•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Анатолий Антонов: «Если правительство Ельцина не сумеет избежать ошибок, на месте России появятся несколько государств...»

В последний день 1991 года генеральный директор Центра социально-стратегических исследований Анатолий Антонов выступил в телевизионных «Вестях» с прогнозом: в ближайшее время Российскую Федерацию может постичь участь распавшегося СССР. Что стояло за этим заявлением? Сегодня А.АНТОНОВ отвечает на вопросы «Столицы».
Анатолий АНТОНОВ (38 лет) — доктор философских наук, генеральный директор Центра социально-стратегических исследований. Окончил Московский государственный университет. Преподавал в МГУ историю зарубежной философии, работал в АН СССР.
— Анатолий Николаевич, ваш Центр социально-стратегических исследований периодически выдает прогнозы развития событий в стране, вызывая, как сейчас говорят, «неоднозначную реакцию». Вот и под Новый год вы «обрадовали» телезрителей прогнозом распада России на 12 самостоятельных государств.
— Не только России это грозит, но и Украине, и Казахстану. Хотя прогнозы, конечно, вещь деликатная... И для нас они не самоцель. Наш Центр занимается стратегическим планированием и управлением. Есть такая наука. На Западе она развивается уже лет тридцать, а в нашей стране когда-то была «закрыта», подобно генетике и кибернетике, за ненадобностью: в тоталитарном государстве все основные решения принимало политбюро и спускало вниз для исполнения. Но когда эта система рухнула, оказалось, что и правительство, и отдельные заводы или организации должны учиться самостоятельно планировать свои действия, причем так, чтобы завтра не исчезнуть из-за собственных ошибок. Это и есть стратегическое планирование и управление: выбор цели и этапов ее достижения, определение необходимых ресурсов, возможных последствий того или иного шага, выяснение цены, которую придется платить на пути к цели.
Кстати, вы заметили, что наши руководители меньше всего говорят как раз о цене принимаемых ими решений? Вообще же у нас в стране — кризис стратегического мышления.


— У руководителей или во всем обществе?
— Прежде всего, у руководителей.
Но и в обществе тоже, хотя в нем все-таки всегда есть здравомыслящие люди, которые действуют, говоря нашими словами, по методологии стратегического мышления.
— Хотелось бы на них посмотреть... Но давайте вернемся к прогнозам развития ситуации в России. Сейчас ими, похоже, занимаются все. Астрологи — на выбор. Каждая статья политолога, экономиста, писателя заканчивается прогнозом, один другого страшнее. Или это не прогнозы, а предположения?
— Чаще всего, конечно, предположения. Мне так кажется.
— Почему?
— Что нужно для серьезного прогноза? Во-первых, детальное знание ситуации. Причем не в одной плоскости, как бывает чаще всего, поскольку люди, делающие прогнозы, — специалисты в какой-то одной области. Настоящий прогноз всегда комплексный: отсечение любого пласта, любой детали в жизни общества, где все так переплетено, чревато ошибками.
В свое время, например, мы пришли к вроде бы парадоксальному выводу: выход из экономического кризиса у нас в стране не имеет экономического решения. Грубо говоря, обращаться за этим только к экономистам — это не к тому доктору. Вспомните, сначала «лечил» академик Абалкин, потом в окружении Горбачева появились другие экономисты. Все люди, безусловно, высокой квалификации. Но экономическое падение страны продолжалось. Дело в том, что не был сделан комплексный, детальный анализ ситуации: что собой представляет страна? Из чего, собственно, выходить? Где диагноз? Вот мы и собрали в своем Центре аналитиков разных направлений, чтобы попытаться выйти за рамки отдельных дисциплин и понять ситуацию в реальности. Появилась объемная картина, позволяющая увидеть определенные тенденции и предсказывать, к чему может привести их соотношение в будущем.
— Ну хорошо, возьмем самое животрепещущее — либерализацию цен. Какие последствия этого уже сделанного шага вы предвидели?
— Одно из первых — резкий рост цен в условиях сохраняющейся жестокой монополии производителей. Цены взлетели бы в любой ситуации, но без такого монополизма — кратковременно, конкуренция не дала бы им надолго задержаться у верхней планки.
— Простите, это же вещь очевидная, чисто экономическое последствие данного экономического решения. Где же широта прогноза?
— Верно, но мы задаем следующий вопрос: что будет делать председатель какого-то областного Совета или глава автономной республики, желая сохранить свой авторитет у народа и усидеть на своем месте? Первое, что он сделает, когда ситуация созреет (а во многих местах она уже созрела), — примет политическое решение о выходе из состава Российской Федерации, чтобы защитить свой региональный рынок от резкого скачка цен. Он скажет: «Эти указы и законы у нас не действуют. У нас все по-старому». Таким образом, политические следствия экономических действий — серия выходов из Федерации.
— Но после создания СНГ это будет означать и выход из Содружества.
— У кого как. Некоторые захотят в нем остаться.
— А как? Россия является субъектом СНГ. Выйдя из ее состава, новые государства должны будут обратиться с просьбой о принятии их в Содружество. Вполне вероятно, что другие его члены на это не пойдут, не желая ссориться с Россией.
