•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

В Москве уютно только «ракушкам»

Есть города, в которых удобно жить. Это может быть даже воспетый поколениями публицистов Урюпинск. А кое-кто рассказывал, что видел даже Варшаву, Хельсинки и Эл Эй. Но я точно знаю: Москва — это город, в котором жить нельзя. Ненависть мегаполиса к обитателю начинается со двора. Двора, где нельзя присесть, не испачкавшись и не порвав штанов. Двора, где невозможно отдохнуть. Здесь уютно только бесконечным «ракушкам» и убитым машинами чахлым деревьям. Если речь идет о набережной Москвы-реки, то заводы, склады и помойки перемежаются местами, где опасно останавливаться, не то что купаться.
Такое впечатление, что последнее и единственное прибежище москвича — квартира. Потому что разрушенная лестница и двор, переулок и улица, шоссе и площадь — это поле битвы человека с городом. Сильный и молодой человек этого почти не замечает. Просто его сознание отравляется медленно. Просто он раньше устает и стареет. Поэтому москвичи не умеют улыбаться. Даже телезвезды. Единственно возможный способ общения человека с городом — выбежать, зажмурив глаза, из подъезда, сесть в джип побольше и укатить скорей в офис, покрашенный белым.
Но чуть человек потерял по той или иной причине силу противостоять городу — он получает по полной программе. Дети растут моральными уродами среди чудовищных железных «детских площадок» имени Андрея Романовича Чикатилло. С этих площадок ребенок радостно уйдет с любым маньяком в даль светлую. И никто не станет утверждать, что эти ржавые гнутые трубы — средства отдыха и воспитания, что это карусель. Это колесо моральной пытки, скрипящий инструмент дебилизации и без того ненормальных московских детей.
И если ты постарше, но уже ранен, город тебя добьет. Здесь нет ни одной удобной для инвалида ступеньки, ни одного туалета для человека в коляске. Москва тебе говорит твердо и ясно: ты недочеловек. Как-то в детстве мой папа, военный моряк, объяснил мне, что такое фашизм: это когда сильный унижает (уничтожает) слабого. Москва с этой точки зрения — вполне сложившийся фашистский социум. Старикам здесь нежить, не ходить, не работать, не отдыхать. Потому что все сто процентов улиц и бульваров — враждебны ослабшему, немощному или неокрепшему.
Да, где-то есть, наверное, города, где люди просто сидят на лавочках возле своего дома. Им хорошо и уютно. Но это точно не в Капот-не, где по двору веют навозно-глиняные ветры. И не в Крылатском. И не на Водном стадионе. Это вообще не здесь. И если здесь по случаю капитализма открылись, наконец, уличные кафе и пивняки, то будьте уверены, что с проезжей части город обольет вас грязью и засыплет пылью вместе со столиком и пивом Heineken вполне по-советски.


Садо-мазохистические отношения мегаполиса и населения дают свои плоды. Нигде в таком количестве матери не бьют на улицах детей по лицу. Нигде так публично не выясняют отношения. Нигде мужчины так не используют свое минимальное преимущество, чтобы обидеть слабого. Нигде пенсионеры, сбившиеся в кучу, не представляют такую монолитную и злобную толпу с острыми локтями. Здесь нельзя оставить женщину на минуту одну, чтобы мужчины ей не сказали что-нибудь обидное типа «разоделась, сука» или не выпихнули из транспорта... А недавно — полный бред — мне пожаловалась знакомая девушка: в метро «Новые Черемушки» мужчина столкнул ее с лестницы ударом в спину со словами «тварь длинноногая». Москвич. С виду вменяемый. Трусливые и злобные мужчины на московских улицах — порождение трусливого и злобного города, который способен отыграться только на тех, у кого рядом нет мордоворота.
Как сочинило одно лицо кавказской национальности, «лучший город земли». За деньги, наверное.
ИГОРЬ МАЛЬЦЕВ, уроженец г. Южно-Сахалинска
Журнал «Столица», номер 1 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?