•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Передел кино. Этот fuck у них love'oм зовется

Путаны, террористки, банды лесбиянок, обнаженные в шляпах, брюнетки за 30 копеек и прочие дуры стройными рядами маршируют по бывшему советскому экрану.
Это очень хороший фильм. Его посмотрело 20 миллионов рублей.
Из оговорки киноначальника на покое
Из всех искусств для нас древнейшим является кино. Нужно только внимательно вслушаться: «Останкино», «Передел-кино». Это режиссер Олег Фиалко так изволил шутить, открывая I Киевский кинорынок под гордым названием «Открытая зона».
Закрывая I Киевский кинорынок «Открытая зона», он так уже не шутил. Было не до шуток. Потому что было ясно, что по всем направлениям главного удара, по всем фронтам и за линиями фронтов пошел никем и ничем не управляемый передел кино. Черный передел. Беспредел.
Я никак не пойму, почему никому в голову не пришла простенькая мыслишка переименовать «Открытую зону» в «Открытую эрогенную зону». Так все близко, на поверхности постели лежит, что стоит только взять. Или — дать, что одно и то же.

Пришедшая на наши экраны обнаженная натура — простое следствие уходящей совковой натуры. Просто протест. Члены правительства, депутаты Балтики, сталевары, трактористы и прочие веселые ребята не в силах были утолить сексуальный голод страны победившего разум социализма. Взамен высоких чувств в жизни и искусстве предлагалось испытывать лишь чувство глубокого удовлетворения. Общественно-политический онанизм, которому сладострастно предавались страна и люди, как раз и породил такое судорожное стремление как можно скорее и наглее оголить всех и сразу. Ну разве что шляпу оставить — для изысканности каприза.
Если бы не гильдия киноактеров Украины, поставившая на кинорынок несколько польских картин, то о художественном уровне торгов можно было бы только мычать. Но сколь бы изощренно мы ни куражились натему о том, что в кинематограф пришли люди, для которых кино — такой же товар, что деготь и пенька, мы недалеко продвинемся в понимании происходящих процессов.
Повышенный рыночный спрос на голое тело и многоактные фильмы породил моментальное угодливое предложение со стороны мастеров культуры, которые всегда оказывались с теми, кто заказывает музыку и отслюнивает бабки. Такое ощущение, что каждый умеющий зычно крикнуть: «Мотор! Съемка!» — уже тебе и режиссер. И просто какие-то ренессансные люди появились на кинематографическом небосклоне — сами пишут сценарии, сами ставят, сами играют, а уж если не сами играют, то жена или сын непременно отхватят роль.
Ну какой, скажите, режиссер в состоянии за один год снять два фильма, один из которых двухсерийный? Режиссер не в состоянии, а Всеволод Шиловский в состоянии. Какие трудности, мой друг? Это же так просто: мотор, съемка и далее везде.
Уровень элементарного профессионализма — на дне, за гранью профессии. Единожды начавшись, бродячий сюжет современных лент никак и ничем не может закончиться. На живую нитку шьются примитивные коллизии и положения, сдобренные стыдливым социалистическим сексом под ватным одеялом. Тоска, которой веет от экрана, сводит скулы и рвет в зевоте пасть.
В нашей жизни, конечно, всякое случается, но то, что случается в нашем кино, ни в каком другом случиться не может. Вот Сергею Никоненко пригрезился такой «самобытный» сюжетец. Глава бывшей советской власти маленького российского городка (его, главу, играет, конечно же, сам Сергей Никоненко), идя навстречу пожеланиям трудящихся, открывает в музее изящных искусств, где директором его, главы, собственная жена, публичный дом. И все бы ничего, если бы жена-директор, поначалу хлопнувшаяся от мужникой затеи в обморок, не решила сменить профессию искусствоведа на профессию проститутки. За что боролись...
Но это далеко не худший образчик нынешней кинорыночной продукции. «Брюнетка за 30 копеек» наверняка найдет и своего зрителя, и своего покупателя. Да и как не найти, когда на просмотре сей фильмы сидел человек, которого ни до, ни после просмотра никто больше не видел. Он рыдал, стонал, ржал, бил в ладоши, хлопал себя по всем частям организма с первого до последнего кадра этой вполне дурашливой и весьма незатейливой картинки. Я не знаю на земле такой силы, которая бы заставила человека так ликовать и восторгаться совершенно бесплатно. И надо л и говорить, что к «Брюнетке за 30 копеек» выстроилась очередь покупателей, ворочающих суммами чуть большими, нежели указанная в названии фильма?
Вот так и маршируют, взявшись за руки, по бывшему советскому экрану путаны, террористки, банды лесбиянок, обнаженные в шляпах, брюнетки за 30 копеек и прочие дуры, неистово предаваясь московской любви в многочисленных домах свиданий.
Из одних только названий фильмов, представленных на широкую киевскую распродажу, можно составить леденящий душу сюжет. Но, как правило, кроме зазывного рыночного названия, в этих картинах ничего зазывного и рыночного обнаружить не удается. Буйства режиссерской и драматургической фантазии только на название и хватает. А дальше — тишина.
Я мечтал увидеть на киевском экране хотя бы одну творческую неудачу. Неудачу, но чтобы творческую. Мечта не осуществилась. Торжествовал и царил очень средний уровень усредненного полуграмотного ремесленничества. И надо отдать должное лисьему нюху участников торгов, которые безошибочно определяли, в какой зал и на какой фильм им не стоит ходить.
Не стоило им ходить — а они и не пошли — на фильм В.Вардунаса, А.Кузнецова и В.Титова «Анекдоты». Время — деньги, которые на этой печально-щемящей картине об идиотизме русской жизни не сделаешь. Деньги можно сделать на «Банде лесбиянок», не прилагая к этому никаких мыслительных усилий.
К формированию (а точнее, к деформированию) лица нашего кинематографа пришли люди, которые раньше попросту не допускались на порог искусства: прокатчики, продюсеры, спонсоры, инвесторы, толстосумы и даже просто жулики.
В кинематограф не пришли, а ввалились люди, для которых имена режиссеров, фамилии актеров, названия тех даже фильмов, которые они предлагают на продажу, — простой звенящий звук. И что вполне естественно, хотя и вполне печально, что все мы достойны такой, а не иной участи. Мы сами, своими невзыскательными вкусами, спровоцировали этот мутный кинопоток пошлой посредственности. «По мощам и елей», — сказал Патриарх Тихон, когда узнал, что в мавзолее вождя прорвало канализацию.
Каждый народ достоин такого кинематографа, который он имеет. «Ты этого хотел, Жорж Данден!» Мы добились того, чего достигли, сами, своею собственной рукой сделав выбор в пользу дурновкусия и дешевки. Вот и едим, что дают. А в меню ничего больше и нет, на тонкий слой интеллигенции передел кино рассчитан не был. А пока что я с некоторым страхом и содроганием жду массового выхода на экраны бестселлеров Киевского кинорынка. Но и с робкой надеждой, что, может быть, зритель со временем как-нибудь сам разберется, чем «Дом свиданий» отличается от «Московской любви», а «Обнаженная в шляпе« от «Путаны» и ее внебрачной подруги «Дуры»?
Может быть, не так уж плох и не так уж сер наш зритель, чтобы самостоятельно не разобраться в подлинном и мнимом?..
Валерий ТУРОВСКИЙ
Журнал Столица номер 3 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1992-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?