•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Мичуринцы Нахабина...

Скоро в подмосковных лесах расцветут яблони и груши. Поплывут туманы над рекой, и от глубокой зимней спячки разбудит седую дубраву веселое урчание моторов. Заедут в нее вереницею «Волга» и «Чайка», пеструшки-«Жигули»... Повалит пеший народ с рюкзаком на спине — мужики да бабы с ребятишками. Весны дождались...
Лес у нас в стране издревле любим. Срубить дерево, чи свалить его голыми руками, чи березу заломати, чи спилить ее пилою «Дружба» — затея добрая. Так что теперь лес в стране нашенской не воспроизводится. Каждый год срубают вдвое больше, чем сажают. Но на глаз этого не видно. Лес сводят, а его все много.
Конечно, много вокруг и другой природы: полей, долин, лугов — просторов. Да только туда с машиной не заедешь — колхозное добро это, всенародное. Потому из-за превеликой земной тесноты еще много лет назад, с началом перестройки, стали у нас в Подмосковье сады и огороды разбивать прямо в лесу. Какой к колхозному полю первый, в тот на машинах и едут люди добрые.
Сперва бережливо стригли опушки. Так и портной кроит ткань не с сердцевины, а с краю. Но тут все же поле рядом, председатель колхоза ругается, черт шалый, что кусок его поля отхватили. И ведь обязательно нечаянно отхватишь! Тогда, чтоб прокурор не думал, что на колхозное, всенародное, добро покушаются, под садово-огородние участки стали лес рубить не от поля, а прямо в лесной глуши. В дебрях его.
Как по Киевской дороге из Москвы поедешь, от лесов одни лесозащитные полосы остались. А те леса, что вдали виднеются, за полями да за чистыми, — вовсе не леса, обман зрения. То одни только древесные фасады, дальше за ними портновские дыры, то есть поляны рукотворные. На полянах заборы, калитки, домики... Лесная деревня, как у папуасов среди джунглей.


Один из самых в наше время фрукто-во-ягодных лесов в Подмосковье — На-хабинский. Если обозреть его сверху, с высоты американского спутника, который впервые снял этот важный стратегический объект, гад, лет тридцать назад, то, строго говоря, там уже давно не лес, а роща. Но с земли — это лес, и притом густой, дремучий: фасад ему оставили такой, для украшения местности. Внутри него, за еловым занавесом, — военные. В интересах защиты Отечества живого места в том лесу, который на нашей миллиметровке занимает будто бы 7 229 гектаров (на вражеской, конечно, меньше), не оставили. Испохабили Нахабинский лес, как могли, защитники. Естественно, не в один день...
Лет шестьдесят назад ближняя от Москвы Нахабинская глухомань пленила тогдашнее советское правительство, придававшее огромное значение научным изысканиям юного Королева в области ракетостроения. Спутники тогда, разумеется, не летали, и лучшего места, чтобы спрятаться от шпионов, чем лес, не было. Укрывшись в Нахабине, вырубив первую поляну, устроили и первый в мире наивный еще космодром, с которого после долгих трудов взлетела, наконец, преодолев адское земное притяжение, первая в истории человечества ракета. Вошел Нахабинский лес в историю.
На месте первого космодрома стоит скромный обелиск. Туристов к нему не водят: лес так и остался в ведении Министерства обороны. Тайный он. Сами военные прекрасно знают, что их лес давно снят-переснят вражескими спутниками. Поэтому некоторые лесные кварталы (лес, как и город, поделен на кварталы, а кварталы — на выделы) военные время от времени без жалости отдают, как они сами это дело называют, «народному хозяйству». То есть местному Совету. Местный Совет, не решаясь посягнуть на колхозное поле, тотчас производит вырубку, заводит там сады и огороды. Отчасти еще,и потому, что после военных лес на лес не похож.
