и понятное любопытство к его личности. Высоцкий останется — потому что оказал огромное воздействие на множество людей. Трудно даже назвать — кто еще когда-либо оказывал такое влияние... И даже если бы он сейчас жил с нами, результат остался бы неизменным. Человек изначально есть сжатая формула какой-то сущности, которая раскрывается его жизнью независимо от ее длительности. В каждом человеке — человек выражен изначально весь, даже если он не успеет сделать и десятой доли того, что мог бы... То, что он успел или не успел, — одно; а то, чтб он представляет собой, — это как бы уже не зависит от сделанного.
В XVIII веке во Франции появился роман в письмах «Опасные связи». Шодерло де Лакло написал только одну книгу, но ее было достаточно, чтобы сделать его имя бессмертным. А можно представить и человека, который и такой книги не написал, не успел — но реализовался полностью. Реализация человека связана с итогом всего им сделанного, но этим не исчерпывается.
Вот почему мне кажется странным гадать, что бы сегодня мог сделать Высоцкий, чем бы он занимался. Куда важнее — эта иллюзорная, хотя и такая очевидная, безграничность диапазона его голоса. Это его вопреки всему...

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?