•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Миллионы. Но не только для диктатуры пролетариата

С июля 1917 года тянется обвинение большевиков в финансовых связях с Германией. Именно оно загнало в Разлив Ленина и Зиновьева, оставив нашим дням уникальный соломенный мемориал. Тогда утверждалось, что деньги поступают через стокгольмскую фирму немецкого социалиста Александра Парвуса и ее служащего большевика Якова Ганецкого, а в России — через фирму родной сестры Ганецкого Суменсон и Мечислава Козловского. Однако возбужденное прокуратурой дело об измене большевиков было практически замято. Почему — не ясно. После второй мировой войны в архивах немецкого МИДа обнаружили несколько запросов казначейству о выделении миллионных сумм на «пропаганду в России» (что само по себе еще ничего не доказывает) и расписку Парвуса от 15 декабря 1915 года в получении миллиона марок на «усиление революционного движения в России». Были еще «документы Сиссона», опубликованные в 1918 году в США. Эти документы продал в Штаты русский журналист Семенов. Будучи высококлассным, как говорят в Америке, «разгребателем грязи», он умудрился и в секретариат Совнаркома пристроить своих людей, которые снимали для него копии с наиболее выразительных документов. В них упоминались даже номера счетов на имя Ленина, Троцкого, Козловского и др. Однако наряду с факсимиле документов присутствовали и просто отпечатанные на машинке тексты, заверенные никому не известными лицами. В результате весь набор документов оказался скомпрометированным.
Летом 1991 года в Германии вышла книга австрийской журналистки Элизабет Хереш «Царская империя — блеск и крушение». Это роскошный фотоальбом, воспроизводящий десятки документов, связанных с историей царской семьи. И среди них такие, что позволяют выстроить новую версию некоторых событий в России времен мировой войны и революции 1917 года.


Хереш, любителю в исторической науке, Бог или Случай, что, в общем, одно и то же, прдарил то, чего не нашли признанные авторитеты: подлинные документы германского МИДа о подрывной деятельности в России. Прежде всего, благодаря публикации проясняется картина начала сотрудничества социалиста Парвуса с кайзеровским правительством. В книге стоят рядом два документа: телеграмма от 7 марта 1915 года о выделении казначейством МИДу 2 миллионов марок на революционную пропаганду в России и меморандум Парвуса «О возрастании массовых волнений в России», легший в архивы 9 марта 1915 года Меморандум с немецкой тщательностью на 22 страницах описывает расклад сил во вражеском государстве, политические шаги, которые следует предпринимать в каждом из регионов империи, дабы способствовать ее падению. Особый раздел (первый!) посвящен социал-демократам и вождю их радикального крыла — Ленину. Это вообще единственное имя, упоминаемое в Меморандуме. Правда, первоначальным сроком начала волнений в царской империи указывалась весна 16-го, но — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!
Зато перемены в материальном положении Ленина в Швейцарии оказались скорыми. Еще в конце 1914 года он предлагает свои и жены услуги издательству Гранат в написании статей для энциклопедического словаря, пишет Ганецкому: «Конечно я мог бы дать Вам взаймы, если бы была какая бы то ни было возможность достать здесь хоть сколько-нибудь денег...», а через три недели после меморандума Парвуса он с Надеждой Константиновной въезжает в новую квартиру, затем уезжает на все лето в горы, где живет в отеле. И даже, приглашая в гости Инессу Арманд, просит ее: «...на случай, если мы с Вами предпримем большие прогулки», узнать о ценах в «домиках на горах с кроватями».
Со второй половины 1915 г. резко активизировалась деятельность большевистских организаций в России. Большевики начали организовывать международные конференции: Циммервальдскую, женщин-социалисток. В марте 1917-го, узнав о Февральской революции, Ленин напишет: «Я вне себя, что не могу поехать в Скандинавию!! Не прощу себе, что не рискнул ехать в 1915 г.!» Путь в Скандинавию лежал через Германию, а в Скандинавии в 1915-м разворачивал свое «бюро международного экономического сотрудничества» (таково было официальное название) Парвус.
Хереш публикует два документа немецкого МИДа, датированные уже послеоктябрьскими датами. Первый из них — записка от 9 ноября 1917 года на выделение для политической пропаганды в России 15 миллионов.
