•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Последний заговор братьев Ульяновых

Как умер Ленин? Здесь далеко не все ясно до сих пор. Например, удивляет и то, что описание дня 21 января 1924 г. в «Биографической хронике» В.И.Ленина начинается с трех подряд (в течение 75 минут!) консультаций профессоров у постели вождя. Наконец, бросается в глаза, что резкое ухудшение состояния здоровья Ленина наступило моментально после консультаций. Обычно же бывает наоборот.
Так что же все-таки случилось в тот день? Попробуем разобраться.
Версия о самоубийстве Ленина, похоже, никем еще основательно не рассматривалась. Между тем мысль эта не была чужда Ленину.
В 1911 году покончили с собой супруги Лафарги. Поль Лафарг был видным деятелем мирового социалистического движения. Ленин с пониманием отнесся к этому их роковому поступку. Он делился своими мыслями с Крупской: «Если не можешь больше для партии работать, надо уметь посмотреть правде в глаза и умереть так, как Лафарги».
Для Ленина время «посмотреть правде в глаза» пришло летом 1921 года, когда он впервые предположил (скорее всего, с помощью врачей), что болен прогрессивным параличом. С этого времени он гораздо чаще, чем прежде, выезжает на отдых, в том числе в Горки.
В ноябре 1921 года из Крыма в Москву на постоянную работу приезжает младший брат Ленина Дмитрий Ильич Ульянов. Врач по профессии, в Москве он стал работать в наркомате здравоохранения и в Коммунистическом университете имени Свердлова...
Вдруг оказалось, что преданных лично Ленину людей очень мало, единицы. Конечно, были близкие ему женщины — сестры Анна Ильинична и Мария Ильинична, жена Надежда Константиновна Крупская. Но есть ведь дела и неженского порядка.


Дмитрий Ульянов сообщает Ленину, что в Ялте в плохих условиях живет А. А. Преображенский — товарищ Ленина по революционным кружкам в Поволжье в конце 1880-х годов и соратник Дмитрия Ульянова по революционной борьбе в Крыму. 6 декабря 1921 года Ленин посылает телеграмму зампреду Совнаркома Крыма М.Х. Лолякову с просьбой оказать содействие старому революционеру. Позже братья Ульяновы организуют переезд Преображенского в Москву. Затем он назначается управляющим совхоза «Горки». Запомним эту фамилию. Преображенский еще сыграет свою роль в последний год жизни Ленина.
Пока же заметим, что Ленин не только имел склонность окончить жизнь по-лафарговски, но и пытался практически реализовать эту идею, стремился достать яд. На этот счет имеются свидетельства. На одном из совещаний членов Политбюро Сталин, по свидетельству Троцкого, сообщил, что Ленин просил у него яд. Решено было яд не передавать. Второе свидетельство даже документировано. М.И.Ульянова в своих воспоминаниях цитирует запись Л.А.Фотиевой в дневнике дежурных секретарей: «22 декабря (1922 года. — И.Б.) Владимир Ильич вызвал меня в 6 часов вечера и продиктовал следующее: «Не забыть принять все меры достать и доставить... в случае, если паралич перейдет на речь, цианистый калий, как меру гуманности и как подражание Лафаргам...».
Доставка и хранение яда — одна проблема; другая проблема — определить время, когда его надо употребить. Некоторое указание на это имеется в записи Фотиевой: «...если паралич перейдет на речь...». Но у Ленина имелся и другой признак наступления последнего и решительного момента. Сделаем пояснение.
Когда Ленин в 1921 году сделал вывод (сам или с помощью врачей), что у него прогрессивный паралич (возможно, по существующей версии, как последняя стадия сифилиса — мы эту проблему не обсуждаем), он, по воспоминаниям Крупской, «...попросил достать ему медицинские книги, обложил себя ими и принялся за изучение своей болезни — больше всего по английским источникам». Видимо, из этих английских источников Ленин вычитал, что боль в глазах (при отсутствии переутомления при чтении) является несомненным признаком последней стадии прогрессивного паралича, а также сифилиса.
