•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Сергей Митрофанов. Откуда у арабского парня славянская грусть?

Сергей Митрофанов. Откуда у арабского парня славянская грусть?«Девятидесятник» в юности
Аделя Аль-Хадада, сына иракскопод-данного и русской мамы, я знаю давно и так же давно веду с ним извечный спор поколений. Нас разделяют десять лет сознательной жизни. Мы, «семидесятники», успели получить коммунистическое образование, глотнуть андерграунда, ушибиться головой о «совковое» начальство, разувериться, озлобиться и, неожиданно для себя, развалить вместе со всеми союз нерушимый. Он же ничего не разваливал и не хочет. Как и все его поколение, он «был теплый», как сказано у Екклезиаста, иными словами, у него никогда не было иллюзий о бесславном конце чиновничьего царства и в то же время он никогда не верил в пришествие героя-диссидента. В каком-то смысле можно назвать его человеком без идеалов.
Конечно, мы часто спорили: я уверял, что его скепсис формируется в близлежащем магазине (кстати, он предпочитает, чтобы все приносили на дом), а Адель удивлялся, почему это (по моим словам) надо во всем опираться на какие-то общечеловеческие ценности, которых ни потрогать, ни покушать. Даже после 85-го, когда все в едином порыве пошли к социалистическому рынку, он не разделил этого порыва и не пошел, потому что опять же увидел: ни потрогать, ни покушать.
В 85-м Адель окончил ГИТИС. Внешность молодого аристократа обеспечила ему участие в съемках престижных картин — в определенном смысле к нему пришел успех. Как актеру Аделю везло, хотя и весьма странным образом — его герои часто умирали. Например, в достаточно кассовом боевике Грамматикова «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» он сыграл роль друга главного героя: это тот самый молодой человек, которого как-то между прочим продырявили в середине фильма и который, умирая, беззвучно по-русски прошептал «...твою мать». Затем был героический принц Азамат в «Еще одной ночи Шахерезады». Если героизм этого героя и не был до конца раскрыт сценаристом, то недостаток его был восполнен самим исполнителем. Дело в том, что из экономии, а также из-за нарушенного графика кинопроизводства Аль-Хадада заставили играть как бы жару зимой, при 18 градусах мороза. Оператор и режиссер притоптывали поодаль в валенках, зритель, конечно, ничего не заметил. Только досужий критик, вроде меня, прикалывался: что-то принц у вас какой-то скучный... Пик актерской биографии Аль-Хадада пришелся на одну из главных ролей в фильме «Ягуар». Хотя героя, как водится, убили в самом начале и большую часть экранного времени он пролежал в гробу, но своей смертью дал повод для вдумчивого разговора о конформизме, военщине, дедовщине и достоевщине.


Другому бы показалось, что старт удачен, но нынешние молодые (и это их характерная черта) не хотят ожидать столь же удачного финиша. Адель был неудовлетворен и больше не желал быть глиной в руках ремесленников. Он кинулся в режиссуру, поставив в 1990 году на «Мосфильме» по своему сценарию фильм «Уставшие». На премьере я ему прямо заявил, что для «Уставших» он сам еще недостаточно устал (ему тогда было 26 лет). Можно по-разному оценивать этот режиссерский дебют, но один факт говорит сам за себя: несмотря на то, что картина обошлась «Мосфильму» в сто тысяч рублей, по завершении работы студия продать ее дешевле, чем за миллион, никак не соглашалась.
В 91-м году в жизни Аделя следующий поворот из серии «У Бога много всякого, что может удивить». Кинематографический мир поделили между собой кооперативы, а искусство как бы пошло наперегонки с надвигающейся нищетой. Адель подрядился на несколько коммерческих постановок по скороспелым сценариям, но не довел их до конца и не стремится уточнять, по каким причинам. «Через кино теперь отмывают деньги», — лишь цедит он сквозь зубы. И с некоторой печалью добавляет: «Надо что-то менять, иначе вся культура у нас будет в прошлом».
...Надо бы задать основной вопрос современности: «А где Аль-Хадад был в августе 91-го?» Как и многие наши известные люди, по странной закономерности в это время он оказался в Америке, куда отправился в гости к другу — оглядеться и уточнить перспективу. В роковой день 19-го ему позвонила жена Оля: «Аделек, ни в коем случае не приезжай, здесь такое... танки на улицах и «Лебединое озеро» по всем программам!»
Что же сделал наш русский араб, один раз уже ребенком прятавшийся в подвале багдадской виллы, когда определенные политические круги (не будем говорить какие, они и сейчас там) проводили акцию устрашения — стреляли по окнам из автоматов? Первым делом он побежал узнать, кому он тут нужен. 600 долларов за место разносчика мужских рубашек не хотите ли?
И вообще Америка его потрясла. Небоскребами? Лимузинами? Богатством? Да нет же! Она его потрясла еще в аэропорту Кеннеди, когда у тяжелого чемодана оторвалась ручка и, бессмысленно проторчав у робота-автомата, выдающего напрокат тележки, он задумался о несовместимости цивилизации, читая по слогам мудреную инструкцию.
Вернувшись, он стал мудрее. Вдруг стал говорить удивительные вещи: что другой родины не будет, что никто нас нигде с пирогами не ждет, что не для того западный человек раньше вкалывал и экономил, чтобы потом наехали с ложками и плошками обанкротившиеся социалисты. Он задумался над глубоким смыслом слов: «Не жди, что тебе должна Америка, а думай, что ты можешь ей дать». Вот бы нам такое! Если бы сейчас пришлось снимать кино, говорит Адель, я бы снимал не «Уставших», а скажем, каких-нибудь «Воспрянувших». Ведь половина наших бед, считает он (и я вместе с ним), от бесчисленных наших кассандр, предрекающих то голод, то катастрофу, то распад, то путч, то бунт. Только ленивый не выполнит потом все это по полному списку.
Конечно, Адель не стал настолько сумасшедшим после Америки, чтобы выйти в поле или начать давать стране уголек, — всех советских людей не заменишь на их трудовом посту. Но, встречаясь последнее время с разными финансовыми воротилами и пытаясь продать им своих «Уставших», он так успешно торговался, что в конце концов воротилы предложили ему заняться этим делом профессионально. Картину, правда, так и не купили.
В ноябре прошлого года в Калининграде было зарегистрировано акционерное общество «Российская киновидеобиржа» с уставным фондом ни много ни мало в один миллиард рублей, а режиссер Адель Аль-Хадад стал его первым президентом. По словам президента, Роскиновидеобиржа будет пытаться восполнить тот вакуум, который возник после развала системы госснабжения кинематографа: торговать оборудованием, пленкой, химикатами, всем, что связано с кино, будут созданы сценарный отдел, отдел актерской антрепризы. И хотя новой биржей сейчас тоже никого не удивишь, я, зная, Аль-Хадада и его намерения, почему-то надеюсь, что и большому искусству что-то обломится от этого праздника жизни. По крайней мере, Фонд поддержки некоммерческих культурных начинаний у него уже в проекте.
Журнал Столица номер 2 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-02
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?