•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Был ли Ленин агентом германского Генштаба?

Был ли Ленин агентом германского Генштаба?

Весной 1971 года я, тогда молодой историк, встречался со своим научным консультантом М. В. Фофановой, известной тем, что у нее на квартире неоднократно скрывался Ленин в период, когда было выдвинуто обвинение в его шпионаже в пользу Германии. Она мне рассказала один эпизод, которому суждено было стать отправной точкой этого исследования.
- Вечером б июля у меня на квартире проходило совещание членов ЦК большевиков. Совещание уже подходило к концу, когда Ленин встал, взял со стола газету «Живое слово», несколько секунд стоял молча, а затем, повернувшись лицом к Сталину, сказал: «Если впервые обвинения Ленина в том, что он является немецким агентом, появились в печати вскоре после его возвращения вместе со своими соратниками в Россию через территорию Германии. Сам факт был настолько подозрительным, что некоторые газеты стали открыто писать о том, что «Правда» работает на немецкую оборону.

Однако это были лишь слухи, основанные на косвенных фактах, предположениях и догадках, но прямых улик против большевиков еще не было. Они появились 28 апреля 1917 г. после того, как в генеральный штаб русской армии явился с повинной прапорщик Д. С. Ермоленко. На допросе он показал, что Ленин является одним из многих действующих в России агентов германской разведки. Правительство поручило членам кабинета министров А. Ф. Керенскому, Н. В. Некрасову и М. И. Терещенко всесторонне содействовать расследованию столь серьезного дела. Был привлечен широкий круг квалифицированных специалистов.

В то время когда шло расследование, обстановка в стране накалялась. Особенно она обострилась в конце июня - начале июля 1917 года. Отчасти это было вызвано правительственным кризисом, возникшим в связи с требованием Центральной Рады предоставить Украине автономию. А также в известной степени неудачным наступлением русских войск на Юго-Западном фронте, продовольственным и топливным кризисом, охватившим столицу и окрестности. Однако можно было бы предотвратить выход обезумевших вооруженных солдат, моряков и рабочих на улицы, стабилизировать обстановку, если бы не подстрекательская деятельность большевиков. Советская историография десятки лет представляла дело таким образом, будто бы демонстрация 3-4 июля носила мирный характер и была расстреляна Временным правительством с благословения эсеро-меньшевистского ВЦИКа. Но многочисленные свидетели тех событий утверждали, что вооруженные «манифестанты» первыми хоть один малейший факт о деньгах подтвердится, то было бы величайшей наивностью думать, что мы сможем избежать смертного приговора».

Рассказ Маргариты Васильевны ошеломил меня. И все-таки я долгое время не мог сослаться на ее слова - потому, что у меня не было доказательств. Теперь они появились.
Я тороплюсь познакомить с ними читателя. Боюсь, что могу опоздать: уже пришлось испытать удар булыжником по голове, подметные письма с обещаниями отправить на «ближайшее Николо-Архангельское кладбище», угрозы по телефону.
открыли огонь из винтовок по правительственным войскам, в результате чего началась перестрелка. В ней было убито и ранено около 400 человек.

По воспоминаниям В. И. Невского, 4 июля руководители Военной организации большевиков ждали от ЦК сигнала, «чтобы довести дело до конца» (Красноармеец, 1919, № 10-15, с. 40).
В этих условиях сотрудники контрразведки с одобрения министра юстиции П. Н. Переверзева решили не терять времени и использовать часть уже собранных обвинительных материалов - с тем, чтобы разоблачить подоплеку действий большевиков и вывести из-под их влияния массы рабочих и солдат. Руководство контрразведки пригласило к себе бывшего депутата Государственной Думы от рабочих Петрограда Г. А. Алексинского и социалиста-революционера В. С. Панкратова. Подготовленное ими заявление было опубликовано 5 июля в утреннем выпуске газеты «Живое слово» под сенсационным заголовком «Ленин, Ганецкий и К° - шпионы!».
В газетном материале говорилось, что прапорщик Ермоленко был «переброшен 25 апреля сего года к нам в тыл на фронт 6 армии для агитации в пользу скорейшего заключения сепаратного мира с Германией. Поручение это Ермоленко принял по настоянию товарищей.
Офицеры Германского генерального штаба Шидицкий и Люберс ему сообщили, что такого же рода агитацию ведёт в России агент Германского генерального штаба и председатель Украинской секции «союз освобождения Украины» А. Скоропись-Иолтуховский и Ленин. Поручено стремиться вести всеми силами к подорванию доверия Русского народа к Временному правительству. Деньги на агитацию получаются через некоего Сведсона, служащего в Стокгольме при Германском посольстве. Деньги и инструкции пересылаются через доверенных лиц.