Лечащий врач главы Советского правительства В.П.Осипов в своих воспоминаниях «Болезнь и смерть В.И.Ленина» пишет: «...из Москвы был приглашен глазной врач профессор Авербах, который исследовал его глаза. Исследование глаз имеет очень важное значение при болезнях мозга. Глаз тесно связан с мозгом, и застойные явления или недостаток крови в мозгу тотчас же выражаются изменением наполнения кровью глазного дна».
С декабря 1921 года по май 1922 года Ленин большую часть времени проводит в местах отдыха, правда, оставаясь политически очень активным.
Но вот 25 мая 1922 года у Ленина происходит первый острый приступ прогрессивного паралича, приведший к ослаблению движений правой руки, правой ноги и некоторому расстройству речи.
30 мая 1922 года Ленина посещает Сталин. Видимо, именно в это время Ленин просит у Сталина цианистый калий. Сталину отказать неудобно — он именно из-за болезни Ленина был в начале апреля назначен генсеком, — и он соглашается дать Ленину яд. В этот же день Ленина консультирует профессор-офтальмолог М.И.Авербах. Пока с глазами все в порядке. Но Ленин волнуется, и, доверяя мнению профессора Авербаха, он ищет встречи с ним без свидетелей: «Схватив меня за руку, Владимир Ильич с большим волнением вдруг сказал: «Говорят, вы хороший человек, скажите же правду — ведь это паралич и пойдет дальше? Поймите, для чего и кому я нужен с параличом?» Дальнейший разговор был, к счастью, прерван вошедшей медицинской сестрой».
Постепенно состояние здоровья Ленина улучшается; он соглашается с предложением лечащих врачей и родных перейти в Большой дом в Горках (болезнь застала его там), где можно проводить больше времени на воздухе на открытой террасе.
11 июля 1922 года Сталин вновь наносит визит Ленину. В течение часа они обсуждают важные партийные и государственные дела. Ровно через неделю, 18 июля, профессор О.Ферстер разрешает Ленину чтение газет. Тотчас же Ленин пишет записку Сталину: «Поздравьте меня: получил разрешение на газеты! С сегодня на старые, с воскресенья (с 23 июля. — И.Б.) на новые!». В записке он сообщает, что внимательно обдумал некий ответ Сталина и не согласился с ним. Учитывая конфиденциальный характер этого сообщения, а также то, что записка связана с болезнью Ленина, можно предположить следующую последовательность событий: 30 мая 1922 года — Ленин, только что перенесший тяжелый приступ прогрессивного паралича, требует у Сталина яд; Сталин соглашается; 11 июля 1922года—состояние здоровья Ленина улучшается, и посетивший его Сталин отказывается передать ему яд; 18 июля 1922 года—Ленин в иносказательной форме дает знать Сталину в записке, что яд все равно нужно было передать, несмотря на существенный прогресс в лечении: требование яда — для Ленина не эмоциональная вспышка человека, а принципиальная, «лафарговская», позиция.
Со 2 октября 1922 года Ленин снова активно участвует в политической деятельности страны. Весь октябрь прошел без приступов паралича. Но в ноябре приступы возобновляются, причем чем дальше, тем чаще.
Вечером 22 декабря 1922 года наступает паралич правой руки и правой ноги. В этот же вечер Ленин и напоминает о яде, о чем свидетельствует запись Л.А.Фотиевой.
Но последовало улучшение, потом обострение, и снова улучшение. 21 июля 1923 года, едва оправившись после очередного кризиса, Ленин совершает «побег» в северный флигель, где проживал управляющий совхозом «Горки» Алексей Андреевич Преображенский (флигель расположен рядом с Большим домом, где жил Ленин).
Б.Равдин в журнале «Знание — сила» (№ 6,1990 г.) пробует дать объяснение, исходя из стремления Ленина разорвать навязанный ему круг общения.
Но в своих рассуждениях Б.Равдин не учел того обстоятельства, что за день до этого «побега» в Горки приехал Дмитрий Ульянов. Думаю, приехал не случайно. Узнав, что состояние Ленина улучшилось, Дмитрий Ильич поспешил к брату. О том, что Ленину требуется яд, младший брат мог узнать во время своего предыдущего приезда, когда Ленин еще в достаточно полной мере владел речью.
