•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Лишь бы мир погиб

Стоя по горло в жидкой грязи, образовавшейся на месте московской власти, бедный московский обыватель только отплевывается и повторяет: «Чума на оба ваши дома!» Впрочем, почему же «оба»?
Мэр — один. Его правительство, о котором он так долго говорил, что разногласий нет, так что и ребенок понял, чего же там нет, — два Моссовет — три. Райсоветы и префектуры — четыре и пять. А давайте раскроем скобки? Моссовет — это что, фамилия человека? Нет, там фамилий много. Значит — сколько фамилий, столько и партий, фракций, блоков. Вот она, власть-любушка.
Итак, московские власти, увы, перестали выполнять даже единственную свою человечную функцию — смешить своих избирателей. Нет трансляций, а депутаты, как истинные артисты, без публики не могут. Это и объясняет отношение москвичей к тому, что пышно именуется «разделением властей». «Законодательная» власть больше не смешит (было время, эх, времечко! На каждом заседании, бывало, бюст — то выкинут, то вновь внесут... Станкевич тогда, совершенно войдя в роль санитара в дурдоме, ласково так говорил депутатам: «Дорогие мои, хорошие!» Прошло, проехало...). Так вот-с — законодательная власть больше не смешит, а исполнительная все-таки топит. Топят в Москве на славу — вот москвич и предпочитает мэра депутатам и, вспоминая «сих последних», с глухим раздражением бормочет — а шли бы вы...
Разбирать эти склоки, где давно уже действуют законы искусства для искусства, ей-богу, и не стоило бы. Но чертовски талантливы г-н Седых-Бондаренко и академик непонятной академии г-н Капустян. Документ, ими составленный, столь интересен, что далеко выходит за пределы своих узких, утилитарных целей.
Что ж любопытного я усмотрел в этом «собраньи пестрых глав, полусмешных, полупечальных, простонародных, идеальных» (это не для красного словца. И впрямь — то литая медь латыни, то стиль нормальной кухонной склоки)? Центральную идею.
Центральная же идея, как всегда, поражает своим благородством. Как пишут сами авторы: «Что поделаешь, такова природа нашего крапивного семени. Не могут смердяковы без пышного банта на гитаре...» Так — каков же «пышный бант»?


«Пусть погибнет мир, лишь бы торжествовала законность». Авторы твердо стоят на этой точке зрения. Их логика абсолютно безупречна. «Дурную бесконечность» всеобщего беззакония должен кто-то когда-то прервать. «В России нет закона — есть столб, а на столбе — корона». Так было, так есть (может, теперь вместо короны — ворона, но суть не меняется, даже если ворона станет двуглавой). Беззаконие родит новое беззаконие. И как нельзя учиться плавать, стоя на берегу, строить рынок, не вводя частную собственность, так нельзя строить правовое государство, только лишь болтая о законах. Извольте соблюдать законы — и начать сегодня, немедленно. «Здесь роза, здесь танцуй!» Законы плохи? Это обрывки старых, брежневских законов, на живую и гнилую нитку сплетенных с перестроечными мечтаниями? Что ж — закон суров, но это закон. Полюбите нас черненькими, беленькими нас всякий полюбит! Иначе говоря: в том-то и сила правового мышления, что оно безусловно выполняет любые законы, пока они не отменены. Да, народ не привык соблюдать законы, нет у него правосознания. Что ж — кто-то должен лечь грудью на амбразуру, дать пример! Моссовет и готов дать пример, лечь, так сказать...
«Моссовет должен продолжать бороться за законность, хотя это законность тоталитарного государства, та самая, которая обслуживала интересы влиятельных «совков», а вовсе не права человека». Ну а если новыми «влиятельными совками» стали, кстати, уж и вполне симпатичные люди (те же депутаты Моссовета, скажем), то бороться и вовсе есть полный резон...
Вот эта идея — правового государства — во-что-бы-то-ни-стало, борьбы с «правовым беспределом» — меня и заинтересовала. Тут как раз очень типичный советский да и вообще российский ход мысли.
