•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Россия: нет выхода есть только вход. И тот не тот

Тема «развала России», «демонтажа российской государственности», в течение нескольких предшествовавших подписанию Федеративного договора недель стала основной для политиков и наблюдателей. Когда за три дня до подписания от него попыталась уклониться Башкирия, мрачные пророчества слились в сплошной хор: ну вот, дескать, «процесс пошел», и его уже не остановить. Разногласия касались разве что того, ограничится ли дело уходом национальных автономий или дойдет до Мещерской и Валдайской республик и Соединенных Штатов Хамовников.
Реально же отказались подписывать договор только Татарстан и Чечня, причем лишь последняя настаивает на безусловном и немедленном выходе из России. Конечно, сепаратистские инициативы не раз еще будут «корчить тело России», причем за ними будут стоять весьма разные и часто полярные политические силы, так что до полной победы над центробежными тенденциями еще очень и очень далеко. Однако уже сейчас ясно, что господство этих тенденций отнюдь не безусловно и что им уже сейчас противодействуют некие довольно мощные факторы.
Для того чтобы понять, что же это за факторы, имеет смысл посмотреть как раз на «ослушников», отказавшихся от подписания договора. Хронологически первая и политически крайняя среди них — Чеченская республика, возглавляемая неукротимым генералом Дудаевым. При всей человеческой неординарности Джохара Дудаева его политический облик типичен, прямо-таки «среднестатистичен» для всех заметных посткоммунистических политических лидеров на всей территории бывшего СССР. Лозунги, под которыми он пришел к власти, содержат в себе в необходимой пропорции идеи демократии, национализма, панисламизма, патриархальности, «вхождения в мировое сообщество в качестве полноправного члена» и «поисков особого пути». (Все эти компоненты в весьма, правда, различающихся пропорциях образуют программы всех нынешних лидеров — от Ландсбергиса и Тер-Петросяна до Тулеева и Ниязова; только вместо панисламизма у некоторых из них фигурирует «единая христианская цивилизация» или что-нибудь в этом роде.) Сами по себе эти идеи чрезвычайно плохо совместимы друг с другом, (а некоторые — и с действительностью), поэтому основу политической программы составляет личность самого лидера.


Каковы же последствия практического применения подобных универсальных доктрин? В результате пятимесячной «независимости» состоянием Чечни уже можно пугать на переговорах строптивые автономии — смотрите, мол, что ждет вас в случае выхода из России. Экономика республики разваливается опережающими по сравнению с общероссийской темпами, несмотря на наличие экспортного производства — нефтепромыслов. И это неудивительно — кроме никем не признанной Приднестровской Молдавской Республики да фиктивного правительства Гамсахурдиа независимость Чечни не признало ни одно государство в мире. Не удалось и сколотить антироссийский блок кавказских государств — своей иррациональной приверженностью смещенному президенту Грузии Дудаев безнадежно испортил отношения не только с самой Грузией, но и с обеими Осетиями, обрекши себя на полную изоляцию среди соседей. А нет признания, нет выхода в мир — нет и контрактов, инвестиций, кредитов...
«Непримиримая» Чечня живет сегодня тем, что перепадает ей от «агрессивной» России, а грозные ультиматумы Грозного адресатов не только не пугают, но уже и не веселят.
Добавьте к этому полную утрату какого-либо правопорядка (вытекающую, с одной стороны, из нелегитимности дудаевского режима, а с другой — из порожденного им поголовного вооружения граждан), ингушскую и пограничные проблемы — и станет ясно, почему в крае победившей «национально-демократической революции» напряженность через полгода после этой победы не снизилась, а возросла. И недавняя попытка переворота — только первый выход этого напряжения на поверхность. Да, она была быстро подавлена. Да, она теперь преподносится как доказательство козней российского руководства против Чечни, и это позволит Дудаеву получить некоторый дополнительный кредит народного доверия. Кроме того, это еще и прекрасная возможность для него «сплотить нацию в борьбе против имперской агрессии» и ликвидировать под этим предлогом всякую легальную оппозицию, а заодно и все те структуры, которые при случае могли бы ею стать. Но все эти факторы никак не помогут вывести Чечню из тупика, в который она сама себя загнала. Просто стало очевидно, что «возвращение» Чечни в лоно федерации нужно ей сегодня больше, чем самой России — вне зависимости от того, осознает это сейчас сама Чечня или нет.
Совсем по-иному обстоят дела с Татарстаном. В отличие от Чечни установившийся в нем режим стабилен и вполне легитимен. Как легитимны и его методы борьбы с российским руководством, апофеозом которой стал мартовский референдум. Несмотря на все старания российских властей и партий, правители Татарстана добились того, чего хотели. Референдум прошел, формулировка осталась неизмененной, население республики дало тот ответ, которого от него ждали, и лидеры Татарстана могут теперь делать все, что захотят.
Вопрос только в том, чего именно они хотят. Во имя чего, собственно, они затевали эту дорогостоящую и опасную игру?
Совершенно очевидно, что Россия, уже объявившая референдум лишенным юридической силы, не только отказалась бы признать выход Татарстана, но и начала бы активное противодействие такому выходу. Вполне логично предположить, что это противодействие приняло бы форму экономической блокады — не танки же вводить! В этом случае Татарстану уже никак не поможет его экспортная нефть — Россия просто перекроет трубопроводы. Надеяться на протесты мировой общественности не приходится — Сербии, значащей для мира куда меньше, чем Россия, прощали прямую вооруженную интервенцию, пока оставалась надежда на сохранение Югославии; кроме того, над западными политиками всегда витает страх перед панисламизмом. Правда, такая блокада тоже может быть использована для «сплочения нации» и подавления всякой внутренней оппозиции. Но Татарстан — это не мононациональная Грузия и даже не Чечня, в нем при таком сплочении «врагами нации» окажется добрая половина населения. Начнутся столкновения, польется кровь. Когда ее станет много и российская власть сочтет, что своя и мировая общественность простит ей интервенцию ради прекращения резни, — вот тогда пойдут танки...
