•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Владимир Рубанов: «...От тоталитаризма нас спасет лишь новая концепция безопасности»

В моем представлении диктатура связывается не с внезапной военной акцией заговорщиков, а с инерцией тоталитаризма и отягощенной наследственностью нашего общественного сознания, с маргинализацией и люмпенизацией населения. Его поведение в значительной мере определяется не фундаментальными экономическими интересами (откуда им взяться без собственности!?), а сиюминутными, неустойчивыми настроениями. Но из разгула анархии, как известно, рождается тиран. Измученное, издерганное, подогретое как стихийными, так и спровоцированными конфликтами общество само, без больших усилий со стороны «кандидатов в диктаторы» может востребовать «твердую руку». Общество серьезно больно. И оно может по инерции скатиться обратно к диктатуре. Потому что свобода – это прежде всего внутреннее состояние людей, а не дар от властей предержащих. Республику, как говорили во время Французской революции, объявить недолго, где взять республиканцев?
Перестройка принесла нам новую лексику. Красивые, конечно, термины: «правовое государство», «гражданское общество», «легитимность власти»... Но если у общества существует убеждение, что право – это то, что приказывает власть, тогда все эти «юридические штучки» представляются неактуальной экзотикой. Поэтому идея создания «комитетов спасения» оказывается людям ближе, чем трудный и последовательный путь правового строительства. Многие ведь (и «левые», и «правые») полагают: будет в руках власть, а уж законы-то напишем. «Вышедшие из окопов» как раз на этом и спекулируют. Но ведь диктатура и есть возвышение власти над правом.
Посмотрите, что сегодня происходит. Последние акты союзной власти разве не являются демонстрацией целесообразности над законностью? Это не случайно. Наши «строители правового государства» учились-то ведь по теориям Вышинского.
Неоднократные попытки ухода от диктатуры у нас не удавались и пока не удаются. А техника откатов отражена прекрасно. Больших усилий не нужно, чтобы от неудавшихся попыток управлять методами политического убеждения возвратиться к столь привычным методам государственного принуждения. Зададимся вопросом: что нужно сегодня изменить, чтобы возвратилась диктатура? Да ничего, оказывается, существенного. Всего лишь метод управления. Структуры-то с традиционными функциями все на месте. Больших ли усилий это потребует? Самую малость. Просто перестать мимикрировать под демократию. Для этого достаточно свернуть телепрограммы с политическими шоу и сделать более «объективной» гласность.

Теперь о положении в системе власти и «поведении» тех структур, с функционированием которых связано обеспечение диктаторского режима. Взор, конечно же, обращается сразу к армии, КГБ и МВД. Как они эволюционируют?
Ясно, что для «подавления экстремистов» армия должна получить возможность выходить из казарм и научиться выполнению функций военной администрации. Приказы двух министров и Указ о совместном патрулировании как раз и создают «правовую основу» для выведения военных на улицу. Не следует также забывать, что Карабах и другие районы особого управления уже позволили армейскому руководству приобрести навыки решения комендантских задач в условиях военного положения.
Возьмем КГБ СССР. Указами Президента об участии органов КГБ в борьбе с экономическим саботажем, организованной преступностью и коррупцией, привлечением чекистов к охране банков созданы предпосылки для взятия под административный контроль хозяйственной деятельности. «Всесоюзная перепись тушенки» и другие меры «наведения порядка» в экономике компетентными органами также уже осуществлены. Так что проблем с созданием силовых планово-распределительных структур при переходе к чрезвычайному положению не предвидится.
Какой из всего этого можно сделать прогноз по поводу наступления диктатуры? С учетом сказанного, да и анализа событий самого последнего времени, точнее было бы применительно к диктатуре вести речь не о прогнозе ее наступления, а о диагнозе существующих реальностей.
Диктатура правящего в нашей стране социального слоя никуда и не уходила. Она лишь мимикрировала и пыталась приобрести легитимность. Но как только жесткие требования законности стали сковывать эту власть, сразу были отложены в сторону «белые перчатки», а видные места в верхних этажах заняли юристы, способные оправдывать государственный произвол как способ наведения порядка. В цене оказались юристы не только способные, а на все способные. Верховный Совет СССР уже неоднократно и словами, а еще больше делами подтвердил, что лозунг «Пусть рушится мир, но торжествует юстиция!» – не про нас. Не до того, мол.
Больше всего в парламентских слушаниях по поводу литовских (а еще ранее и тбилисских) событий меня потрясла та нравственная слепота, которая не позволяет людям, вершащим судьбу народа, провести грань между теми, кто готов «умирать за идею», и теми, кто способен «убивать за нее».