Согласно только что поступившим. сведениям, такими доверенными лицами являются в Стокгольме: большевик Яков Фюрстенберг, известный более под фамилией «Ганец- кий», и Парвус (доктор Гельфанд). В Петрограде: большевик, присяжный поверенный М. Ю. Козловский, родственница Ганецкого — Суменсон, занимающаяся совместно с Ганецким спекуляциями, и другие. Козловский является главным получателем немецких денег, переводимых из Берлина через «Дисконто — Гезельшафт» на Стокгольм «Виа-Банк», а отсюда на Сибирский банк в Петроград, где в настоящее время на его текущем счету имеется свыше 2 000 000 руб. Военной цензурой установлен непрерывный обмен телеграммами политического и денежного характера между Германскими агентами и большевистскими лидерами.
По поручению Временного правительства были выключены вчера телефоны во всех большевистских организациях, в типографиях, занятых большевиками, и в частных квартирах большевиков. Ввиду угрозы большевиков захватить телефонную станцию, на Морскую улицу, к помещению, занимаемому телефонной станцией, был послан бронированный автомобиль.
По полученным сведениям, большевики готовили нападение на контрразведывательные отделения генерального штаба. К помещению, занимаемому отделением, был выслан бронированный автомобиль».
В этом же номере газеты помещена заметка «Кто разоблачил Ленина» следующего содержания:
«Комитету журналистов при Временном правительстве доставлено за собственноручной подписью члена 2-й Государственной Думы Г. Алексинского и шлиссельбуржца В. Панкратова следующее письмо:
«Мы, нижеподписавшиеся, Григорий Алексеевич Алексин- ский, бывший член 2-ой Государственной Думы от рабочих Петрограда, и Василий Семенович Панкратов, член партии социалистов-революционеров, пробывший 14 лет в Шлис- сельбургской тюрьме, считаем своим революционным долгом опубликовать выдержки из только что полученных нами документов, из которых Русские граждане увидят, откуда и какая опасность , грозит Русской свободе, революционной армии и народу, кровью своей эту свободу завоевавшим. Требуем немедленного расследования. Г. Алексинский и В. Панкратов».

Одновременно были отпечатаны листовки о заявлении Алексинского и Панкратова. Они бесплатно раздавались на каждом углу. Столица была потрясена этой новостью. «Петроградская газета» писала 9 июля, что известие о шпионаже Ленина в пользу Германии вызвало, негодование у его бывших соседей по дому (в последнее время он проживал на квартире у Елизаровых).
В одной из статей, опубликованных 6 июля в газете «Речь», ее автор задавался вопросом: «Разве не Ленин обелял провокатора Малиновского, разве он не окружен нечестными Зиновьевыми, разве он не отстаивает вора Радека, разве он не соратник контрабандиста Ганецкого?.. Уже не будет ни у кого сомнений, что такая «политика», которую большевики с Лениным во главе вели, может диктоваться только из Германии, за счет темных источников».
Не менее хлестко высказывались и другие газеты. Характерна реакция видного деятеля российского рабочего движения Г. В. Плеханова. Ему, бывшему некогда в товарищеских отношениях с Лениным, трудно было поверить опубликованным фактам. Он пригласил на заседание группы «Единство» Г. Алексинского. И только после обстоятельного доклада последнего, убедившись в неопровержимости фактов, опубликовал 9 июля на страницах газеты «Наше единство» статью: «Беспорядки на улицах столицы русского государства, очевидно, были составной частью плана, выработанного внешним врагом России в целях ее разгрома. Энергичное подавление этих беспорядков должно поэтому со своей стороны явиться составной частью русской национальной самозащиты». Заявление Алексинского и Панкратова, возмущение в народе подтолкнули правительство к энергичным действиям. Утром 5 июля была арестована Е. М. Суменсон. Спустя три дня газета «Живое слово», используя, вероятно, данные контрразведки, писала, что Суменсон получала немецкие товары и вырученные деньги передавала большевикам. Ею «за время с января до начала наступления русских войск... было снято с текущего счета 750 тысяч рублей».

