•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Слишком серый кардинал перестройки

Слишком серый кардинал перестройки

«…и по слову вашему дело это и совершил».
Федор Достоевский
«Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил».
Михаил Булгаков


КАК политический деятель Анатолий Иванович Лукьянов родился 27 мая 1989 года ближе к полудню. Заканчивалась первая неделя первого Съезда народных депутатов СССР. Михаил Горбачев, избранный накануне Председателем Верховного Совета страны, со словами «это теперь должно от меня исходить» назвал имя первого человека из своей команды. Так мы узнали, что его ближайшим сподвижником, единомышленником и замом стал некто Лукьянов.
Анатолий Иванович и до съезда почти полгода был заместителем Председателя. Но одно дело прежний декоративный Верховный Совет, и совсем другое - избираемый парламент.

Горбачев еще не успел толком представить своего заместителя, а к микрофону уже рвался Сахаров. Прерывающимся от волнения голосом, свидетельствующим о том, что речь человека является следствием работы ума, а не наоборот, как думают многие ораторы, Андрей Дмитриевич зачем-то стал пространно размышлять о законодательном творчестве. Ему, словом, не вполне понятен механизм выработки важных государственных решений.
Подавляющее большинство зала недовольно зашумело. Сахаров, мол, опять отвлекает съезд от регламента. Какое отношение пресловутый' указ о митингах и демонстрациях имеет к уважаемому Анатолию Ивановичу? А какое отношение товарищ Лукьянов имеет к этому указу 一 неожиданно простым вопросом закончил свою речь Сахаров.

Странно, но до этого момента ни одного человека в стране не интересовала роль Лукьянова в разработке этого указа, в недавней тбилисской трагедии. Ибо по сравнению с Горбачевым, Лигачевым и другими членами Политбюро Анатолий Иванович был слишком незначительной фигурой. А этот вопрос возвышал его до политических лидеров.
В тщательно скрываемом механизме выработки законов" Сахаров первым увидел опасность, которая могла погубить корабль перестройки. Ведь' первое лицо государства только подписывает указы. А составляет их аппарат, руководимый вполне конкретными людьми. И он может определять не только порядок слов в указе, существенно влияющий на смысл принятого, но и порядок самих указов, уже определяющих смысл всей политики. Таким образом, скрытая в недрах аппарата фигура получает доступ к самому механизму политической власти. «Серые кардиналы», как их называли в истории, могут вообще сделать первое лицо игрушкой в своих руках, если, конечно, такое желание имеется. Так управлял Брежневым, к примеру, Суслов.

Кое-кто в тот день называл Лукьянова даже вице-президентом страны.
Стали задавать «хорошо подготовленному в теоретическом и практическом плане» «государствоведу» разные вопросы. И тут выяснилось, что именно Анатолий Иванович руководил подготовкой первого Съезда народных депутатов. Организация форума не выдерживала никакой критики. Сценарий съезда был расписан заранее. Микрофонов в зале не было. Голоса приходилось подсчитывать вручную.
Чувствовалось, что съезд подготовлен пo старым образцам, человеком, напрочь лишенным чувства демократической перспективы. И, что особенно прискорбно, человеком, убежденным в своем догматизме. Новое принималось им крайне неохотно. Даже микрофоны в зале установили только после нажима депутатов.

Бесцветные ответы Лукьянова никак не сочетались с эйфорией тогдашних ожиданий. Ой еще не осознал важности своего преображения и потому открыто бравировал комплексом собственной неприметности, свойственной всякому вышколенному чиновнику, ложно принимая этот комплекс за партийную скромность. Лукьянов, например, как и все другие члены Политбюро, узнал о тбилисских событиях только через шесть часов после случившегося. Все указы в Верховном Совете принимаются коллективно. Что же касается его личной позиции по межнациональным вопросам, есть «общая позиция нашей партии, и я придерживаюсь именно этой позиции».
И как ни настаивал Горбачев, нажимая на свои права, гарантированные конституцией, депутаты в тот день так и не проголосовали за кандидатуру Лукьянова. Заместителем его выбрали лишь в понедельник.