Пять, а может быть, больше садово-огородных товариществ теперь населяют истерзанную Нахабинскую кущу. Тольков 1991 году вырубили там 100,66 гектара леса. Лишь на одной из последних делянок в 26 гектаров полегло 3300 кубометров леса. А для постройки солидного деревенского дома, люди добрые, требуется 20—30 кубометров. Считайте. С одной только этой малой вырубки можно было бы построить огромную деревню, которая в наше время непременно стала бы добиваться статуса райгорода, а там, глядишь, и полной независимости.
Очищенное от зелени пространство в 26 гектаров намечено поделить на 410 дворов. Эдакому поселению и бороться за звание райгорода нечего — у нас рай-города меньше бывают. А есть в Нахабинском лесничестве вырубки в 33 гектара, в 15, в 23... Не лес у поселка Нахабино, а целый областной центр — Нахабинский лес. Писки, визги, музыка несутся за стволами... Но и отважные, скажу я вам, дачники населяют сию военно-стратегическую рощу. Не страшно, чай, лесонахабинцам, что невзначай под боком ухнет, бабахнет, шарахнет. Отважные. И в связи с такой храбростью возникает вопрос: так стратегический это объект — Нахабинский лес или уже еще не отмеченный на карте город Лесонахабинск?
Начальник отдела по охране земельных ресурсов, растительного и животного мира Московского областного комитета по экологии и природопользованию Валентин Васильевич Куртеев утверждает, что этот лес, как, впрочем, и любой другой в Московской области, относится к первой группе, то есть выполняет высшую функцию: защитную. Все подмосковные леса защищают Москву: снабжают ее чистым воздухом и препятствуют проникновению в город разной летучей заразы. Начальник же отдела лесного хозяйства Московского военного округа Борис Николаевич Дубинкин, в отличие от гражданского своего коллеги, уверяет, что беречь там нечего: деревья — гнилье сплошное. Лесник из военного ведомства убежден, что во всем хваленом Подмосковье хорошего леса вообще нет. Вокруг Москвы — сплошная гниль. А вот на тех гектарах, что вырубают, говорит своим хладнокровным, интеллигентным голосом Борис Николаевич Дубинкин, как раз теперь-то, слава Богу, и появятся первые нормальные деревья. Может быть, даже первые за всю историю существования Москвы и Подмосковья, потому что тут их человек никогда не сажал, леса тут сами выросли, а человек посадит лучше. Растут теперь в лесу современные, наши, прямо сегодняшние яблони и груши разных сортов. Разве с первозданным лесом сравнить?
У нас сейчас, люди добрые, плюрализм мнений. Вот выйдет на площадь человек и скажет, что надо срубить сибирскую тайгу по ее ветхости чрезвычайной, — разве ему запретишь выразить, что он думает? Это уж будет не свобода слова. Борис Николаевич Дубинкин тоже выражает свое мнение
Одними из последних омолодить дремучий Нахабинский лес саженцами фруктовых деревьев героически кинулись сотрудники какого-то Научно-исследовательского института — наследники Королева. Эти самые четыреста десять. НИИ со времен Ивана Суса... простите, академика Королева так, бают старожилы, и квартируется в Нахабине. А вот собственного дачного поселка — своего, так сказать, бивуака — не имеет. Разве это справедливо?
Безупречно корректный Борис Николаевич Дубинкин считает, что скандал из-за вырубки последнего времени местные жители устроили от зависти: сами хотели бы въехать в то заповедное место, куда навострили лыжи мичуринцы из НИИ. Неблагодарные местные жители! Разве военные когда-нибудь запрещали им ходить в лес по грибы-по ягоды?
Борис Николаевич высмеял тех, кто начитался детских книжек и теперь кричит, что «лес надо беречь». Сиди, дескать, смотри на него и береги. Дыши на всю эту грязь и гниль. Да его не беречь надо, а рубить в нем плохие деревья, следить за каждым стволом. Человек должен помогать лесу, а не ждать, когда дерево само рухнет и станет заражать соседей, кусты, траву...
