•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Святочное гадание на литературной гуще

Невзирая на кризисы, катаклизмы и испытания, мы остаемся народом, как многократно отмечено, артистическим, художественным. Мы дважды входим в грядущее, один раз вместе с остальным христианским миром, другой — две недели погодя. Период между 1 и 13 января являл собой паузу, тайм-аут, время некоторым образом мистическое. Время святочных гаданий. Вот и мы погадаем — над номерами литературных изданий. Тем более, как сказано поэтом из Саратова Светланой Кековой: «Прошлое с будущим связано лишь настоящим».
Журнальный бум — сегодня это можно утверждать с цифрами в руках — отошел в прошлое. Литература, ранее запретная, практически исчерпана, напечатана, причем многое из ранее потаенного, из подполья «распадается на свету», как справедливо заметил А.Битов. Плохо обстоит дело и с материальными условиями существования журналов: бумага, типографские услуги, плата за распространение и доставку возрастают лавинообразно, и каждый номер будет подарком подписчику, ибо себестоимость номера в несколько раз превысит смехотворно низкую по новым временам цену, опрометчиво выставленную редакциями на обложке.
Тем не менее «отрицательная» конъюнктура не отпугнула в наступающем году новых энтузиастов литературно-журнального дела. С трудностями превеликими, но выпустили ведь в году прошедшем и несколько номеров журналов «Странник», «Соло», «Вестник новой литературы», вышел альманах «Личное дело» — все небольшими, но все-таки достойными удивления тиражами. Молодое, но уже прочно ставшее на ноги московское издательство «Текст» издает альманах фантастики «Завтра», а из Иркутска, из Восточно-Сибирского издательства, пришла весть о выпуске первого номера альманаха «Свой голос». Не забудем и про «Золотой век», поразивший воображение не столько содержанием (его как-то никто пока не заметил), но высокой ценой и отличным качеством бумаги (о качестве текстов при такой бумаге, видимо, можно не беспокоиться.


Будет происходить дальнейшая децентрализация литературного процесса, ранее скованного узким кругом столичных издательств и журналов (плюс несколько полузадушенных провинциальных). Именно в провинциальной «Волге» появилась одна из самых сильных публикаций года — «Заметки и воспоминания о разных стихотворениях, а также «Похвала поэзии» Ольги Седаковой.
Таким образом, «бум» тиражей сменяется «бумом» создания новых периодических изданий. Впрочем, созидать-то не так уж и трудно — для этого нужна прежде всего хорошая компания. Ну а в теплых компаниях на Руси никогда не было дефицита. Много труднее заявить свою оригинальную позицию, найти свою «нишу», приобрести репутацию и выработать свой стиль (нетолько «обложечный») и стать изданием конкурентоспособным среди читающей публики, которая, впрочем, понемногу перестает читать, а также и критики, которая, увлекшись политическими' боями, перестала читать еще раньше публики.
Очевидно, что полемика между, условно говоря, «огоньковцами» и «молодогвардейцами» исчерпана. Что до результата, то нынешний пейзаж после битвы украшен общим, увы, надгробным над этой полемикой камнем, коим стали удивительно синхронно появившиеся, яростно, пафосно антисолженицынские статьи в ноябрьских номерах столь рьяных ранее противников. Написаны статьи с противоположных позиций — но крайности (в данном случае — отказ в уважении к писателю) сошлись. А в остальном все рутинно: «МГ» продолжает злоупотреблять словом «русский» (по частоте употребления с ним конкурирует только слово «еврей»). «Наш современник» преподнес в качестве заводной игрушки на патриотическую елку очередной роман А.Проханова. Произведение, явно ностальгирующее по кочетовс-кому соцреализму: героиня «вышла после изнурительного заседания профкома», герой — «кончил построение графиков», а встреча «увенчала их день». Да, «День»... Впрочем, из-под пера А.Проханова вылетел не только «Ангел...», но и короткая предновогодняя заметка в газете, где он с нескрываемой гордостью признался, что текст пресловутого «Слова к народу» был сочинен именно в редакции газеты «День».
Запоздалая — разве кто в этом сомневался! — откровенность. Впрочем, в последнее время «День» буквально осыпал нас предновогодними признаниями. В качестве серпантина на елку продемонстрирована любовь к В.Жириновскому, А.Лукьянову и В.Варенникову, а пригоршни конфетти призывно брошены в сторону Ст.Рассадина и А.Латыниной — «Придите в мирные объятия! Пока не поздно — старый меч в ножны, Товарищи! Мы станем — братья!». Так и представляешь себе либеральную «Красную Шапочку», спрашивающую «День»: «А почему у тебя такие большие зубы?» Чем же она так потрафила волчьему сердцу? Ст.Рассадин в пух и прах разнес постмодернистов, АЛатынина напомнила об утраченных преимуществах железного занавеса, отсекавшего от родной словесности В.Войновича, В.Аксенова, имеющих ныне «наглость» выступать со своими оценками в «нашей» стране.
Что касается собственно литературы, то год начинается не с «литературной кадрили», не с ликования гувернанток «Дня» мужеска пола («Празднуй, празднуй, гувернантка, веселись и торжествуй, ретроградка иль жорж-зандка — все равно теперь ликуй!»), а с серьезнейшего сочинения Фридриха Горенштейна «Лето на Волге», произведения грустного и практически бессюжетного. Вернее так — сюжетом стало объяснение в любви к России, присланное из Германии. Россия — Германия — еврей: сюжет, да и какой. Впрочем, в любви ли? Чувства рассказчика, навсегда покидающего Россию и перед отъездом путешествующего по волжским краям, мягко выражаясь, противоречивы. Россия для него — и светлая «Любушка-Россиюшка», и одновременно — «свиномордая» тетка с мороженой головой порося, монументально восседающая на пристани, записные борцы с русофобией! Окидывая Россию прощальным взглядом пасынка, Горенштейн стремится не только запечатлеть через пейзаж — путем созерцания — идею России, но и ответить на главный вопрос: в какой стране мы будем жить (вопрос жизненно важный для тех, кто пытается восстановить после, конца «страшной эсэсэсэрии» — выражение Сергея Прокофьева — свою идентичность). Пытаются ответить на этот вопрос в январской книжке «Знамени» (где напечатана повесть) и политологи А.Ципко и А.Мигранян. Но, как бывает, художественное обобщение оказывается более провидческим на переломе эпох, чем предсказания профессионалов, обгоняемые событиями.
Сквозь гиперреалистическую поэтику прозы Ф.Горенштейна, как сквозь дым или сквозь слезы (тут я процитирую не Ф.Горенштейна, а О.Седакову: «Просто слезы льются от этой почти оптической дымки, и слово «бедный», одно про всех, звучит в уме»), проступает новое зрение, вернее, прозрение.
Повесть Ф.Горенштейна стала эпиграфом к новому литературному году. Причем все попытки заново выгородить отдельное русское литературное пространство по границам (?) России провалились. Ангел русской литературы — существо крылатое: вот итог моего святочного гадания.
Журнал Столица номер 3 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?