СНАЧАЛА никто не мог понять, зачем колоритному Горбачеву понадобился неприметный Лукьянов?

Очень услужливый и очень пристрастный историк Рой Медведев выдвинул броскую, но малосодержательную версию о личном факторе в этом неожиданном политическом альянсе. Мол, Горбачев с Лукьяновым —старые друзья. С начала 50-х годов, когда они вместе учились на юридическом факультете МГУ. Одно время даже вместе работали в комитете комсомола. Лукьянов был председателем учебно-воспитательного сектора, а Горбачев у него замом. Охочая до таких подробностей «Комсомольская правда» раскопала в газетных архивах заметку, в которой один начинающий функционер критиковал другого за серьезные недостатки, похожие на развал воспитательной работы на факультете.
Учились вместе? Ну и что? Пути-дороги после окончания университета у них сразу же разошлись. Горбачев вернулся к себе на Ставрополье, а смолянин Лукьянов непонятно за какие заслуги вскоре стал старшим консультантом юридической комиссии при Совете Министров СССР. В 1956 году, в свои двадцать шесть, он уже консультировал наших братьев по заблуждению —коммунистов Венгрии и Польши, дабы помочь им восстановить диктаторские режимы, закачавшиеся после демократических волнений. В 1968 году вслед за советскими танками он вошел в оскверненную братской помощью Прагу 一 якобы для правовых консультаций комсомольских и партийных организаций. Какое право он мог тогда проповедовать, кроме права сильного?!

Даже приведенные факты позволяют сделать осторожное предположение, что еще в студенческие годы Лукьянов,похоже, сотрудничал с органами. Иначе невозможно объяснить, почему именно ему доверяли столь ответственные поручения, которые имели скорее не правовой, а идеологический характер и потому всегда были в ведении госбезопасности. Впрочем, в те годы так называемые связи с органами среди юристов были особенно распространены.
В лучшем случае Горбачев встречался с Лукьяновым лишь эпизодически,а настоящее знакомство, скорее всего, было возобновлено, когда Михаила Сергеевича перевели в Москву на работу в ЦК. Анатолий Иванович тогда работал начальником Секретариата Президиума Верховного Совета СССР. Чтобы укрепиться на новой работе, Горбачеву нужны были в аппарате ЦК свои люди, Приглашать помощников с периферии было делом хлопотным. Приходилось ориентироваться на старых знакомых, осевших в Москве. Тут как раз,думается, по чистой случайности, и встретились с Лукьяновым.

Анатолий Иванович, вероятно, оказался человеком на редкость преданным и исполнительным, Он прошел все университеты бюрократизма. Работал в Совете
Министров’ в Верховнбм Совете, в ЦК КПСС. И ничего» кроме чиновничьей исполнительности, видеть ему не приходилось. Каждая ступенька на иерархической лестнице давалась ему прилежанием и послушанием.
Именно эту черту характера Горбачев, думается, принял за совпадение их мнений и убеждений. И причислил Лукьянова к своим единомышленникам.

В 1987 году Генеральный секретарь назначает Анатолия Ивановича на малоприметный, но стратегически важный пост. Он стал секретарем ЦК КПСС, который непосредственно курировал деятельность правоохранительных органов. Более того, вскоре секретарь был назначен еще и заведующим Отделом админйстратив- ных органов ЦК партии. Под его контролем оказывается работа важнейших органов власти,в том числе и Комитет государственной безопасности. В свое время такие функции в партии выполняли Николай Ежов и Лаврентий Берия. В первые годы перестройки, когда не было гласности и широкого международного признания, Горбачев, памятуя о нашей истории, справедливо опасался «дворцового переворота». Потому и нуждался в надежности такого контроля.
Не знаю, насколько эффективно тогда Лукьянов защищал тылы политики Горбачева. Единственный, по-моему, зримый результат, которого он добился от КГБ, — это допуск к архивам давно минувших времен. Впоследствии именно Лукьянов и возглавил комиссию по реабилитации жертв сталинских репрессий. Не исключено, что самое непосредственное участие принимал он и в составлении антиконституционного президентского указа о лишении генерала госбезопасности Олега Калугина правительственных наград.