Президента Татарстана М.Шаймиева обвиняют в самых разных грехах, но вроде бы никто не осмеливался назвать его безответственным авантюристом или политическим слепцом. Так почему же он стремится к такому ужасному концу? А кто сказал, что он к нему стремится? Лукавая формулировка вопроса референдума хороша не только в узко пропагандистском смысле. Она фактически дает правителям карт-бланш: они вольны толковать ее как угодно — от немедленного провозглашения полной независимости до сохранения статус-кво.
Вот ради получения этого карт-бланша и затевался референдум. В сущности теперь Шаймиев имеет исключительно выгодную позицию не только для переговоров с Россией, но и просто для дальнейшего существования в ней. Он может по своему выбору исполнять либо игнорировать любые решения российской власти, не неся за это никакой ответственности. Мало того — Россия еще вынуждена будет защищать его от внешних нападок. Например, любое обращение мирового сообщества по поводу, скажем, нарушения прав человека в Татарстане непосредственно к его властям — т.е. через голову России — означало бы признание де-факто независимости Татарстана, и в этом случае Россия будет просто обязана резко протестовать. Поскольку на Западе вряд ли хотят подобных инцидентов, все подобные упреки России придется выслушивать самой, не имея при этом возможности что-либо сделать. Ибо у Татарстана на любые претензии будет один ответ: «Ах, вам что-то не нравится?! До свидания!»
Вот это и есть главная цель проведенного референдума — не уходить совсем, а открыть дверь, стать на пороге и начать торговаться, выжимая из партнера максимальную цену за дальнейшее свое присутствие. И пример в своем поведении Шаймиев берет не с безоглядного Дудаева, и даже не с Ландсбергиса, а с... Кравчука. Ведь позиция Украины в СНГ, в сущности, как раз такова — максимально использовать те выгоды, которые дает членство в этой организации, уклоняясь в то же время от выполнения предполагаемых этим членством обязанностей. Но интерес Украины в СНГ более-менее ясен — доля в делимом этой организацией союзном имуществе. Российское же имущество разделу в обозримом будущем подлежать не будет. Что же может удержать Татарстан в рамках России, какие выгоды сулит ему пребывание в разоренной и нестабильной федерации?
Оказывается, таких выгод все еще достаточно много. Начать с того, что, обретя вышеописанный «особый статус», Татарстан может практически прекратить какие-либо отчисления в российский бюджет, но при этом продолжать пользоваться многим из того, что этим бюджетом финансируется. Пусть Россия на свои деньги и обороняет суверенную республику (кто может напасть на Татарстан, минуя Россию?), и Волгу с Камой в чистоте поддерживает (а куда же она денется — эту воду ниже Казани пьет полдюжины российских областей), и обеспечивает работу телевизионных каналов. В последнем случае можно даже, поманипулировав с их отключением, заставить Россию считать победой уже то, что их все-таки ретранслируют, а уж о взносах на содержание и не заикаться. В случае " особенной наглости можно повесить на российский бюджет даже содержание русских школ и всевозможных дотационных учреждений культуры.
Но это все в конечном счете мелочи, клок шерсти. Главный куш, ради которого ведется игра, — это заветная мечта всех «суверенных» партократов: западные кредиты и инвестиции при сохранении полного контроля над экономикой. В общем виде решить эту проблему вроде бы невозможно: Запад дает деньги только под программу радикальных и конкретных реформ, причем жестко контролирует, идут ли они, а на обычные вопли национал-патриотов о «вмешательстве во внутренние дела» реагирует бестактным предложением вернуть деньги. Отделившемуся же Татарстану никто и вовсе не дал бы ни цента, как никто не дал ни цента отделившейся Чечне.
А вот суверенный, но ассоциированный с Россией Татарстан может получить немало, причем без всяких программ и реформ. Ведь Запад не может не дать России (уже дает!), а Россия в свою очередь не может не дать Татарстану. Используя вышеописанную методику, т.е. ломаясь и кобенясь, можно выклянчить гораздо больше, чем получила бы лояльная автономия, а главное — в зародыше пресечь все попытки контроля за использованием полученных средств со стороны кредиторов и российских властей. В результате деньги, предназначенные для проведения реформы, будут обеспечивать возможность и дальше уклоняться от нее.
Разумеется, вечно это продолжаться не может, затратная экономика проест и эти вливания, как проела без следа миллиарды полученных ранее нефтедолларов. Но что ж теперь — головой в Волгу? Авось на век «отцов суверенитета» хватит, а нет и они тогда что-нибудь еще придумают...
«Торговля суверенитетом» по татарскому образцу велась и ведется практически всеми автономиями. В сущности к ней свелась внезапная строптивость Башкирии перед подписанием Федеративного договора, а сейчас ею активно занята Якутия. Однако притязания их у всех остальных автономий не заходят так далеко, как у Татарстана. Причины тому для разных автономий различны (малочисленность «коренной» нации, отсутствие заметного националистического движения, отсутствие каких-либо экспортных ресурсов и полная зависимость от федеральных дотаций и т.д.), но похоже, что пик сепаратизма уже позади и «развал России» откладывается на неопределенное время — вероятно, до следующего резкого ухудшения экономического и политического положения.
Борис ЖУКОВ
Журнал Столица номер 17 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?