Дмитрий Ульянов разработал план действий, первой частью которого было внедрение к Ленину в Горки под видом управляющего совхозом своего человека, надежного соратника — Преображенского.
Приехав в Горки, Дмитрий Ильич в беседе со старшим братом дал ему понять о наличии у него плана действий. Понимание речи и управление ею были у Владимира Ильича нарушены, поэтому Дмитрию Ильичу без привычки с трудом удалось передать, что для согласования совместных действий тому нужно зайти (конечно, с помощью сопровождающих) во флигель к Преображенскому. Начало акции было назначено на следующий день. И вот 21 июля 1923 года Ленин «проникает» к Преображенскому и остается у него ночевать.
Братья Владимир и Дмитрий вместе с Преображенским, уйдя от надзора семьи, врачей, санитаров, охраны и рассованных по селу агентов ЧК, вырабатывают стратегию и тактику действий на случай экстренной ситуации. Яд должен храниться в надежном месте. Необходимо привлечь еще двух-трех человек для наблюдения за событиями, происходящими вокруг Владимира Ильича, не посвящая их в существо дела. Подыскать их поручено Преображенскому. За ходом болезни будет наблюдать Дмитрий — он имеет на это право как брат и как врач. Как только Владимир Ильич почувствует необходимость в яде, он должен подавать знаки. Вот такие (Дмитрий Ильич показывает условленный знак). Свой человек из окружения Ленина передает об этом Преображенскому, и тот находит возможность передать Ленину требуемое. Конечно, у Ленина яд храниться не должен — при уборке комнаты, постели, при смене белья он может быть легко обнаружен.
Механизм ухода из жизни подготовлен, и не нужны теперь ни лекарства, ни врачи, ни медсестры... Болезнь неизлечима, осталось ждать последнего и решительного момента, и наступление его определит профессор Авербах. И Ленин отказывается от лекарств, из медицинского персонала оставляется лишь необходимый минимум.
Интересно, что Д.И.Ульянов в своих воспоминаниях не пишет о встречах с Лениным 20 и 22 июля 1923 года. Однако он оставил в своих воспоминаниях свидетельство о встрече с Лениным в конце декабря 1923 года, причем время посещения подтверждается другими очевидцами. А «Биографическая хроника» об этом не упоминает. Почему?
Настает январь 1924 года.
Давайте дальше прочтем строки «Биографической хроники» и попытаемся их осмыслить. Итак: «Январь, 20. Ленину нездоровится; он не выходит к завтраку, не едет на прогулку, жалуется на глаза...»
Боль в глазах — очевидный симптом того, что на пороге очередной, еще более жестокий приступ прогрессивного паралича.
Но вдруг эта боль в глазах просто от усталости? Необходимо квалифицированное суждение врача-окулиста. Вот почему вечером 20 января приезжает профессор Авербах. Быстро готовятся инструменты, развешиваются таблицы, и в 22 часа начинается осмотр, продолжавшийся 45 минут.
Вывод Авербаха был точным и четким, как приговор: «Никаких болезненных изменений в глазах нет». Значит, дело не в глазах. Для Ленина исчезла последняя призрачная надежда... Решение о немедленном уходе из жизни стало окончательным.
Авторы воспоминаний — родные и врачи не описывают поведение Ленина до 16 часов 21 января. Единственный, кто говорит об этом, — проф. В.П.Осипов.
Из его воспоминаний можно заключить, что: во-первых, Ленин с постели не вставал; во-вторых, он не завтракал; в-третьих, врачи его утром не посещали (а необходимость была). Эти обстоятельства были отмечены «Биографической хроникой». Почему же о них молчат почти единодушно авторы воспоминаний, говоря о 21 января? Значит, было еще что-то, заставившее авторов не упоминать о поведении Ленина в последний день его жизни до 16 часов.
По-моему, последний для Ленина день начался так...
На ночь ему дали слабительное. Об этой последней ленинской ночи вспоминает нарком здравоохранения Н.А.Семашко: «Ввиду того, что у него не действовал давно желудок, врачи дали ему слабительное (касторку). Ночью Владимира Ильича прослабило хорошо несколько раз...». Не похоже ли это на ненавязчивую подготовку к предстоящей акции (не со стороны Семашко, конечно)?