Мы как-то привыкли считать, что самую знаменитую и загадочную аферу нашего века, так называемое «узбекско-кремлевское дело», развалили Лигачев и Сухарев. Но почему-то все забывают, что между ними было одно важнейшее связующее звено 一 заведующий Отделом административных органов, который по долгу службы контролировал также и Прокуратуру СССР.


Дотошные Гдлян с Ивановым при выборах Лукьянова засыпали его весьма провокационными и конкретными вопросами. Анатолий Иванович ответил, что на обозначенную тему можно' разговаривать и целый день, но он будет краток. И, по существу, ничего не сказал. Я только понял, что он сдержал какое-то слово, данное Гдляну в частной беседе: уволил на пенсию Председателя Верховного суда СССР Теребилова. Не умное, согласитесь, признание для солидного политика. Ибо оно порождало слишком много новых вопросов.
И все-таки «звездный час» Лукьянова в вялотекущей перестройке пробил. Некоторое время он занимал два важных поста в ЦК КПСС и в Верховном Совете. На нем, как мы говорили, замыкался контроль над административными органами, которые, по существу, определяют власть в любом государстве. Кто контролирует эти органы, тот и является властью.
Горбачей, видимо, побаивался демонстративно отнимать эти функции у ЦК КПСС. И тут как нельзя лучше помогло раздвоение Лукьянова. Оставаясь в ЦК партии номинально, он фактически перешел на работу в Верховный Совет. И совершенно незаметно «унес» с собой со Старой площади важнейшую прерогативу контроля над административными органами» как уносят в кейсе из режимного учреждения пачку бумаг и коробку скрепок.
Не знаю, правда, сознательно ли Анатолий Иванович совершил этот не простите льншй вынос власти из хорошо охраняемого здания ЦК КПСС или сделал это, как преданный исполнитель, не задумываясь над целью совершаемого? Да сейчас в принципе уже и не важно, как он это сделал 一 сознательно или бессознательно. Важно, что он вынес на себе эту власть.
Мавр сделал свое дело...

В НАШЕМ доме Михаил Сергеевич появляется, как вихрь. Вскружит голову изобилием идей и снова на несколько недель пропадает с экрана телевизора. Анатолий Иванович заходит несравненно чаще. Пора спать ложиться, и он тут как тут. Иной раз пошутит, а в другой раз вообще так и просидит перед нами в своем неизменном синем, аккуратно скроенном кремлевским портным пиджаке, сохраняя важное многозначительное молчание.
Поначалу я был заинтересованным зрителем этих ежевечерних говений. Представлялось даже, что таким образом, сидя у телевизора, я влияю на жизнь всей страны. Но вскоре просто надоело чувствовать себя дураком, разбираясь в том, откуда берутся законы и куда потом пропадают.
Новую свою роль Лукьянов понял весьма специфически. Он даже сравнивал парламент с оркестром, а себя — с дирижером. Оригинальное сравнение. Это уже не проза, а поэзия. Парламентаризма. Законодательный орган должен был заиграть определенную мелодию. И Председатель настраивал этот орган на свой лад.
Мелодия, действительно, какая-то получалась. Но слушать ее не хотелось, так как она не всегда совпадала с настроением. Даже у депутатов. Так было, например, в середине ноября, когда голод и хаос предприняли первую осаду нашей столицы. В магазинах 一 хоть шаром покати, на улицах — эпидемия преступности, предприятия и учреждения охвачены откровенным саботажем, жилые кварталы — страхом и паникой. А руководство Верховного Совета по заведенному Лукьяновым порядку, как ни в чем не бывало, предлагает обсудить какой-то второстепенный, заранее запланированный к рассмотрению проект закона.

