•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Ги Сорман: «От социализма быстро не избавишься»

Ги Сорман: «От социализма быстро не избавишься»Ги Сорману 46 лет. Он известен как политолог, экономист, журналист, автор шести книг, изданных в двух десятках стран. Ведет семинары в Корнеллском и Принстонском университетах США, занимается исследовательской работой для американского Института Гувера. Несколько лет посвятил, как он сам говорит, «изучению картины социалистического мира конца 80-х годов». В результате была написана книга «Выйти из социализма». Недавно она вышла на русском языке в издательстве «Новости».
— Господин Сорман! Есть ли выход из социализма?
— О, это неизвестно. Можно долгие годы пребывать в хаосе. При переходе от одной экономики к другой возможно сожительство нескольких систем одновременно. Остается государственный сектор, и параллельно развивается частный. Стычки, конфликты между ними неизбежны. А вот в чем я абсолютно уверен, так в том, что в России социализм уже не пройдет. Он потерпел полный провал и мешает развитию общества. Рост благосостояния начнется только при частной собственности. Если отбросить эмоции и провести научный анализ создавшегося положения, то получится: государственная собственность сдерживает промышленное производство. Удивительная ситуация — промышленность обходится обществу все дороже и дороже, а выпускает товаров все меньше и меньше.
— У нас есть поговорка: лучше один раз увидеть, чем сто — услышать. Вы полагаете, можно написать реалистическую книгу о социализме, не пожив при нем?
— О системе писать проще, когда находишься вне ее. Я не претендую на то, чтобы давать рецепты. Я только констатирую факты — такой-то опыт может быть полезен, а из такого ничего не выйдет.
— Что известно во Франции о новых реформах России? Как их оценивают французские экономисты?
— Мы очень внимательно следим за развитием обстановки в России. Вся трудность заключается в том, чтобы различить — где речи, где заявления, а где реализация намеченных программ. Больше всего нас поражают две вещи. Правительство не может принять единой стратегии действий. Его бросает то в одну, то в другую сторону. Второе, что изумляет, — это появление в России предпринимателей. Пусть даже в парадоксальных формах, таких, как теневой бизнес. Ведь «черный» рынок — это своего рода индивидуальная стратегия в системе, где никаких правил не существует. Поэтому нельзя выносить приговор теневым сделкам, надо выносить приговор тому, кто никак не выработает и не примет правила.
— В какой, на ваш взгляд, социалистической стране социализма было больше всего?
— Теперь или раньше?! Говорить в прошедшем времени еще рано. От социализма быстро не избавишься. По-моему, все виды социализма ужасны и похожи друг на друга.
— Смог бы французский народ вытерпеть семь десятилетий социализма?
— Всякий раз, когда я приезжаю в Россию задаюсь этим же вопросом. Думаю, русский народ знал в своей истории столько насилия, что никакого другого больше не потерпит.
Е.КОЛЕСНИКОВА


ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ПОТЕМКИНСКОЙ МЫСЛИ
Глава из книги Г.Сормана «Выйти из социализма»
Борису К. лишь сорок лет, но власть уже наложила на него отпечаток. Довольно было только двух месяцев после его назначения Борисом Ельциным на пост министра России, чтобы этот рядовой аппаратчик Госплана обрел надменность, кичливость, резкие манеры любого «номенклатурщика» высшей категории. Настоящий «номенклатурщик» обязан быть недостижимым; его окружают многочисленные завы отделами, также недостижимые, и отсутствующие секретарши. Никто в «Белом доме» — здании правительства России — не знает, здесь ли Борис К.; надо поддерживать таинственность и... беспорядок. Назначение встречи не обязывает министра. Великий аппаратчик решает всегда (в последний момент!), чем он желает заняться или куда ехать, с кем встретиться. Так, всем назначено одно время, чтобы у «владыки» был выбор посетителей.
В кабинетах пожилые усталые уборщицы двигают швабрами без видимой надежды победить накопившуюся пыль. Без умолку трезвонят телефоны, но никто не отвечает на звонки и уж, конечно, не секретарши, которые заняты приготовлением чая для властелинов. То ли служащие, то ли охранники в форме с плохо повязанными галстуками и сдвинутыми на затылок фуражками курят сигарету за сигаретой, читая газеты и слушая радио. Наконец в глубине приемной открывается дверь, похожая на шкаф. Оказалось, что это обитая дерматином перегородка, ведущая через тамбур в кабинет министра
Борис К. — экономист, как всякий сейчас в советской администрации, что наделяет его компетентностью для рассуждений об экономике. Он один из авторов амбициозного плана «500 дней», в результате которого российское правительство должно было денационализировать и поставить на ноги экономику.
О, это пристрастие к планам! С начала перестройки соперничающие правительства СССР и России, не считая личных инициатив, не прекращают обнародовать планы, которые должны заменить План. Все они направлены на освобождение от плана, замену принуждения свободной инициативой. Все они глобальны — русский дух любит все, что глобально, амбициозно, окончательно и смутно. Все эти планы предусматривают инфляцию, но ни один не предлагает реалистического метода сократить количество денег, чтобы создать настоящий конвертируемый рубль. Несмотря на все — на невыполнимые и невыполненные планы, — Борис К. утверждает, что экономическая мысль идет в сторону либерализма. «Перестройка прошла через многие стадии, — поясняет он. — В 1985 году полагали, что к социализму можно прийти через дисциплину и призывы к работникам. Затем мы думали усовершенствовать социализм, ослабив контроль. Потом — введя рыночные механизмы. От этого рыночного социализма мы пришли к регулируемому рынку. В 1988 году мы выступили за рыночную экономику, а в 1989 году приняли принцип частной собственности. Все эти этапы представляли настоящую психологическую перестройку!» — объясняет мне мой собеседник. Что до меня, то я увидел в этом признании еще один спектакль, в каждом действии которого один занавес скрывает другой, потому что на деле сюжет остается незыблем! Но, должно быть, я недооценил значения сказанного. «Теперь, — продолжает Борис К., — мы поняли, что не может быть рыночной экономики без частной собственности, и мы проведем приватизацию».
На словах или на деле? Приватизация — это, прежде всего, проблема метода Каким будет метод российского руководства? (Осторожно, Ленин начеку! На стене висит его фотография, которая мне была неизвестна: Он — читающий «Правду».) Борис К. за частную собственность при условии, что она будет мелкой: руководство России готово продать на аукционах мелкую торговлю, малые предприятия кому угодно и не спрашивая о происхождении средств на их покупку. Реально только номенклатура и мафия имеют достаточно денег, чтобы приобрести эти ценности, что и делается уже, например, в Ленинграде. Тут я соглашусь с Борисом К., что капитализм должен начаться с тех, у кого есть капиталы.
Что произойдет с крупными предприятиями, выпускающими 99 процентов продукции в России? «Они станут «негосударственными», — отвечает Борис К. Но «негосударственные» — не значит частные.
Тут Борис К. приводит пример, которому надо следовать. Государственное предприятие КамАЗ в центре России, производящее грузовики, было преобразовано в акционерное. Акции были распределены российским правительством — и бесплатно — между его работниками, местным Советом, государством и госбанками. «Как на Западе», — восклицает Борис К. Я же полагаю, что ни один акционер не истратил ни рубля, чтобы приобрести, эти акции, и государство осталось прямо или косвенно собственником этого предприятия. Этот метод направлен на сохранение власти государства у центра и на приватизацию на периферии. Кто будет назначать руководителей таких негосударственных предприятий? «Временно, — отвечает Борис К, — сохранятся прежние руководители, если они компетентны, или будут назначены другие». Кто их назначит? «Пока это будет делать только руководство России». Но почему же эти предприятия, руководители которых будут по-прежнему подвластны политическим соображениям, станут ни с того ни с сего настоящими предприятиями? И отчего вдруг советские гигантские монополистические предприятия после этакой приватизации обретут динамичный, построенный на экономическом разуме облик? И чем приватизированные Борисом К. магазины станут торговать, когда они на скудном пайке у производителей? «Но мы ведь только начинаем», повторяет Борис К.
Начинаем что? Я не задаю этот вопрос Борису К., уже раздраженному моими речами (советский руководитель непривычен к возражениям), но боюсь, как бы такое начало не привело к высшей степени либеральной потемкинщины: те же предприятия, с теми же руководителями и той же опекой официально становятся «частными» после того, как (в лучшие времена одряхлевшего социализма) были «всенародной собственностью».
Достигнув этого этапа беседы (если говорить точнее, то монолога Бориса К), я ощутил то, чего опасался с первого дня моей работы в СССР, — потерю самообладания. Хотя я привык к ожиданиям, к отложенным в последний момент встречам, к пустым речам, к высокомерию бюрократов. Должно быть, в этот раз сказалась накопившаяся усталость, а скорее, разочарование. Ибо пресловутая либеральная пресса Москвы превозносила Бориса К. до небес. Министр единодушно представлялся «Московскими новостями» или «Огоньком» (что было горячо подхвачено западной прессой) самым прагматичным, реформатором из реформаторов. Однако его, как и его коллег из правительства России или СССР, речи не «сцеплялись» с действительностью. Борис К., который на вершине власти Российского государства, может быть, и смог бы улучшить участь своих сограждан, сейчас желал только власти и ничего другого.
«Нам не удастся решить наши проблемы, ибо мы не можем даже их обозначить», — сказал мне историк Юрий Афанасьев. Эта формула пришла мне в голову именно в тот момент, когда она как раз вписалась в наш с Борисом К. диалог глухонемых. И я «взорвался»! Я швырял ему в лицо мои записи, бросался к выходу, вопя, что приехал из Парижа не для того, чтобы выслушивать вечный вздор, обманывающий русский народ, который околевает с голоду, и простаков с Запада. Переводчик переводил все нюансы моей критики с очевидным удовольствием: наконец-то я выразил то, что было на сердце Володи с начала перестройки.
Но час, проведенный с Борисом К, не был все же потерян. Без сомнения, растерянного моей выходкой министра охватил прилив откровенности. Он сказал мне, что с Советским Союзом, как и с социализмом, ничего больше не поделаешь, что и тот и другой мертвы и что смешно это отрицать. «Меня, — сказал он, — волнует только Россия! Избавимся от всех слаборазвитых наций, которые мы колонизировали, и вернемся к нашему славному прошлому, к России XVII—XVIII веков!» Вот это было уже интересно...

ОТ РЕДАКЦИИ
Речь идет о министре, который одним из первых получил назначение в правительстве И.Силаева. Вскоре, спустя пару месяцев, подал в отставку, сопроводив ее шумными заявлениями в прессе. Редакции известно настоящее имя Бориса К., но, учитывая пожелание господина Сормана — не делать до конца узнаваемыми героев книги, дабы не навредить им негативными характеристиками, мы тоже не раскрываем тайны. Добавим только, что, по имеющимся сведениям, Бориса К. приглашали работать и в правительстве Е.Гайдара, тоже министром. Но он ответил отказом.
Журнал Столица номер 2 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?