•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Уже не красная и не советская, но пока еще армия

Я видел наших русских друзей и союзников во время войны и пришел к убеждению: ничто не восхищало их так, как сила, и ничего не было для них менее уважаемого, чем слабость, особенно военная слабость...
Уинстон Черчилль 5 марта 1946 г. Фултон, штат Миссури
Человек с ружьем и другие у ворот посткоммунизма
Все события с участием армии от лета 1990 до лета 1991 года носили характер конфликтов: почти всегда тяжелых и затяжных, часто кровавых. Их апогеем стали августовские события. Среди причин того, почему путчисты были побеждены, называлось многое от их неумелости и нерешительности до героизма защитников «Белого дома». Все это в разной степени, быть может, и справедливо. До сих же пор большинство публикаций о проблемах армии, как в прежней, «партийно-патриотической», так и. в «демократической» печати давали диаметрально противоположные заключения: у первых всегда все в армии было хорошо, у вторых — всегда все плохо.
Обратите внимание — все дискуссии об армии по сей день ведутся по двум направлениям: «военному», на котором больше останавливаются, естественно, военные специалисты, и «гуманитарному», о нем говорят гораздо меньше и в основном — гражданские лица.
Например, среди участников конференции «Роль армии в гражданском обществе», прошедшей в рамках параллельных мероприятий Московского совещания по человеческому измерению СБСЕ, преобладали бывшие и нынешние военные. И не было ничего удивительного, что обсуждение то и дело переходило на проблемы разумной или неразумной оборонной достаточности, своевременности и продуманности или, наоборот, несвоевременности и непродуманности вывода войск из Восточной Европы, — о человеческом измерении как раз говорили меньше всего.


В любой почти сфере жизни нашего общества могут быть «плюрализм» и альтернативные движения — в науке и медицине, образовании и искусстве, в любой, но не в армии! Не устраивает государственная форма собственности — строи рядом акционерную, не устраивает школьная программа — создавай лицей. А если не устраивает бессмысленная трата времени в форме, под руководством озлобленных командиров? Альтернативной армии ведь быть не может. Точно так же, как не может быть альтернативной таблицы умножения. Если же все-таки в пределах одной территории есть что-то альтернативное уже существующей армии (то есть их две или больше), значит, там или идет гражданская война, или это не единая страна.
На мой взгляд, в деятельности военных всегда были и до сих пор присутствуют два главных препятствия, которые не давали им осуществлять реформу: попытка решить конфликт между армией и обществом только силами военных и второе — игнорирование того факта, что не только из генералов и полковников состоит армия, она в массе своей — молодежная организация. Лейтенанты и солдаты — это вчерашние хиппи и люберы, панки и демократы, анархисты и коммунисты. Многие из них, бывшие гражданскими вчера, станут такими же опять через два года.
Увы, позицию Вооруженных Сил всегда выражали люди, далекие от молодежи и в возрастном, и в социокультурном отношении. Значит, не злая воля военного руководства, как можно подумать, читая некоторые публикации, а опыт, идейные убеждения, культурный стиль, нравы, наконец, не позволяли тому же Язову думать, говорить и действовать иначе.
Как не могли говорить иначе участники офицерского собрания, которое министр обороны Украины назвал хорошо отрежиссированным пропагандистским спектаклем.
Боюсь, что в ближайшем будущем ничего не изменят ни кадровые перестановки, ни реформы политорганов, ни собственные армии. На первые роли придут люди, игравшие прежде роли вторые, но это будут те же выпускники тех же училищ и академий.
Откуда сейчас вдруг взяться концепции военной реформы с ориентацией на профессионализм? Это такое же заблуждение, как в отношении законотворческой деятельности наших парламентов: будто бы вслед за принятием законов они начинают исполняться и жизнь людей пойдет по ним. С чего бы это? Такую концепцию, как и закон, могут подготовить только профессионалы. Потому что концепция эта — не написанная в стол и ранее запрещенная книга или фильм «с полки».
Но какая-то армия быть должна? Ведь была! Была. Однако той, что брала рейхстаг, уже давно нет. Зато есть другая, из которой бегут. На Запад и на Восток, в рэкетиры и просто ближе к дому. Бегут солдаты и полковники. Бегут, прихватив автоматы, новейшие ракеты и снаряды. Бегут, перестреляв караул. Бегут куда угодно и как угодно, чтобы не опустили, не убили. Чем, как не бегством, являются многочисленные просьбы совсем молодых офицеров уволить их из армии?
Американский исследователь Чарльз Москос предложил своеобразную типологию обществ по их отношению к войне: «общество готовности к 'войне», «общество сдерживания войны» и «общество отрицания войны». Каждому такому типу соответствует армия, различающаяся качественными и количественными характеристиками.