Другой документ — телефонограмма Мирбаха в Берлин, полученная в МИДе 17 мая 1918 г. в 10.30 утра: ситуация в Петербурге сложная, правые социалисты усиливают свое влияние. «Был бы благодарен за выделение как можно больших средств, насколько только возможно, для укрепления непрочного положения большевиков. В случае их падения следующим. шагом будет приход сторонников Антанты [к власти]». Рядом в книге ответ: 11 июня из рейхсказначейства уходит статс-секретарю МИД Кюльману извещение о согласии выделить по запросу о Положении в России 40 миллионов марок. Что же, Ленин не был плохим политиком — заключая Брестский мир, предусматривавший для России трехмиллиардную контрибуцию, он наверняка понимал, что не Россия немцам будет платить, а Германии придется финансировать большевиков. Не лишним будет напомнить, что, когда выделялись деньги на пошатнувшийся новый режим, переговоры в Берлине по торгово-экономическим вопросам вел... Ганецкий...
ДЕНЬГИ БРАЛИ ВСЕ
Когда большевики оказались у власти, вполне объяснима была передача им десятков миллионов: в большой стране большие расходы. Но огромные суммы выделялись Германией на революционную пропаганду в России и до Февраля — один, два, пять миллионов марок. Могли ли большевики, загнанные в подполье, рассеянные с началом войны по всей планете, не имевшие солидных газет, переварить такие суммы? Вряд ли. В конце 1914 года редактор возобновляемого органа большевиков «Социал-демократ» Вячеслав Карпинский исходил из бюджета 160 франков на номер. Речь могла, таким образом, идти в лучшем случае о нескольких сотнях тысяч за все время войны. Куда девались остальные деньги?
Конечно, значительная их часть шла на многочисленных любовниц Парвуса, а также на его личные финансовые дела. После войны он оказался чрезвычайно богатым человеком. Но даже он, известный своим авантюризмом, не мог бы тратить на себя большую часть денег. В совсекретной телеграмме МИД Германии от 16 марта 1917 года читаем: «Австрия отказалась выплачивать свою долю в 2500 франков. Могу ли я ставить вопрос о полной выплате с нашей стороны 5000 франков Вайссу?.. Шуберт». Этот Вайсс — русский эсер. Вторая его фамилия — Цивин. Сейчас мало кто помнит, что в сотрудничестве с немецкими агентами кадетские газеты обвиняли весной 1917 года лидера эсеров Виктора Чернова. Обвинения заглохли сразу же после заключения кадетско-социалистической коалиции.
Известно, что один из видных противников большевиков, меньшевик Николай Чхеидзе, еще ночью, 5 июля 1917 года, узнав о готовящейся публикации обвинений, уговаривал (и уговорил) редакторов всех солидных изданий не печатать их.
А теперь стоит посмотреть записку Ленина от 29 декабря 1917 г. в защиту Ганецкого, которого решили больше не держать представителем партии в Стокгольме: «Когда Бухарин хотел ехать служить в деле Парвуса как литератор, мы ему отсоветовали, ибо это все же не торговая фирма. Но, отсоветовав, мы не травили меньшевиков, служивших у Парвуса... не травили, не обвиняли». Оказывается, не только большевик Ганецкий трудился у «шовиниста и ренегата» Парвуса, но и меньшевики тоже.
Парвус огромные деньги из имперской казны мог истратить только на всех оппозиционеров, вместе взятых. Видимо, так он и делал, прикармливая при своем «бюро» и меньшевиков, и большевиков в полном соответствии со своим меморандумом, где говорилось о необходимости их объединения. Об эсерах там было сказано следующее: «с ними требуются отдельные переговоры».
Вот почему остановилось правительство эсера Керенского. Окончательное расследование ленинского дела могло привести к полной компрометации самой правительственной коалиции. Отличие правых социалистов от левых оказалось еще и хронологическим: если первые брали кайзеровские взятки только до Февраля, то вторые — и после Октября. Интересная .деталь позднейшей истории — когда разоблачитель Евно Азефа Бурцев в конце двадцатых годов предложил одному социал-демократическому издательству в Германии книгу про то, как имперское правительство финансировало большевиков,, он получил отказ. Ворон ворону глаз не выклюет: слишком много русских эмигрантов-социалистов жило в Германии. Книга Бурцева могла ударить и по ним, а там—и по всему Социнтерну.
Соломенный мемориал в Разливе оказался памятником наивной вере хоть в чью-нибудь кристальную честность в политике...
Игорь СТАДНИК
Журнал Столица номер 5 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?