Борис Николаевич произнес еще много правильных и прямо-таки прекрасных слов о непоказной любви к лесу. Но почему же тогда в его Нахабинском лесу не вырубают плохие деревья и не вывозят по одному, а рубят подряд и десятками гектаров? Снять бы все леса в Подмосковье, добродушно повторял начальник отдела лесного хозяйства Московского военного округа, возмущаться бы сразу перестали. Благодарили бы за каждое оставленное дерево.
И тоже ведь правильно говорит, люди добрые. Постригут леса под машинку, как новобранца, травинке обрадуешься...
Если Нахабинского леса не жалко и он действительно такой ненужный, тогда зачем на бумаге обманывать, будто на месте вырубок вообще деревья не росли? В характеристике лесных участков, отданных под огороды, так и написано, что там якобы нет ни одного дерева — сплошной «сенокос». Да нет, там вовсе не «сенокос» — там повалена береза, осина, ольха, ель... Настоящие деревья, настоящий вековой лес. Это обнаружили сотрудники Госконтроля Московского лесохозяйственного объединения. И хорошо еще — обнаружили! В других лесах, наверное, и не находят—на всю Московскую область у нас четыре лесных контролера. Много ли они наездят на электричках? Машины у них даже нет. А.те, кто рубит, быстренько вывезут лес — поди потом доказывай: «сенокос» тут был или дубрава...
«Военный лес» — пережиток сталинизма. Тогда прятаться в лесу имело смысл. Имеет ли теперь? Военные выглядывают из кустов последними партизанами. Но от кого они там прячутся? От лесника? Лесник с ними заодно, зарплату ему платят военные. Что прячут? Предполагаемый противник давным-давно сосчитал все наши орудия, ракеты, сосчитаны патроны. Кто же не знает,
что со спутника можно прочитать номер автомобиля на городской улице. Военную тайну под открытым небом в наше время сохранить трудновато. Не дико ли, что начальник отдела лесного хозяйства военного округа говорит об уничтожении леса? Каким армейским уставом предусмотрено, чтобы военные посягали на природный промысел? А может, природе хочется, чтобы в Нахабине был лес?..
Впрочем, отношение к лесу военных и гражданских совершенно одинаково. Только разве что контролеры да специалисты из Московского областного комитета по экологии и природопользованию мечутся между лесами, поспеть не могут на очередную рубку. Ног не хватает. Да вот еще местные жители шумят, недовольные. В случае же с нахабинским разорением участвовали, помимо отдела лесного хозяйства Московского военного округа, лично председатель Мособлисполкома (ныне глава администрации Московской области) А.Тяжлов, председатель Красногорского исполкома Е.Приваленко, председатель постоянной комиссии по земле при Красногорском городском совете Ю.Черкасин, председатель комитета по охране природы района В.Кузнецов...
Если от подмосковных лесов осталась хотя бы декорация, то подмосковные просторы — это уже давно во всех смыслах декорация. Подмосковные поля Москвы не кормят. Они не кормят самого Подмосковья: его жители — неизменные московские покупатели. Но поля — стоят. Они имитируют бурное земледелие.
И тогда могучий человек превращает в поле — лес. Великим трудом вздымает слой земной и куда-то свозит. А на подкорке, удобрив ее черноземом из полиэтиленового мешка, лопатит грядки... Придвигает природу к себе, а она от него убежать не сможет. Что такое лес-то? Да это заборные колья, телеграфные столбы, только с ветками.
КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
ИЗ УКАЗА ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 4 ЯНВАРЯ 1992 Г.

«2. Министерству обороны (т. Шапошникову Е.И.) до 1 марта 1992 г. выделить за счет подведомственных территорий в пригородной зоне Москвы 20 тыс. га для малоэтажного строительства и садоводства в равных долях: для военнослужащих, жителей г.Москвы и жителей Московской области».
Означает ли это, что по весне в «подведомственных» Минобороны лесах с новым размахом застучат топоры и запоют бензопилы? Или т. Шапошников Е.И. отыщет что-нибудь безлесое?
Вячеслав БАСКОВ
Журнал Столица номер 3 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1992-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?