Пришлось депутатам потребовать в парламент Президента. Для объяснений, что же все-таки происходит в стране.
Горбачев пришел. И со второй попытки объяснил Верховному Совету, что надо делать. Через несколько дней Лукьянов подписал постановление «О положении в стране».
Чисто по-человечески Анатолия Ивановича понять можно. Классический исполнитель оказался в несвойственной ему роли законодателя. Ум, привыкший жить чужими установками, отказывался генерировать свои идеи. ,
Теперь стало ясно, чего ждать от парламента, который настраивается на жизнь только через речи Президента. Только зачем Горбачеву второй президентский совет, если и первый оказался лишним?!

Не сдержал Анатолий Иванович данного при всем честном народе слова. Обещал ведь на третьем съезде, что Верховный Совет будет противовесом Президенту, чтобы тот не зазнался и не стал диктатором. Вместо этого парламент наделил Горбачева дополнительными чрезвычайными полномочиями. По образному выражению одного йз депутатов, они отдали Михаилу Сергеевичу все, что имели. Осталось снять и отдать только свои пиджаки.
А мы так надеялись, что и у нас появится, наконец, какой-нибудь антикультовый механизм. Но доктор юридических наук Лукьянов в силу своей личной несамостоятельности «разломал» даже те демократические институты, где этот механизм должен был создаваться.

А может, так и было задумано? И никто серьезно не собирался возрождать лозунг «Вся власть Советам!»? Ведь советская власть понятие временное. Это всего лишь переход от одного авторитарного режима к другому. Об этом свидетельствует единственный практический опыт этой власти в 1917 году. Советы-то и сегодня нигде полноценно себя не проявили. Структуры не работают. И чтобы не создавать" у народа лишних иллюзий относительно Советской власти, во главе Верховного Совета как раз и нужен был развальный талант Лукьянова. Кое-кто понял это еще на первом съезде. Депутат А, Себенцов: «В подготовке съезда нет ошибок, есть вполне определенная железная воля, которой не нужен работающий парламент».

Анатолий Иванович в очередной раз незаметно вынес на себе власть. Теперь уже из парламента, пользуясь всеобщей сумятицей и неразберихой. Но этот вынос походил уже на мальчишество, на фарс. Такое впечатление, что власть вынесли прежде, чем подумали, где и как ее будут хранить. Будто угнали автомобиль,чтобы покататься. И теперь Горбачев спешно создает президентские структуры, чтобы принять эту власть. Иначе она вообще может оказаться брошенной и ничейной. И кто ее подберет — неизвестно.
Так что в данном случае, нам кажется, Горбачев переиграл себя. Ведь Лукьянов по старой комсомольской привычке развалил не только работу в Верховном Совете. Его парламентская деятельность дискредитировала попутно и политику перестройки, и даже само понятие демократии, сделав его синонимом болтливости, беззубости, оторванности от жизни.
Как-то Лукьянов заметил: кто в молодости не был радикалом, тот не имел сердца, а кто в зрелом возрасте не становился консерватором, тот не приобрел ума. Если судить по мыслям, то возраст у него слишком почтенный, я бы даже сказал, пенсионный. Он стал в парламенте апологетом самых консервативных идей.
До последнего отстаивал, например, формулировки пресловутой антидемократической статьи И1. Как мог противился исключению шестой, партийной, статьи из Конституции СССР. Всеми силами защищал социалистический выбор и номенклатурные привилегии.