5 июля юнкера захватили редакцию и типографию газеты «Правда». Газеты писали, что при обыске редакции юнкера обнаружили письмо некоего барона из Хапаранды на немецком языке. Этот барон приветствовал действия большевиков и выражал надежду, что они возобладают в Петрограде, что вызовет большую радость в Германии. Сенсационную статью — «Дело Ленина и К°» опубликовала 7 июля газета «Речь». В ней говорилось: «По сведениям из Копенгагена, германский социал-демократ Гаазе, вождь левого крыла социал-демократов, проездом в Стокгольм в беседе в Копенгагене с русским журналистом утверждал, что известный д-р Гельфанд, он же Парвус, служит посредником между германским правительством и вашими большевиками и доставляет им деньги».
Думаю, нет необходимости подробно останавливаться на дальнейших действиях Временного правительства, кстати, санкционированных руководством Советов (был издан приказ об аресте Ленина, Зиновьева и Каменева, решено привлечь к судебной ответственности организаторов июльского вооруженного выступления и т. д.). Как же реагировал на все эти обвинения Ленин, который не замедлил скрыться после опубликования вышеназванных статей?

Он опубликовал целый цикл статей: четыре из них - в «Листке «Правды», совместно с Каменевым и Зиновьевым «Письмо в редакцию «Новой жизни» и свой «Ответ» в газете «Рабочий и Солдат» (в двух номерах с продолжением). Ленин начисто опровергал выдвинутые обвинения, заявляя, что «Ганецкий и Козловский - оба не большевики, а члены польской с.-д. партии, что Ганецкий - член ее ЦК, известный нам с Лондонского съезда (1903 г.), с которого польские делегаты ушли и т. д. Никаких денег ни от Ганецкого, ни от Козловского большевики не получали. Все это — ложь самая сплошная, самая грубая». («Листок «Правды», 1917, 6 июля.)
«Припутывают имя какой-то Суменсон, с которой мы не только никогда дел не имели, но которой никогда и в глаза не видели, впутывают в коммерческие дела Ганецкого и Козловского, не приводя ни одного факта, в чем же именно, где, когда, как коммерция была прикрытием шпионства. А мы не только никогда ни прямого, ни косвенного участия в коммерческих делах не принимали, но и вообще ни копейки денег ни от одного из вышеназванных товарищей ни на себя лично, ни на партию не получали» (здесь и далее подчеркнуто мной). («Новая жизнь», 1917, 24 июля.)
«Прокурор играет на том, что Парвус связан с Ганецким, а Ганецкий связан с Лениным! Но это прямо мошеннический прием, ибо все знают, что у Ганецкого были денежные дела с Парвусом, а у нас с Ганецким никаких» («Рабочий и Солдат», 1917, 27 июля.)

«Ганецкий вел торговые дела, как служащий фирмы, в коей участвовал Парвус. Коммерческая и денежная переписка, конечно, шла под цензурой и вполне доступна контролю целиком. Стараются спутать эти коммерческие дела с политикой, хотя ровно ничем этого не доказывают!!» (Ленин В. И. ПСС, т. 32, с. 425).
Этим, собственно, и исчерпываются попытки Ленина защитить себя и соратников по партии.
Теперь обратимся к фактам, каковы они есть на самом деле. Сначала - к биографическим данным Я. С. Ганецкого и М. Ю. Козловского.

Ганецкий (Фюрстенберг) Яков s Станиславович (1879-1937) - видный деятель польского и русского революционного движения. Участник II, IV и V съездов РСДРП. На V съезде РСДРП был избран членом ЦК партии. С 31 марта 1917 года являлся членом Заграничного бюро ЦК РСДРП (большевиков). После октябрьского переворота занимал ряд ответственных государственных должностей.
Козловский Мечеслав Юльевич (1876-1927) - также видный деятель польского и русского революционного движения, большевик. После февральской революции - член Исполкома Петроградского Совета и ЦИК первого созыва. После октябрьского переворота занимал ряд государственных постов. (Например, был председателем Малого Совнаркома.)
Как видим, Ганецкий и Козловский были не только большевиками, но и первый из них входил в состав руководящих большевистских органов, а также был агентом большевистского ЦК. Это, кстати, признает и сам Ленин (Ленин В. И. ПСС, т. 49, с. 441).


В свидетельских показаниях Ленина, данных им в конце мая 1917 г. присяжному поверенному Н. А. Колоколову по делу провокатора Р. В. Малиновского (показания эти находятся в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС), говорится, что для расследования подозрений относительно Малиновского была создана комиссия в составе Ленина, Зиновьева и Ганецкого.
Как могли включить в состав комиссии, призванной заняться столь щепетильным вопросом, члена другой партии - польской социал-демократии?
Все эти увертки фактически понадобились Ленину только для того, чтобы уйти от уголовной ответственности. Между тем фактов, подтверждающих связь Ленина с Ганецким, имеется предостаточно. Только с середины марта до начало мая 1917 г. он отправил последнему около 20 телеграмм и писем (см. там же. т. 49).
Более того, Ленин 31 марта прибывает в Стокгольм и участвует во второй половине дня в совещании большевиков, которое организует Заграничное бюро ЦК РСДРП(б). Именно на этом совещании в состав Загранбюро избирают В. Воровского, Я. Ганецкого и К. Радека.