— Знаете, не все так просто. Мы ведь живем в уникальное время, когда рушится не просто система, не просто бывший Союз — рушится целая цивилизация. У нас букет кризисов: экономический, культурный, экологический, кризис власти и так далее. И кризис цивилизации, в которой существовала единая наднациональная квазирелигия (марксизм-ленинизм), был необходимый единый «внешний враг» (вспомните «борьбу двух миров») и сохранялось единое экономическое пространство или, точнее, единая система распределения. Теперь ничего этого нет и независимые государства могут самостоятельно решать свои проблемы, поступая отнюдь не так, как раньше, когда каждая республика слушала Центр.
Очевидно, к примеру, что экономически невыгодно возить через всю страну товары с Дальнего Востока, слишком высоки издержки. И с экономической точки зрения Дальневосточная Республика, возникни она, вполне может существовать самостоятельно. Как и Енисейская, о которой поговаривают в Красноярске. Идет объективный процесс — формирование региональных рынков, происходит первоначальное накопление и перераспределение капиталов, что отражается в политике.
— И поэтому Россия скоро может распасться на суверенные государства?
— Вполне может — уже к середине года. Но это будет зависеть от шагов российского руководства. Давайте подумаем, в чем одна из главных функций политика? В том, чтобы устраивать компромиссы между основными социальными силами, которые есть в стране. Брежнев в этом смысле был идеальным политиком: все важные решения при нем принимались вроде бы коллегиально, под каждым серьезным документом собирались десятки подписей министров, членов политбюро и т.д. В ЦК КПСС были представлены все основные политические, властные структуры — республиканские компартии, крупные обкомы, министерства и ведомства.
Таким образом они решали свои проблемы, Брежнев устраивал их всех. Сейчас эта система перестала существовать, а мы все еще продолжаем жить по ее законам, пытаемся действовать административными методами, считая, что правительство, Советы и исполкомы разных уровней остаются главными властными структурами. Но они никогда не были настоящей властью! Только ширмой для оформления решений, принимаемых в партийных кабинетах. И получается простая вещь: они просто не умеют быть властью! Отсюда вывод— лидер страны прежде всего должен идентифицировать реальные властные структуры и группировки, которые сегодня существуют.
— Например?
— Например, финансовые группировки на тех или иных территориях. Эти группировки меняются, между ними идет борьба, одни растут, другие исчезают. Сказать, сколько их, какие они, я, например, сейчас не могу. В любом случае «Белый дом» — лишь один из центров власти, у которого есть свои специфические властные ресурсы: станок, печатающий деньги, армия, правоохранительные органы... И их надо использовать для решения общенациональных проблем.
— Вы назвали только одну «параллельную» власть — финансовую.
— Видите ли, настоящая власть во всем мире и есть власть финансовая.
— Но мы не «весь мир». Есть же у нас регионы, и таких множество, где власть сохраняется в руках старого партаппарата, только перебравшегося в кресла Советов и исполкомов.
— Так партийные структуры тоже стали финансовыми. Мы еще год назад делали прогноз, в котором пришли к выводу, что в 1991 году КПСС будет ликвидирована. У нас было несколько сценариев развития событий (в том числе и путч типа августовского), но с одним финалом. Мы просто проанализировали — кто оставался к началу прошлого года в партийных кабинетах? И поняли, что в КПСС не было уже серьезных сил, заинтересованных в ее сохранении. Все «крутые мужики», наиболее энергичные и деловые, покинули партийные кабинеты, ушли в государственные и коммерческие структуры. Так что шарик уже тогда сделался пустым.
— Но если у финансовых, деловых структур появляется столько влияния, не уменьшается ли риск распада России? Ведь им как раз очень нужно общее экономическое пространство.
— А кто вам сказал, что, выйдя из Федерации, они не получат еще более общее? Сегодня российское правительство, хочет оно или нет, накладывает на регионы какие-то ограничения, налоговые требования и прочее. Но если, скажем, Дальний Восток «уйдет», кто и что помешает ему напрямую завязать связи с США, Японией, другими странами? А Россия будет одним из таких государств-партнеров.
— Так какие же стратегические варианты есть в этой ситуации у Ельцина?
— Первый — это стратегия на подавление новых структур власти. То есть попытка подчинить все своей воле, любым путем. Этот вариант ведет к гражданской войне, потому что они не подчинятся. Больше того, у Ельцина просто нет сил для подавления такого сопротивления.
Второй путь — налаживание переговоров между основными властными структурами, «обмен властью». Разговор, к примеру, может быть таким. Ельцин обращается к какой-то группировке, контролирующей некую территорию: я вам, ладно уж, даю лицензию, которую вы просите, но вы за это обеспечивайте магазины вашего региона продуктами и товарами, чтобы народ не голодал и не роптал. Если нет — отберу лицензию... Однако в таком варианте есть опасность, что на поверхность выйдут криминальные силы, мафия захватит власть в целых регионах.