Уйдя вспальню20января в 12-м часу ночи, Ленин долго не мог уснуть. Общим взглядом он окидывал все сделанное им и думал о следующем дне. Наконец, пришло тяжелое забытье... Утром он отказывается вставать, завтракать, не допускает врачей к себе. Чего-то упорно требует... Чего? Решительного и искреннего объяснения своего состояния со стороны врачей? Права добровольно уйти из жизни? Или это просто «мятеж»? Так или иначе, но к 16 часам стороны пришли к соглашению.
Начиная с 16 часов одна за одной — с интервалом в 30 — 45 минут следуют три консультации врачей. Согласитесь, что только чрезвычайная ситуация могла вызвать такую череду консультаций. Обстановка вовсе не напоминает ту почти идиллическую картину, которую нарисовал в своих воспоминаниях В.П.Осипов. Откуда ему было знать, что, хотя и через 60 лет, хотя и в кратчайшем виде, но будет опубликовано (в «Биографической хронике») сообщение о трех консультациях, взятое из засекреченной истории болезни Ленина?!
К 16 часам было принято решение уговорить Ленина не принимать требуемого им яда, но все же дать, если он будет настаивать. Минимум посвященных в эту тайну: Крупская, Ферстер, Осипов, возможно, еще кто-то, кто должен был подать яд непосредственно. Во всяком случае, дело должно было решиться как бы семейным образом: врачи должны были сделать вид, что они остаются в стороне. Поведение врачей вроде бы подтверждает это. Например, Осипов в своих воспоминаниях всячески удлиняет промежуток между консультацией (по его версии — единственной) и последним ударом паралича: консультацию он отмечает в 16 часов, а резкое ухудшение — в 18 часов.
Объяснение дальнейшего хода событий в эти последние часы жизни Ленина зависит от выяснения того, когда Ленин попросил бульон. Если это произошло во время первой консультации, значит, Ленин принял яд сразу же после ее окончания: запил его бульоном. А последующие две консультации врачи решали, что делать дальше—до тех пор, пока в 17 часов 30 минут (согласно «Биографической хронике») не настало резкое ухудшение. Если же Ленин попросил бульон после третьей консультации (а она началась в 17 часов 15 минут), то в предыдущие две консультации врачи, скорее всего, убеждали Ленина, что положение его небезнадежно. Уговорить не удалось, и Ленин примерно в 17 часов 25 минут —17 часов 30 минут принял яд. Тотчас же наступило ухудшение состояния его здоровья. Второй вариант более логичен: он объясняет и быстрое действие яда (или другого препарата), и стремление Осипова растянуть промежуток между консультациями и началом агонии. Яд (или другой препарат), видимо, вызвал конвульсии, а затем температура повысилась до 42,3 градуса, «...ртуть поднялась настолько, что дальше в термометре не было места» (Осипов).
Вскрытие тела Ленина было произведено на следующий день после смерти, 22 января. Среди участников вскрытия не было ни одного судебного медика и ни одного токсиколога, отсутствовали токсикологические исследования, в частности анализ содержимого желудка.
Вскрытием руководил профессор A. И.Абрикосов. Позже он руководил вскрытием М.В.Фрунзе (1925 г.), B. М.Бехтерева (1927 г.), В.В. Куйбышева (1935 г.), естественная смерть которых ныне ставится под сомнение, а также — В.П.Ногина (1924 г.), который скончался через несколько дней после операции от послеоперационного перитонита. В 1939 году Абрикосов стал академиком, тогда же членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР стал Осипов.
Наконец, последнее. Предположение о том, что жизнь Ленина сократила пуля Фанни Каплан, всерьез врачами никогда не принималось. Тем не менее, именно эта версия получила широкое хождение в народе, видимо, из-за своей простоты, трагичности и прозрачности. Нам же остается надеяться, что когда-нибудь сохранившиеся документы и свидетельства последних дней и часов жизни Ленина станут доступными и мы приблизимся к этой тайне. Узнать все уже, видимо, не удастся никогда — тех, кто мог бы рассказать правду, давно нет в живых.
Игорь БЫСТРОВ
Журнал Столица номер 3 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 3
Номер Столицы: 1992-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?