Перед поездкой в Россию Ленин писал Инессе Арманд: «Денег на поездку у нас больше, чем я думал...» (Там же, с. 424). Спрашивается, откуда у большевиков, проживающих за границей, эти деньги?
Настораживает и другое. Германское правительство в условиях войны с Россией предоставило Ленину и другим российским политэмигрантам возможность проезда из Швейцарии в Россию через всю Германию с юга на север. Причем оно гарантировало экстерриториальность специального вагона, то есть никто не имел права входить в вагон, проверять паспорта и багаж пассажиров. Обращает на себя внимание и то, с какой оперативностью решили немцы вопрос о проезде политэмигрантов. 27 марта состоялся их отъезд из Швейцарии, а уже 3 апреля Ленин выступает с броневика на Финляндском вокзале. И это - в Европе, разделенной фронтами мировой войны!

Интересно, что в статье «Как мы доехали» (там же, т. 31, с. 119) Ленин упоминает, что в Россию через Германию вернулись 32 человека. В Центральном музее В. И, Ленина в Москве висит список 30 вернувшихся эмигрантов. Куда же девались еще два человека? И кто они были? Уж не те ли, кто обеспечивал экстерриториальность вагона?
Конечно, мои подозрения так и остались бы ими, если бы не помог случай. В журнале «Пролетарская революция» (1923, № 9) я прочитал текст письма Ленина из Петрограда Ганецкому в Стокгольм. Отправлено оно было 21 апреля (4 мая) 1917 г.: «Дорогой товарищ, письмо № 1 (от 22-23 апреля) получено сегодня 21/IV - ст. ст. ...Деньги (2 тыс.) t. от Козловского получены».
Вот тебе и никаких денежных дел «у нас с Ганецким»! Вот тебе и «ни копейки денег» от Ганецкого и Козловского!
Как же могло случиться, что был опубликован столь любопытный документ? История его появления на свет такова. В конце лета 1923 г. (Ленин в это время, парализованный и лишенный речи, находился в Горках) заведующий Петроградским историко-революционным архивом Н. Л. Сергиевский прислал в редакцию журнала «Пролетарская революция» бандероль, совершенно не подозревая о сенсационном характере содержащихся в ней документов, В сопроводительном письме, опубликованном в этом же номере журнала, Сергиевский писал: «Посылаю Вам три копии писем Владимира Ильича. Найдены они были в архиве министра юстиции (Временного правительства. - А. А.). Как видите, они найдены не в подлинниках, а в копиях, и нет возможности сказать, были ли удержаны подлинники или последние, по снятии копии, были направлены к адресатам. Полагаю, что нет основания сомневаться в том, что подлинники написаны именно Владимиром Ильичем, а не кем-то другим. Жандармами заверенные копии хранятся у меня».

Очевидно, за свою находку Н. Л. Сергиевский поплатился. Вначале его стали понижать по работе. По данным ЦГАОР Ленинграда (архивная справка и препроводительное письмо на мой запрос подписаны нынешним заместителем директора архива Н. И. Дерингом. Причем конверт с этими документами я получил вскрытым, более того, данное письмо из Ленинграда в Москву шло почему-то двенадцать дней), Сергиевский год спустя после находки - заведующий секцией Петроградского отделения Центрального архива СССР, еще спустя год - в 1925 году - управляющий отделением секции, в 1926 году он - уполномоченный Ленинградского центрального исторического архива РСФСР. Далее всякие упоминания о нем в архиве отсутствуют. Человек бесследно исчезает.
Что же это были за письма, присланные Сергиевским? Первое из них отправлено Лениным Карпинскому 12 апреля 1917 г. из Петрограда в Женеву. Второе - тоже от 12 апреля - было послано в Стокгольм на имя Ганецкого и Радека: «...денег от вас не получили» (Ленин В. И. ПСС, т. 49, с. 437). И спустя девять дней уже вышеупомянутое письмо: деньги получены. Ганецкий объяснял, что эти «деньги... представляли из себя суммы ЦК, оставшиеся за границей» (Пролетарская революция, 1923, № 9(21), с. 227). Но для чего тогда понадобилось Ганецкому через Козловского отправлять из Стокгольма Ленину в Петроград 2 тысячи рублей, если последний тут же собирался послать Радеку в Стокгольм «около 3-4 тыс. рублей» (Ленин В. И. ПСС, т. 49, с. 440) для организации международного совещания социал-демократов? Не проще было бы в том же Стокгольме Ганецкому передать Радеку эти деньги из рук в руки?