К первой группе можно отнести большинство стран НАТО и ОВД 50—60-х годов: большие постоянные армии, воинская повинность. Ко второй — США, Канаду и Великобританию 70—80-х годов: уменьшение размеров
армий, переход к высокооплачиваемым и высокотехничным профессиональным вооруженным силам. Третью же группу, по мнению Чарльза Москоса, смогут, возможно, в будущем образовать двигающиеся в этом направлении западноевропейские и североатлантические страны (Швеция, Канада, Швейцария), переходящие к малочисленным кадровым армиям при наличии подготовленного резерва.
Важно попытаться определить — наша нынешняя-то, «несокрушимая и легендарная», совсем уже не советская, и по Указу президента СССР уже не красная, она где? Как только мы это определим, то станет чуть яснее, почему же так все с ней плохо у нас, а у нее— с нами. Поймем также, почему же народ, еще недавно с ней такой единый, и это, скорее всего, была святая правда, этого единства не ощущает больше.
Дело в том, быть может, что наше общество, по крайней мере значительная его часть, все больше хочет жить в состоянии ну хотя бы сдерживания войны, так как навоевалось за свою историю предостаточно. Хочет само, и армию свою в такое общество «тянет». Но армия (не забудем, кто до сих пор от ее имени выступал, принимал решения) именно этого и не хочет. Она у нас считала всегда и считает сейчас, что находилась, находится и должна всегда находиться в состоянии готовности к войне. Потому, что создавалась она именно в таком обществе и только для этого. Следовательно, армии потребно и общество с адекватными характеристиками, которые прекрасно всем известны. Вот и тянут каждый в свою сторону. Генералы в одну: «Всеобщая обязанность, священный долг», а солдатские матери в другую: «Не дадим сыновей».
Просто и мудро поступило новое военное руководство, заявившее во всеуслышание: армия реформируется, армия будет профессиональной. Но кто знает, что такое профессиональная армия для нынешней России? Уверены ли военные руководители, что молодые граждане захотят служить теперь в профессиональной армии, но, заметьте, с теми же командирами, в тех же казармах, сапогах, с тем же отношением со стороны местного населения и многим другим таким же? Захотят ли граждане платить новые налоги?
Не внесло ясности и Всеармейское офицерское собрание. Хотя подготовка к нему шла мощная. Как в прежние годы шахтеры, колхозники, инженерно-технические работники писали в Москву на пленум, что они «единодушно одобряют и всемерно поддерживают», так и сегодня из далеких гар'низонов и с кораблей шли письма с требованиями «сохранить единство, не допустить растаскивания». Однако как раньше, так и теперь
это укрепляло граждан во мнении, что на самом деле все совсем не так. Вполне возможно, что многие офицеры думали, как говорили, но были и такие, которые, думая иначе, услышаны не были. Это предположение имеет под собой основание, так как украинскую присягу принимали целыми частями, дивизиями, штабами и управлениями. Их не смутило, что они присягают уже. второй раз.
Присяга обозначает, кроме всего прочего, еще и то, что человек осознает, гражданином какого государства он является. Все, кто служит в силах стратегических ли, общего ли назначения, должны иметь какое-то гражданство. Часть тех, кто служит на Украине, сделала свой выбор. «Гражданин единых Вооруженных Сил» — это нонсенс.
Не желая того, очень точно поставил акцент один из офицеров штаба Сухопутных войск: «У них там у всех квартиры, вот они и присягнули», — сказал он. Это верно и очень понятно, потому что это — человеческое измерение, то самое.
Впечатление все-таки от встречи офицеров такое, что на самом деле их волновали не проблемы военной стратегии, а очень простой вопрос: «Будем ли мы жить как люди?» Нона этот же вопрос ищут ответа и «гражданские». Боюсь предположить, но, может быть, те, кто выступает за единые силы, не имеют квартир?
Тяжело сейчас военным. Так же, как предпринимателям при недавнем коммунизме, которые тогда были изгоями. Военных делают изгоями теперь. Но многие из них сами к этому прикладывают руку.
В статье А.Касатова, на наш взгляд, прозвучала мысль, до сих пор обойденная демократической прессой. Военные, взбудораженные предстоящими тяготами экономической ситуации, как-то склонны в последнее время забывать, что по своему призванию они в любом случае обязаны выполнять приказы правительства и, если надо, — умереть за Родину. В противном случае они были бы не военными, а... вольными колхозниками. Общеармейское совещание, прошедшее как съезд какого-нибудь «Демсоюза», — что может быть более нелепым?
Прав был Леонид Кравчук, когда сказал: мне до вашего собрания, как до Луны. У общества больше нет денег, чтобы обеспечивать нашим военным прежнюю международную напряженность. Хотелось бы дожить до того времени, когда армия выполнит приказ, перекует мечи на орала, а общество окажется в состоянии «отрицания войны».
Отдел политики
Журнал Столица номер 5 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 4
Номер Столицы: 1992-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?