•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Александр Минкин. Похоронный марш

В Москве в тюрьме ждут суда путчисты: премьер-министр, вице-президент, министр обороны, министр КГБ... Они не знают, что решит суд. Им страшно.
Но есть человек, которому гораздо страшнее, хотя он на свободе. В Москве—вчера в Кремле, а где сегодня? — этого суда ждет Горбачев. Он не знает, что станет известно во время процесса. Ему очень страшно.
Прежде президент СССР обладал достаточной властью, чтобы контролировать информацию. Сегодня у него ни власти, ни СССР. Президент Горбачев — президент Ничего. Государство исчезло. Парламент пуст. Горбачев никого не может заставить молчать.
Западные корреспонденты пытались угадать день, когда Горби подаст в отставку. Несколько раз он говорил о своем намерении. Но не решился. Он опоздал. Он плохо рассчитал время. Ему дали отставку ДО его просьбы. Его «упразднили». Это позор. Увы, не первый. И, думаю, к огромному сожалению, не последний позор Горбачева — Человека Десятилетия.
Горбачева, конечно, не ждет судьба Чаушеску — румынского диктатора, расстрелянного в подвале вместе с женой. Горбачева, надеюсь, не ждет судьба Хонеккера, который прятался у русских от немцев в чилийском посольстве и просил отпустить «лечиться» к корейскому Великому Вождю. Но с каждым днем все больше шансов, что Горбачев из свидетеля превратится в обвиняемого.
Жутковато прозвучали слова Ельцина в Алма-Ате. Он гордо сказал, что пора покончить с традицией 1917 года: хоронить руководителей страны. Потом, спохватившись, добавил: и перезахоранивать. А далее пообещал не объявлять преступником и даже дать пенсию. Видно было, как в этот момент Борис Николаевич упивался своими гуманизмом и демократизмом. Но выглядело это все пугающе. Хоронить и перезахоранивать свойственно было и древним египтянам. Для фараонского общества это нормально. Свердловский человек, который сделал все, чтобы уничтожить последнее местопребывание последнего русского царя, тогда не знал, какую роль готовит ему судьба и каким символом станет в его биографии снос «Ипатьевского дома». Когда человек говорит, что не собирается объявлять кого-то преступником — это значит лишь, что такая мысль присутствует и соблазняет. Нового нет. Из рассказов Семичастного мы знаем, что мысль устранить Хрущева очень соблазняла Брежнева. Обсуждалась даже возможность авиакатастрофы. Но в конце концов Брежнев поступил демократично и гуманно — дал пенсию и оставил дачу.

Конечно, есть надежда, что уголовного скандала не произойдет. Но не потому, что Горбачев чист. А потому, что огромная всемогущая советская мафия слишком грязна. Партийно-правительственная мафия не допустит (не должна допустить) процесса над генсеком и президентом.
Он слишком много знает. Это внушает мафии тревогу за свое благополучие, а мне — тревогу за его жизнь.
Он власть утратил, но мафия власть не утратила. Все руководители республик — бывшие партийные боссы. Вчера покорные и льстивые — сегодня агрессивно самостийные. Вчера непреклонные русификаторы
— сегодня пламенные националисты.
Архитектор перестройки Яковлев
— бывший идеолог КПСС. Любимец западных дипломатов Шеварднадзе
— бывший партийный царь Грузии. Избранник наивных советских людей Ельцин — бывший коммунистический диктатор Урала. И это — лучшие! А кто остальные? Сейчас они меняют лозунги, названия должностей, имена партий... Еще вчера была Туркменская коммунистическая партия. На днях ее переименовали в Демократическую. Означает ли это, что туркменские коммунисты стали демократами?
И все бывшие партийные боссы, ставшие сегодня президентами, министрами, депутатами, заинтересованы, чтобы Горбачев молчал.
Я бы очень хотел написать о Горбачеве статью смешную (и печальную, конечно). Но смешное никак не получается. Все не дел и и месяцы после путча мысли о Горбачеве — это трагические мысли.
Его предали и арестовали те, кого он сам назначил на высшие должности. Его спас тот, кого он сначала выгнал из политбюро, из политики, а потом всячески преследовал. Но спаситель оказался не великодушен. Весь мир видел, с каким удовольствием Ельцин публично унижал Горбачева. И Горбачев не сопротивлялся. Стерпел.