Вспоминается возмущенный рассказ депутата Шаповаленко о том, как взмахом руки Анатолий Иванович отменил на втором съезде поименное голосование, связанное с ликвидацией привилегий. И когда депутат попытался прорваться к микрофону, председательствующий Лукьянов буквально преградил ему дорогу словами: «Я знаю, что вы хотите взбудоражить народ. Пока я здесь, этого не будет».
А что будет? На XXVIII съезде КПСС Анатолий Иванович высказался за наращивание организационной и идейной сплоченности партии. Он также потребовал принятия специальной резолюции под условным названием «О работе КПСС по обеспечению полновластия Советов».
Но беда не в отживших свое время политических взглядах Лукьянова. Трагедия в том, что политика в нашей стране вопреки мировой практике предопределяет экономику. А догматизм в политическом мышлении ведет к преступной медлительности в действиях со всеми известными уже нам последствиями для нашей жизни.
Возьмем экономические законы. Большинство из них даже в проекте своем отставали от времени. Подзаконными актами, вызванными устаревшими представлениями, практически сведен к нулю Закон о кооперации. Удавкой на инициативу людей стал Закон о налогообложении, Лишен вообще всякого практического смысла по причине старорежимных представлений союзный Закон о земле. Ибо он не передал землю тем, кто ее обрабатывает. Полон фарисейских хитростей прежних дней и Закон о собственности.
И сейчас, при переходе к рынку, становится очевидным, что принятые парламентом экономические законы не действуют. Они, наоборот, осложняют этот переход, тормозят его. Опираясь на эти решения, невозможно не только куда-то перейти, нельзя просто существовать. С поразительной быстротой разваливается экономика. Нужны принципиально иные решения, а времени для них нет. Более того, нет стремления и понимания необходимости их разработки. Мешают идеологические предрассудки. Не дай Бог отклониться от социалистического выбора!

При чем же тут Лукьянов? Он, как мы убедились, лишь исполнитель горбачевских замыслов. Но каких? Ведь идеи у Президента и Генерального секретаря не всегда совпадают. И у них, кстати, есть сильные и слабые стороны.
Так вот, я бы назвал слабую сторону политической линии Горбачева 一 ЛУКЬЯНОВЩИНОЙ. Это даже не сама политика, это заблуждения политика.
Бесспорно, совпадения во взглядах у Горбачева с Лукьяновым имелись. Да иначе и быть не могло. Они формировались в одной социальной среде,примерно в одном и том же кругу партийно-советских вельмож, при одном господствующем умонастроении. Неудивительно, что вкусы и пристрастия их соприкасались именно в той части их сознания, которая была определена их предыдущим бытием, поименованным марксистско-ленинской философией «борьбой за коммунизм». Точнее сказать так: Горбачев с Лукьяновым объединили не общие убеждения, а общие предрассудки.
Михаил Сергеевич, в силу своего незаурядного характера, сумел преодолеть инерцию окружавшей его среды и воспитать в себе самостоятельно те самые качества, которые и побудили его в свое время стать активным сторонником демократических преобразований. Анатолия Ивановича таких способностей к саморазвитию было существенно меньше. Поэтому он и остался именно таким, каким сформировала его лагерная система развитого социализма. Назначив Лукьянова своим первым заместителем, Горбачев, возможно, сам того не подозревая, значительно усилил позиции собственных предрассудков в своей политике.

Ведь создание аппарата советников и помощников с таким человеком во главе, как Лукьянов, было равноценно стремлению водителя разогнать автомобиль, включая при этом систему торможения. Одновременный нажим на педали противоположного действия привел к немедленному развалу государственной машины. И в первую очередь «посыпались» шестеренки хозяйственных договоров и обязательств.
Право Президента 一 выбирать себе ближайших сподвижников. И советы постороннего тут как бессмысленное колебание воздуха. Поэтому я не призываю Горбачева оглядеться вокруг. Важнее присмотреться к себе, понять свои заблуждения,чтобы избавиться от них. И прежде всего от той самой лукьяновщины, которая на вид является образцом неприметной неторопливости и серой осторожности, а по сути 一 тайным противодействием всему здравому и здоровому.
Ю. БЫЧКОВ

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?