Случайно ли все это? Нет, конечно. Это свойственно тоталитаризму.
Пользуясь случаем, хотел бы высказать свою точку зрения вот по какому поводу.
Тоталитаризм сохраняется в немалой мере благодаря действию системы обеспечения безопасности страны. А значит, без глубокой реформы сформировавшейся системы не могут быть созданы гарантии от возврата самых грубых форм диктатуры. Однако как только кем-то затрагивается эта проблема, так сразу начинаются обвинения в подрыве обороноспособности страны, беззастенчивая спекуляция на патриотических чувствах граждан. Ясно, что без охранительных структур мы не обойдемся. И никто ведь с этим не спорит. Но вот для каких целей и в каких формах они применяются – в этом суть вопроса. Ведь одно дело – защищать граждан силой государства. И совсем другое – осуществлять под этим предлогом над ними насилие в интересах тех, кто формирует и проводит политику тоталитаризма. Шесть лет попыток совершенствования сложившейся в СССР модели общественно-государственного устройства убеждают лишь в одном: сформировавшиеся структуры власти и социальные институты неспособны к преобразованиям. Они обладают поистине самоубийственной антидемократической закостенелостью. И самым опасным для страны является отождествление ее безопасности с защитой именно этих исторически обреченных структур. Сегодня, когда мы находимся на грани катастрофы, стало совершенно очевидно, что смысл сохранения Отечества заключается в обеспечении нормальных условий существования народа, а не в охране власти от возмущенных требований отчаявшихся людей.
Советский Союз как будто не жалел сил и средств для обеспечения безопасности страны. Что же в итоге? Государство, накопившее колоссальный запас военной мощи, оказалось крайне уязвимым по отношению к внутренним проблемам и кризисам – политическим, экономическим, экологическим, демографическим, к нравственному разложению, технологическому отставанию и интеллектуальной деградации. Проблемы безопасности страны сегодня обострились до императива «как выжить». И уже абсолютно ясно, что выживание не обеспечивается количеством танков и боеголовок, что угроза экономического краха и внутренней дезинтеграции на порядок выше опасности военной агрессии. Из этого необходимо делать выводы. Прежде всего, нужно сменить фундаментальные представления о безопасности страны и ее приоритетах Новое политическое мышление требует ведь не только перемен дипломатического характера, но также принципиальных внутренних изменений структуры и функций армии, органов КГБ, других элементов системы безопасности, переориентации их целей и задач.
Для того чтобы спланировать назревшие реформы, нужна новая концепция безопасности страны. Она должна быть построена не на силовых представлениях о способах решения внутренних и внешних проблем, а на гармонизации интересов. Утверждаю, что это не теоретический, как пытаются представить некоторые высокие деятели, а первостепенной важности политический вопрос. Что же сделано для его решения? Ничего. Председатель КГБ СССР при обсуждении в Верховном Совете законопроекта об органах КГБ заявил, что новой концепции безопасности страны нет и в ближайшее время не предвидится. Но ведь общеизвестно, что во многих странах стратегии национальной безопасности объявляются приходящими к власти главами государств как первостепенные политические решения. И это правильно. Потому что куда же можно завести страну, если не иметь четкого представления о ее жизненно важных интересах, угрозах их реализации, средствах и методах отражения опасностей и преодоления кризисов?
Причина заявления Крючкова, думается, не в сложности разработки концепции безопасности, а в нежелании менять такую систему обеспечения безопасности, которая продолжает верой и правдой обслуживать тоталитаризм и вельможных политиков.
Первые же осложнения международной и внутренней обстановки в стране показали, как легко происходит реставрация традиций изоляционизма и «классового подхода», как быстро реанимируется психология социальной озлобленности, производится сортировка общества на «наших» и «ненаших», как по одному лишь намеку приводится в дело стоящая под парами карательная машина.
Посмотрите, ведь не успели оглянуться, как уже вновь в ходу объяснения провалов в политике и экономике происками империализма. И ничего. Проходит. Лидеры демократических движений уже проштампованы ярлыком «так называемые». Вчерашние «инакомыслящие» после кратковременных дозволений на политический плюрализм названы «деструктивными силами».
А кто же это у нас «конструктивные силы»? Да это же до боли знакомые вчерашние специалисты по борьбе с идеологическими диверсиями и разоблачениям «кампаний по защите так называемых прав человека» за рубежом.