Это было отнюдь не смешно. Прежде он унижал всех. И все терпели. Он всем (кроме Сахарова) говорил «ты». Ему все говорили «Вы».
Теперь унизили его.
Он пережил свою силу и свою славу. Долгие месяцы с 1989 года (а некоторые считают, что с 1985-го) он совершал политическое самоубийство. Свое медленное харакири.
Его история уже давно напоминала мне историю шекспировского короля Лира.
Зачем Лир разделил свое королевство на три «республики»? Зачем дал власть и свободу злым дочерям? И как неблагодарно отнеслись к отцу дорвавшиеся до власти дети (вчера покорные и льстивые). Король Лир унижен, лишен гвардии, лишен крыши над головой... Мало того — в разделенном на части королевстве (вчера едином) начинается гражданская война. Бедный Лир! Бедный благородный король!
Все театры мира ставят спектакли о несчастном благородном короле. Все зрители сочувствуют трагической судьбе Лира.
Но теперь все это произошло на моих глазах: раздел империи, потеря власти, предательство вчерашних друзей. Теперь гибель страны, ужасный хаос, гражданская война происходят не в классической пьесе, а в реальной жизни. И я начинаю думать о короле Лире немного иначе.
Я думаю, как управлял своей страной благородный Лир, если его дети и ближайшие соратники выросли подлыми, безжалостными подонками? Как управлял долгие годы благородный старик, если его окружают лжецы, лицемеры, убийцы? Как он благородно руководил, что довел свою страну до агрессивного и нищего состояния? И был ли шанс у честного человека сделать карьеру при таком дворе?
И я начинаю подозревать, что король Лир был не так благороден, как думалось прежде.
Зачем обманывать себя? Ведь мы видели, что за посадку маленького самолета на Красной площади Горбачев в тот же день убрал министра обороны и несколько маршалов. (А ведь Руст никого не убил, никого не ранил.) Но за убийства женщин и детей — саперными лопатками в Тбилиси, разрывными пулями в Баку, танками в Вильнюсе — не был наказан ни один генерал, ни один полковник.
Мы знаем, что Горбачев скрывал истину о Чернобыле. Мы знаем, что он скрывал махинации с партийными деньгами.
Мы знаем, как часто он лгал, потакал убийцам и покрывал воров.
Неужели мы были так слепы и не видели ничего этого? Мы не хотели видеть. Мы понимали все это, но мы понимали, что лучшего, чем Горбачев, — нет.
Десятилетиями в стране существовал фашистский бандитский режим. Страной правила банда — аморальная, жестокая, беспощадная. Как бы много эта банда ни убивала в Венгрии, Германии, Афганистане... но дома она убивала во много раз больше. И ни у какого благородного человека не было ни одного шанса прийти к власти в такой стране.
Неужели Запад был так слеп, что не видел? Неужели Запад был так глуп, что не понимал?
Конец угрозы атомной войны! Конец Берлинской стены! Конец войны в Афганистане!
Когда человек делает соседям такие подарки, все его любят. Когда злой сосед вдруг улыбается и делает богатый подарок, его не спрашивают: где ты взял деньги? Говорят: «Слава Богу!» — и стараются не думать.
Когда я был в Париже на встрече Горбачева с Миттераном, я своими глазами видел горбиманию. Я с трудом продирался через восторженную толпу, которая желала посмотреть, как Горби едет в Сорбонну на встречу с интеллектуалами. Было немножко страшно: что может сказать наш некультурный генсек профессорам Парижа? Какая философия, когда он не умеет даже грамотно говорить?
Опасения оправдались. Горбачев совсем не понимал, зачем ему эти интеллектуалы; он был в плохом настроении и говорил еще хуже, чем обычно: три десятка слов, бесконечно повторяющихся в разных сочетаниях.
Не знаю, как это звучало в переводе, но французы были в восторге. А прежде — немцы. А еще раньше — американцы. И когда я говорил иностранцам, что Горбачев очень плохо владеет русским языком, — мне никто не верил, но сразу думали, что я — враг Горбачева.
Я не был его врагом.