Поэтому, на мой взгляд, наиболее эффективной стратегией является сочетание двух этих вариантов. Надо жестко отсечь чистую криминальность, бороться с тем, что во всем мире называется теневой экономикой — перепродажа краденого, торговля наркотиками, проституция, порнография и тому подобное. И при этом легализировать то, что считалось «теневой экономикой» только в советских представлениях. Пора перестать быть наивными людьми: рынок нельзя создать, его можно только легализовать. И переход к рынку невозможен без платы, которой является легализация «теневой экономики» в нашем понимании. Тоталитарное советское государство подавляло не только инакомыслие в идеологии, но и инакодействие в экономике — людей, которые пытались жить в нормальных экономических условиях.
— Но в ненормальном обществе...
— Вот именно. И общество их давило, вешало на них «экономические преступления». Сегодня их необходимо полностью реабилитировать... Я понимаю, конечно, что все это требует перелома в сознании многих людей. Но нельзя бесконечно опираться на перевернутые принципы.
— Насколько вероятен, по вашему мнению, каждый из трех вариантов поведения российского руководства?
— Ельцин — тонкий политик, и, по некоторым признакам, он начинает сочетать вторую и третью стратегии, хотя внешне нередко ориентируется на первую. То есть все три варианта отыгрываются одновременно. Откуда это берется? Надо понимать, что в самом руководстве идет борьба группировок, отсюда и впечатление непоследовательности, принятие то одного закона, то другого. Думаю, это — реальные трудности формирования команды.
С нашей точки зрения, Ельцин должен сейчас делать шаги по децентрализации России, не повторять недавних ошибок Горбачева в схожей ситуации. Горбачев все время опаздывал, Ельцин имеет возможность опережать события. Кстати, регионализация — не только наша особенность, это общемировой процесс.
— Разве? А не интеграция? Единая Европа и прочее?
— Строго говоря, происходит и то, и другое параллельно. Дезинтеграция создает условия для интеграции на более высоком качественном уровне. У нас же — все «обвально». И понятно почему: решения, принимаемые наверху — на общем, так сказать, уровне, — оказываются всякий раз неэффективными для конкретных регионов, весьма специфичных, когда нет единого экономического пространства, а есть различные уклады жизни. Без их учета общих решений быть не может.
— А, например, Верховный Совет России все продолжает их искать.
— У него та же беда, что была и у ВС Союза: они ориентируются на западную парламентскую модель. Нотам эта модель формировалась порой столетиями, там уже создана мощная законодательная база. Их парламенты лишь реагируют на какие-то новые реалии жизни, отлаживают нюансы. Поэтому могут себе позволить второе чтение закона, третье — время терпит. Когда же нет всей правовой системы целиком, такая политика гибельна, на нее просто нет времени. Это еще один аргумент в пользу немедленного расширения прав регионов.. Ведь даже в такой стабильной и богатой стране, как США, власть все больше перераспределяется в пользу штатов, что позволяет им оперативнее решать свои проблемы.
— И Гавриил Попов прав, доказывая, что Москва не может жить строго по законам о приватизации, местном самоуправлении и т.д., принятым Верховным Советом России.
— Разумеется, прав. Москва — особый город, целое государство. Она во многих областях ушла гораздо дальше других; регионов. Впрочем, вся Россия «неодинаковая». Верховный Совет СССР когда-то не понял этого в отношении Союза, и Союз распался. А в России подобное может произойти еще быстрее.
— Если такой распад произойдет, он хоть будет мирным — вы не пытались это спрогнозировать?
— Я говорил, что разумное поведение лидеров страны может сделать процесс мирным, цивилизованным. И направить его в нужное русло.
— А какова, по вашим прогнозам, вероятность социальных бунтов, о которых столько разговоров?
— Тут могут повлиять разные факторы, но в любом случае, если за основную будет выбрана первая — жесткая — стратегия действий, то вероятность волнений увеличивается.
— Как это вышло с Чечней?
— Да, но это не единственный пример. В некоторых регионах дополнительную напряженность создало неразумное выполнение указа Ельцина о президентских представителях на местах. Там, где ими оказались люди, которые действительно пользуются авторитетом и у народа, и у властных группировок, региональные проблемы начинают решаться. А когда выбор неудачен, создается дополнительная напряженность, содействующая еще большему развалу и нестабильности.
— Вот вы анализируете какие-то шаги руководства России, делаете прогнозы, предлагаете стратегию. И все это передаете руководству России. А что дальше? Вы надеетесь, что ваши выводы будут там как-то учтены? Иными словами, вы довольны сотрудничеством с властями?
— Скажем так: они демонстрируют свою «научаемость». Стараются исправлять ошибки. Это дает какую-то надежду, но пока не дает никаких гарантий... Главное, пока, к сожалению, плохо осмыслены стратегические варианты развития России. Надо ясно и четко сказать людям, какое государство мы строим. Пока же все разговоры идут вокруг рынка, но ведь он только необходимая тактика в достижении стратегической цели, а не сама цель. Рынок — этап перехода к другой России. К какой? Вот самое важное, что мы должны понять.
Владислав СТАРЧЕВСКИЙ
Журнал Столица номер 3 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-03
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?