Неконституционность многих нормативных актов и практических мер КГБ СССР признает (правда, внутренними документами) Комитет Верховного Совета СССР по обороне и государственной безопасности. Нарушения есть. А виновных, как водится, нет. Еще пример. Комитет конституционного надзора СССР признал несоответствующей Конституции СССР практику применения неопубликованных нормативных актов, касающихся прав, свобод и обязанностей граждан. К числу таких актов относятся и всевозможные инструкции по допуску к секретам, выезду за границу, проведению негласных мероприятий. С 1 марта 1991 года они должны были потерять юридическую силу. Но шевельнули ли наши могущественные ведомства хоть одним пальцем для введения своей деятельности в конституционные рамки? Опубликовали хоть что-то? Конечно, нет. И не потому, что в подлежащих опубликованию документах содержатся сведения стратегического характера. А потому, что «государственной тайной» является механизм деления людей по сортам, исключения для номенклатуры и негласно санкционируемый произвол по отношению к остальным советским гражданам. Или обратите внимание, как давят на общественное сознание, чтобы быстрее принять закон о КГБ. Просто трогательная забота о гражданских правах! Почему? Да потому, что нашему неизбалованному осведомленностью о спецслужбах обществу уже сам факт гласного документа вроде подарка. На то и расчет. А фактически этот закон сохраняет структуру с прежними функциями, легализует творимый ими произвол. Для этого достаточно сравнить закон 1991 года с сов. секретным положением 1959 года.
Концепция охраны правопорядка в нашей стране нацелена на репрессию. Особенно это заметно в хозяйственных вопросах. Страны с рыночной экономикой первостепенное значение придают юридическому обеспечению коммерческой деятельности. Советские же юристы в основном сосредоточены в карательной системе и занимаются выявлением правонарушителей. Именно такое понимание защиты экономики продемонстрировали компетентные органы в нашумевших и раздуваемых делах АНТа или «о 140 миллиардах». Очевидно, определение новой роли правоохранительных органов в системе рыночной экономики — важнейший вопрос перестройки системы безопасности. Но у меня складывается впечатление, что «врачевателям общества» нужен не хирургический скальпель для лечения болезней, а топор против неугодных. Все последние указы свидетельствуют об уповании на насилие, государственное принуждение, уголовную репрессию.
Теперь об оборонном элементе системы безопасности. Милитаризация привела к формированию в стране наряду с могущественным военно-промышленным комплексом комплекса военно-академического и военно-идеологического. И если первые два комплекса конверсируемы, то последний при возвращении страны к нормальной жизни обречен и уже этим опасен. Но его опасность еще и в выпускаемой продукции – мифах и самоубийственных доктринах, иррационализации общественного сознания. Благодаря подобным доктринам страна оказалась втянутой в афганскую и другие авантюры, а наши жизненные интересы – связанными с самыми непопулярными диктаторскими режимами во всех регионах мира. Заклинаниями именно этих «попов марксистского прихода» создавался в нашей стране авторитет С. Хусейна как верного друга СССР «и защитника арабов». Даже в момент всеобщего возмущения всего мира действиями этого вскормленного с нашей помощью кровожадного маньяка верная защитница наших трудящихся «Советская Россия» не могла скрыть к нему своих симпатий. А заодно и огорчений в связи с поражением этого «арабского Сталина». Чуть наметилась трещина в советско-американских отношениях, и военно-идеологический комплекс уже ищет способы поссорить нас со странами Запада. Потому, что, только отгородившись от мира, можно убеждать угнетенный народ в его счастливой жизни, списывать милитаризацию общества на «внешнюю угрозу», а экономические провалы – на «подрывную деятельность противника». Именно эти идеологи тоталитаризма постоянно рисуют нам зловещие планы империализма, не давая возможности советским гражданам знакомиться с доктринами, концепциями и стратегиями национальной безопасности других стран. Потому что из этих документов одурачиваемым советским гражданам стало бы ясно, что основой долговременной мощи США провозглашается вовсе не захват СССР, а экономическое благосостояние собственного народа. Потому что если потребности национальной безопасности демократических государств превышают их возможности, то эти потребности ограничиваются. А проблемы национальной безопасности решаются политическими средствами. Потому что ни один здравомыслящий человек не делает замок дороже охраняемых ценностей. Разумная, соответствующая национальным интересам политика безопасности основывается не только и не столько на внешнем балансе сил. Безопасность страны достигается рациональным внутренним соотношением военной и экономической мощи страны. Только самосохраняющийся со своим оборонным достатком тоталитаризм превращает экономику страны в постоянно худеющий остаток. Но люди уже начинают, кажется, это понимать. И не пугаться зычных окриков при попытках разобраться в проблемах нашей безопасности...
Записал Сергей МЕЛЬНИК
Журнал Столица номер 17 за 1991 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1991-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?