Ленин в уже упоминаемом письме к И. Арманд пишет, что «нам здорово помогли товарищи в Стокгольме». Кто же были эти товарищи-добряки? Может, одним из них и был служащий германского посольства Сведсон, который через «Виа-Банк» субсидировал большевиков?

Следует сказать еще об одном. Ганецкий, обладая искусством конспирации, вероятнее всего, уничтожил письма Ленина. Конечно, он не мог предполагать, что вся их переписка находится под контролем жандармов. Что копии писем Ленина вдруг всплывут на поверхность и станут разоблачающими документами, ему, очевидно, и в голову не приходило. Ленин тоже был уверен, что содержание его писем Ганецкому никто не знает. И он смело открещивается в июле 1917 г. от Ганецкого и Козловского, будучи уверен, что концы спрятаны в воду, и не подозревая, что копиями его писем располагает контрразведка Временного правительства. Но все-таки, находясь в подполье, он на всякий случай предпринимает шаги, чтобы замести следы. И 17(30) августа направляет из Гельсингфорса (Хельсинки) письмоЗаграничному бюро ЦК РСДРП(б), в котором рекомендует Ганецкому поскорее издать «финансовый отчет своей торговли и своих «дел» с Суменсон (что сие за особа? Первый раз услыхал!) и с Козловским» (там же, с. 446).

А оказывается, что Суменсон была... родной сестрой Ганецкого!
Как видим, все становится на свои места. Вырисовываются звенья преступной большевистско-германской цепи: немцы (Сведсон) — Парвус — Ганецкий - Суменсон — Козловский — Ленин.
Алексинский и Панкратов оказались правы.

После прихода к власти большевиков стали в массовом порядке происходить поджоги государственных архивов. Эти факты тоже наводят на некоторые размышления...
В декабре 1917 г. полностью сгорели особо важные государственные архивные документы, находившиеся в Рыбинске. Они были Гюревезены туда в сентябре в связи с немецким наступлением. Этот поджог — не единственный случай. Поджогам и погромам несколько раз подвергались архивы в Нижегородской губернии, Кремлевские башни (в которых хранились архивные фонды), были подожжены архивы в Твери. Полностью были уничтожены архивы Полицейского управления и большая часть архивов Жандармского управления, архивные документы в ряде уездов и регионов. С началом нэпа архивные материалы превращались в товар и реализовывались на рынке. По данным ЦГАОР СССР, только «из архива Московской книжной палаты в 1922 году было продано 10000 пудов архивных материалов».

Теперь итоги. Группа большевиков из высшего партийного эшелона во главе с Лениным, преследуя свои узкокорыстные цели, выражающиеся в намерении узурпировать государственную власть в России, преднамеренно пошла на
тайный сговор с германским генштабом и, получая крупные субсидии от него, вела подрывную деятельность в пользу Германии, всеми силами стремилась подорвать доверие народа к Временному правительству. Своей провокационной агитацией среди солдат, матросов, рабочих, своим подстрекательством большевики разлагали и дезорганизовывали фронт и тыл, ослабляли военную и экономическую мощь страны, вели себя,, как предатели, призывая к «перерастанию войны империалистической в гражданскую», и тем самым открывали себе путь к захвату власти. Организатором и вдохновителем всей этой деятельности был политический авантюрист международного масштаба Владимир Ульянов (Ленин).

В заключение - о документах, с которыми мне в числе прочих пришлось работать. Осенью 1918 г. Правительственный комитет общественного осведомления Соединенных Штатов издал под названием «Немецко-большевистская конспирация» серию документов и материалов о письменных сношениях между германским императорским правительством и большевистскими руководителями, между самими большевистскими должностными лицами, а также доклад Эдгара Сиссона, который являлся специальным представителем этого комитета в России зимой 1917-1918 гг. Из 70 этих документов 16 представляют собой факсимиле, произведенные в одних случаях с копий, в других - с оригиналов документов.
Ниже мы публикуем один из таких документов.
Подробнее о предательской деятельности большевистских вождей после Октябрьской революции будет рассказано в одном из ближайших номеров «Столицы».

А. АРУТЮНОВ.

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?