•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Таможня Шереметьево-2: добро пожаловать, анашисты и марихуанисты!

Таможня Шереметьево-2: добро пожаловать, анашисты и марихуанисты!

Мне стыдно признаться:я здесь — белая ворона. Это даже внешне заметно. Хожу без формы, нарушаю унификацию «черный низ, белый верх». Не потому, что я весь из себя такой фрондер. Просто на складе говорят: нам, дескать, плевать, что там твое начальство с тебя требует, — формы нет, и вообще «я могу подобать».
По большому счету местного уровня я здесь действительно «проходимец».

До сих пор не понимаю — как я сюда попал. Смутно догадываюсь — с кем-то меня перепутали. Так или иначе — взяли.
И вот я диспетчер по розыску багажа. Там, где сбываются простые советские мечты — о белом куске хлеба с черной икрой. В Шере- метьево-2.
И я хочу сказать: все, что вы, журналисты, пишете о нашем аэропортовском беспределе, — дешевка. Вы стремитесь шокировать, ударить по нервам, чтоб обыватель ахнул. И обыватель ахает. А на самом деле наши безобразия не так эффектны, не так по-итальянски мафиозны, зато они родные на все сто: критиковать их бесполезно, паниковать по поводу «таможенного бесп- редельства» глупо. Бардак — он и есть бардак. Иностранцы, сойдя с трапа, сперва всплеснут руками, а потом смеяться начинают.

Так что я — не комиссар Каттани. Не борец с оргпреступностью. Я рядовой работник; которому надоело обращение вечно пьяного начальства: «Ты, иди сюда! Че не в форме?!» Мне не хочется ради мелких подачек вроде разрешения спать в ночную смену засовывать язык в труднодоступное место. И мне не страшно, мне смешно. Пьют в Шереметьево-2 все по-черному. Я давно и безнадежно мечтаю о том, как бы вам, журналистам, заснять на пленку картину ночных «повальных» смен, когда «конфискация» багажа идет почти в открытую, параллельно с обмыванием добычи. Пьяные грузчики развлекаются тем, что вместо багажа «просвечивают» беременных кошек, «умиляясь» шевелящимся в животе комочком. Кошка потом, конечно, рожает мертвых котят. А одному из начальников смены, Маркелову, на одной такой ночной «трудовой вахте» попался вредный пассажир, важная персона, возможно, зам. какого-то посла, — чемоданы у него украли. Иностранец начал скандалить, поднял на ноги начальника Маркелова, а тот уже «мама» сказать не мог, зато «твою мать» по привычке выговаривал. Посланный куда принято, зампосла написал куда следует, начальника Маркелова уволили... на три месяца.

А то, что газетчики пишут о воровстве, — чистая правда. Оно у нас повально, как и пьянка. Верно и то, что начинается воровская цепочка, повязавшая весь аэропорт, с грузчиков. Эта должность — одна из престижных. Только крадут вещи не с транспортеров, как принято думать, а прямо из грузового отсека самолета. Конечно, там всегда на посту стоит милиционер. Но ему хватает ума стоять спиной к грузовому отсеку, птичек разглядывать. На весь чемодан грузчики редко посягают. Разрезают чемодан ножиком, берут что-то маленькое и ценное. Кладут за пазуху и, пока чемоданы едут до транспортера, успевают сбегать в раздевалку и перепрятать. А вам потом Аэрофлот заплатит 100 рублей за килограмм украденного багажа. Кило золота или кило туалетной бумаги — цена здесь одна. Сколько, к примеру, весят джинсы? Полкило? Значит, красная цена им —- полтинник.
Вы, журналисты, не знаете тех маршрутов, на которых вас железно обворуют. А мы, служба розыска багажа, всегда готовы принять первый удар на себя, если самолет летит из Будапешта, из Польши, Пекина. Это рейсы часто не контейнерные, когда багаж упакован, — здесь чемоданы россыпью. Иностранцы аэрофлотовскими рейсами летают мало, а если и летят, то берут в дорогу пластиковые чемоданы с кодовыми замками. И весь багаж у них обычно застрахован, а страховка порой выше стоимости фирменного тряпья да сувениров. Им-то Аэрофлот платит валютой. Вот и смеются порой ограбленные «форины» — кто кого пережульничал?