Я ему не верил ни на грош в первые два года. Я видел его цинизм, ложь... А потом... не могу сказать, что поверил, но стал надеяться на счастливый конец страшной советской истории. Я убедился, что косноязычный Горби — гениальный политик. Я им хвастался перед иностранными знакомыми. С презрением смотрел я на рабскую толпу. Она бегала по площадям, подзуживаемая бывшими следователями, бывшими комсомольцами, и поносила Горбачева за то, в чем он не был виноват. Он стал смертельным врагом аппаратчиков и диссидентов. (Рой Медведев, потеряв работу диссидента, был вынужден пойти служить в ЦК КПСС. Но и этого места его лишила деятельность Горбачева.)
Народ гениально прозвал Горбачева — «Безалкогольная Бормотуха». Но его не слишком грамотная речь стремительно меняла карту мира. Я им гордился!..
Все мои надежды умерли 13 января 91-го — под танками в Вильнюсе.
Запад поморщился, но простил Горбачева.
Благодаря ему всех нас, советских, полюбили на Западе. Это было приятно.
Потом нас стало слишком много, и нас разлюбили. Мы стали мешать. И Запад, который так долго ругал железный занавес и Берлинскую стену, теперь срочно закрывает границы от бедных русских.
Теперь стал мешать Горбачев. И Запад разлюбит его стремительно. Разлюбит своего Нобелевского лауреата, разлюбит Человека Года, Человека Десятилетия.
Запад уже предал его 19 августа — это был плохой знак. Ни Буш, ни Миттеран в тот день не отказали в дружбе путчистам. Еще хуже, что Янаева лояльно приняли и Валенса, и Гавел. Им давно надоело, что мир считает, будто революции в их странах совершал и власть им дал — Горбачев. Все «большие люди» досадовали, что Горби — первый. Чемпионов любит толпа, но не любят соперники.
Теперь Бейкер сначала встретился с Ельциным и только потом — с Горбачевым. Вот уже и Бейкер (в декабре) унизил Горбачева, как Ельцин (в августе). И Горби опять стерпел. Это конец.
Запад любил не Горби, а свой комфорт. И как только Горби перестал быть источником комфорта — его разлюбили.
Запад любил не русских, не советских, а приятную возможность, ничем не жертвуя, «бороться за права человека».
Сталина боялись. Над Хрущевым смеялись. Брежнева презирали. Горбачев вызывал у народа раздражение. И народ — в отличие от интеллигентов — не менял своего отношения к Горбачеву.
Прощание с Горбачевым — это не только прощание с иллюзиями. Для Запада — это еще и прощание с покоем. Теперь на территории бывшего1 СССР минимум четыре атомные кнопки? Что бы там ни обещали одиннадцать президентов, но они такие ужасно независимые — весь мир дрожь берет.
Это печальное Рождество. И поздравить я могу не себя и не тех западных журналистов, кто ставил на Шеварднадзе (не понимая, что и одного грузина в XX веке оказалось много для России).
Поздравить я могу только фабрику голубых касок. Их потребуется много.
Начиная эти заметки, я хотел, чтобы они получились смешными. Да, судьба Горбачева трагична. Да, судьба страны трагична — убивают много, как всегда в последнем акте трагедии. Но чистых жанров более не существует, и фарс весьма ощутим.
Мне казалось, что эпоха кончилась дурацкой, но не слишком удачной шуткой. Алла Борисовна стала последней народной артисткой СССР точно в миг кончины империи. Что ж, и Пушкин предсмертное письмо зачем-то написал детской писательнице. Ирония судьбы.
Но реальность превзошла самую буйную фантазию. Диктор ЦТ сообщил, что Горбачев удостоен звания «Лучший Немец». Предполагаю, это не принесет ему популярности дома. Видите, насколько Запад ничего не понимает в нашей жизни. (Представьте реакцию афганцев, если бы мы наградили тов. Наджибуллу титулом «Лучший Русский».)
Слава Богу — не Израиль придумал Михаилу Сергеевичу такой прощальный подарок. А то — страшно подумать, в каком звании покинул бы политическую сцену первый русский президент.
Будем надеяться, что титул «Лучший Еврей» достанется кому-то из правопреемников Горбачева. Ведь судьба справедлива и насмешлива. И не упускает случая отомстить.
Журнал Столица номер 1 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 3
Номер Столицы: 1992-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?