•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

«Вещественные доказательства» Михаила Зотова

Он родился в 1923-м. Когда вырос, в день рождения стал вывешивать за окно черный флаг. Вместе с другими «вещдоками» позднее этот флаг был отобран при одном из многочисленных обысков...
Отец сгинул в тридцать пятом. Двенадцатилетнему кормильцу семьи надолго пришлось расстаться с любимым занятием — рисованием. В 1941-м Михаила Зотова оторвали от станка и как сына немки вместе с матерью и братишкой отправили за Урал. Лесоповал, каменный карьер — концлагерь трудармии.
Через некоторое время освободили, признав русским (есть и такая справка). В 1943 году он бьет фашистов на фронте. Пять ранений, контузия. В 1944-м, убежденный, что искупил вину кровью, письмом Сталину пытается вызволить из лагерей родных. Но его самого, не долечив, выкидывают из госпиталя...
Годы «послегоспитального босячества». Наконец, три годовые нормы на «великой стройке коммунизма» — Куйбышевской ГЭС, среди тех, кого «гениальный зодчий» еще не успел стереть в лагерную пыль. ГЭС отняла даже у него, вольнонаемного передовика, не только остатки здоровья, но и семью. Впрочем, ему повезло в главном: он выжил — в отличие от тех, кто был замурован в бетонный блок плотины или пристрелен охранниками.
Оттепель его оживила. Сбылась, наконец, давняя мечта — снова взял в руки кисть. Рисовал как проклятый. Сначала безобидные лубочные сюжеты, на радость работягам. Но однажды некий идеолог разъяснил: сказки народу не нужны, долг художника — воспеть современность...
В 60-е Зотов стал работать в реалистической манере. Только без «соц». Но и новые его работы вызвали праведный гнев идеологов: «Да тебя за одну такую картину расстрелять надо!»

Не расстреляли. Упекли. Точнее, изолировали по печально известной статье 1901.
...К определению Куйбышевского областного суда от 13 июля 1981 года по делу «антисоветчика» Михаила Зотова были приложены акты экспертиз. Так, акт художественной экспертизы разъяснял, что обвиняемый Зотов Михаил Васильевич небезопасен: например, романтический образ Данко он воспринимает и отображает «патологически, извращенно»...
Городским мастерам живописи, подмахнувшим это направление в дурдом, доверили оценить только картины со сказочными сюжетами. Полотнами «Куйбышевская ГЭС», «Свобода распята», «Отданный на съедение диссидент», «Грязь системы», эскизом памятника «Жертвам коммунизма» и другими «вещественными доказательствами» занялась «идеологическая экспертиза», которая и подобрала соответствующую статью УК. Но самое доброе слово, в лучших традициях той эпохи, было за экспертизой психиатрической: «Психически болен — нуждается в направлении на принудительное лечение».
Сквозь скупые строки этого гуманного документа сквозила забота родной партии. Она не оставляла художника и дальше. Уже в психушке, где в одном из спровоцированных столкновений Зотов потерял глаз, врачи удивлялись здравомыслию своего пациента. Но по секрету ссылались на звонки «оттуда»: велено держать, и держать в черном теле.
Местные органы КГБ, приняв поздравления по случаю поимки редкого в этих краях диссидента, сожгли «вещдоки»: девять картин, восемнадцать томов романов, стихов, переписки с правозащитниками, рукописей в защиту природы... Все, что было создано Зотовым за два десятилетия.
«Сейчас главное для вас не копаться в прежних обидах, а найти место в жизни»,— писал Зотову еще до судилища Е. Евтушенко. Но если бы тот думал только о своих бедах! Как личное горе воспринимались и расправы над инакомыслящими, и уничтожение Байкала, на побережье которого в начале 60-х «за веру» сослали брата, и варварское разрушение Жигулей. Все это вылилось на холст и бумагу — и все исчезло при обысках у друзей или сгорело в костре инквизиции.
Что-то он сумел восстановить в последние годы. И сегодня ему нет необходимости прятать проект памятника «Жертвам коммунизма» под тройным слоем гуаши и краски, явив миру вполне безобидный сюжет. На видном месте и «Куйбышевская ГЭС» — страшная панорама инкрустированных костями заключенных ребер гидроузла, оскаленного черепа здания станции, легионов сгорбленных зэков, уводимых в небытие. Тогда Зотов не уберег эту картину, спрятав от обысков под полотном картины «Хлеб», в которой тоже признали что-то антисоветское.
Собственно, мой интерес к истинной истории Куйбышевской ГЭС и стал поводом для нашего знакомства и дружбы с М.В. Зотовым. Осенью 1988 года я получил от него в конверте школьную тетрадь, исписанную крупно и неровно, с вклеенными фотокопиями документов. «...Если Вы смогли опубликовать (впервые в СССР) слова правды о Куйбышевской ГЭС, то прошу Вас, предайте гласности и мои показания», — писал Михаил Васильевич.
Но оказалось, что с материалами о давних массовых репрессиях гораздо проще пробиться на страницы газет, чем с рассказом о судьбе одного, но зато конкретного и сегодняшнего диссидента. На репрессированного уже в 80-е годы художника принимался только компромат, подобный фальшивке, опубликованной в тольяттинской газете «За коммунизм» летом 1988-го. Немало времени потребовалось Зотову на то, чтобы доказать: партийный орган лжет. После года оттяжек и проволочек он добился наконец решения райсуда — о том, что... Россия для него — не «нелюбимая страна», а картины его не антихудожественны. Впрочем, и такое заключение, достойное лучших антиутопий,— несомненный успех даже сегодня.
Газеты прорвало уже после решения суда. В 1990 году появляется целый шквал публикаций: собственных воспоминаний художника и правдивых рассказов о его судьбе. Сначала в местной, а потом и в центральной прессе. Зотова реабилитируют, снимают с психучета. Работы выставляют в Самаре и Москве.
В сентябре 1990-го Зотов снова обращается в суд. В иске требует, в соответствии с законом, выплатить 200 тысяч за уничтоженные по решению облсуда работы. Деньги намерен отдать городу для возведения специального выставочного зала, где готов постоянно экспонировать более сотни работ. В иске ему, разумеется, отказывают.
...Кто-то не может понять: почему он теперь-то не успокаивается? Ведь «вражеские голоса» и многочисленные публикации в западной прессе давно сделали ему рекламу, и сегодня картины Зотова порываются купить состоятельные иностранцы. Но он отказывает. Он хочет другого, немногого: чтобы картины его могли видеть жители родного города, а его судьбу не определяли, как прежде, заплечных дел эксперты.
Сергей МЕЛЬНИК
Журнал Столица номер 11-12 за 1991 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1991-11-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?