А вам, дорогие соотечественники, лишившиеся выстраданных заморских сокровищ, я выдам бумажный листок. Пишите заявление. Из ста случаев «пропаж» бывают два-три случая, когда вещи отыщутся...
После «работы» грузчики, как и пассажиры, идут через таможню. Правда, через служебный вход. И отношение таможни к ним, соответственно, служебное. Деловое то есть. За произведенный «недосмотр» таможенникам платят в валюте. Вообще все внутришереметьевские расчеты — исключительно «зеленого цвета». И это при том, что в каждую смену дежурят два-три человека из «органов».
Только не подумайте, что товарищи из бывшего КГБ халатно относятся к своим обязанностям. Служба безопасности «се- кьюрити» на 50 процентов состоит из «бывших». Конечно, ирландские бизнесмены волосы на себе рвут, что создали СП в аэропорту Шереметьево-2, открыли магазин и теперь 15—20% всего годового дохода теряют из-за воровства. Ребята-секьюрята добросовестно и регулярно ловят советских продавцов за руку. В магазине поэтому — большая текучесть кадров. Но вот увольняются все застуканные воришки «по собственному желанию», и никто — ни «ловцы», ни «звери» — не в убытке...

Лично у меня общепринятые здесь «служебные отношения» с таможней никак не клеятся. Не «въезжаю» я во все тонкости местных неписаных законов. Видно, тележки во всем виноваты...
Есть у нас в зале прилета служба, заведующая багажными тележками. Не простая, а — СП с японцами. «Ариса» называется. 4 месяца назад тележка стоила рубль. Сейчас — 25. Или — доллар (оригинальный курс, не правда ли?). Носильщикам из «Арисы» валюту на руки получать запрещено, касса чаще всего не работает. Обменять же валюту можно только после того, как пройдешь через таможню, когда тележка уже не нужна.
В некоторых аэропортах мира тележка тоже стоит доллар. Но там она всегда есть.

В Шереметьево-2 первая очередь (нередко—и первая драка), которую видит приземлившийся иностранец, — за тележками. А бывает, не видит ни очереди, ни тележек. Нету, не хватает на всех. Нет ни вывесок, ни указателей, ни ответов персонала на вопрос «что делать?». Работники Шереметьево-2 других языков, кроме русского и матерного, как правило, не знают.
Я говорю по-английски и иногда даже жалею об этом — язык отнимается все растолковывать потерянным иностранцам. Как-то прилетели транзитные старушки- итальянки, симпатичные, с белыми кудряшками. Шестнадцать человек их было, летели в Питер. И багаж оформили, как у них там, в Европе, принято, до конечного пункта. А неподъемные чемоданы почему-то оказались на транспортере. Носильщиков нет, тележек — ни единой (дело было за полчаса до окончания смены). Бабуси вот-вот заревут, через час из Шереметьево-1 самолет улетает. Я им и помог. Каждой заполнил декларацию, провел через таможню, посадил в автобус. Сработал как представитель «Интуриста». Ну и получил вместе со «спасибо» — десять долларов чаевых. Все нормально, возвращаюсь — таможня останавливает: «Слышь, че это подгрузчиком заделался? Тебе просили передать — ты кончай этим заниматься, если хочешь жить спокойно».

Послал я их, в тот же вечер другую группу иностранцев провел. Опять предупредили: тобой, мол, Комитет интересуется — зря валютой балуешься...
Пока они мне ничего не сделали.
На пушку брали. Хлеб я у таможни отбивал — вот и весь «интерес».
То, что для таможни самый желанный — пассажир «второго сорта», дело известное. Редко видишь, чтобы «шмонаемый» вьетнамец бегал платить пошлину в кассу. Но на таможне его держат дольше всех. Запросят десять тысяч рублей пошлины, якобы по закону, в котором вьетнамец ничего не смыслит. Рублей у него нет. Ладно, говорят, давай тридцать долларов — и разойдемся. Смолчит ведь. Вьетнамцев даже в здание вокзала встречать или провожать своих не пропускают, ни в жару, ни в мороз. Потому что ИХ не пускать можно. Думаю, и наших простых встречающих с удовольствием не пускали бы, если б они правил не знали...

И все же главная радость таможни — пассажир, который действительно везет запретное. Он его все равно провезет, зато таможня на пятьдесят долларов будет счастливее.
И я с ужасом жду, когда к нам в страну контрабандой пойдут наркотики. Потому что таможня их тоже ждет. С нетерпением...
Ну вот, хотел я насмешить, а получилось — напугал. Но я ведь и сам не знаю, плакать мне или смеяться на этой своей работе.
Иван НЕКАТТАНЬЕВ

рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-08
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?