Формируется нечто невообразимо прекрасное, лишенное всего прагматического, всего реального. Без этого невообразимо прекрасного нам кусок в рот не идет, начиная с Радищева Например, советский политик лопнет, но не посмеет сказать «да, это — сукин сын. Но — наш сукин сын». Или «у нас нет постоянных друзей и врагов. У нас есть постоянные интересы». Абсолютные, прекраснодушные высказывания — тут вам и народовольцы, и интернационалисты, и нынешние седых-демократы. Но поскольку все эти расчудесные высказывания делаются вполне обычными людьми, то одно из двух.
Или «они тайком попивают вино, проповедуя воду публично». Лицемерия без благородной улыбки и сверхблагородных лозунгов просто не бывает. Чем более гнилая атмосфера — тем благороднее лозунги и тем отвратительнее практика. Лозунги оправдывают и защищают это воровство. Особенно хороши тут лозунги заведомо невыполнимые типа «все или ничего». Впрочем, не всегда чудесные высказывания делаются, чтобы под их прикрытием иметь возможность делать свои дела.
Или когда произносящие красивые слова даже и к некрасивым-то делам не стремятся. Они просто поглощены процессом словоговорения. Именно таковы были наши народовольцы. Кстати — ровно таковы и многие из наших демократов. Они с восторгом — и совершенно бескорыстно! — говорили о «праве наций на самоопределение», горячо переживали за местных националистов. Те мило улыбались в ответ... в Москве и занимались чистым расизмом... дома. Но наших прекраснодушных демократов это ничему не научило, точнее, не научило главному, единственно важному — они так и не осознали своей персональной вины и ответственности. Или, опять же из идейных, вполне бескорыстных соображений, они любили «дельцов, предпринимателей» — точь-в-точь как их деды-социалисты любили рабочих (и так же тонко разбирались в психологии советского дельца, как деды-социалисты в психологии «ля мюжика»). А когда вылезло... лицо, скажем, нашего «предпринимателя», когда он начал во всю ивановскую «предпринимать», когда сотни бирж, банков и тысячи фирм, заработав миллиарды, не сшили для населения пары брюк и не произвели ни единой электролампочки — что ж, призадумались идеологи «вольного капитализма»? Да нет же! Принципы — превыше всего. Они и тут не усомнились в принципах, они и тут не почувствовали малейшей личной вины за тот всероссийский разгром, какой учинен в союзе борющихся республик...
Пожалуй, чистые «певцы слов» куда опаснее жуликов, использующих острые слова, как карманник свою бритву. Жулики вполне открыты опыту, вполне разумны. Словопроизносители опыту не внемлют, оглушенные своими словами, могут успокоиться лишь на груди новых слов и лозунгов—еще более модно-прекрасных.
И в заключение пару слов про «правовое государство». Почему в моссоветовском исполнении это, как говорил Ленин, «...нечто формально правильное, а по сути издевательство»?
Потому, что ноги отдельно от туловища не ходят, — выполнение либо невыполнение любых правил (в том числе законов) зависит не от чьего-то желания, не от философии Моссовета, а только от соотношения сил в обществе, от массовой психологии. При том соотношении сил, при той психологии, какая сегодня есть в России, никто не верит в святость никаких законов, всякий их обходит и обходить будет. Нет никакого «правового беспредела». У отделения милиции вас не режут? Вот и не надо про «беспредел»... .
Так вот—законы обходились, обходятся, будут обходиться. Разумный человек, принявши это как данность, старается активно принимать новые правила игры в обществе (с поправкой на то, что и их будут в известной мере обходить) — принимать их с тем, чтобы влиять на реальное соотношение общественных сил, например, влиять в том смысле, чтобы возникла ситуация, когда законы будут стоить дороже бумаги, на которой они написаны. Вот этим — изменением правил игры, чтобы затем изменилась и сама игра,—и занята та же мэрия. А вот кто с благородной миной и произнося благородные слова — старается ей мешать. Вот и все.
Но, повторяю, собственно, сам конфликт здесь не столь интересен, сколь явно выступившая методология — методология российских «бессмысленных мечтаний» и корысти, которую они прикрывают. Как бы обозначить эту методологию? А исходя из ее практических результатов. Если древние говорили (а наши моссоветовские стоики и циники повторяют): «пусть погибнет мир—лишь -бы торжествовала законность», то ведь реально их лозунг другой: «пусть торжествует что угодно — лишь бы мир погиб». Вот эдак будет по-российски...
Л.РАДЗИХОВСКИЙ
Журнал Столица номер 2 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?